ХРУСТАЛЬНЫЙ МОСТ или PLAY MUSIC DARTS! Повесть

- Вам никогда не приходилось бывать в индейской резервации?

- В резервации? Ни разу в жизни не покидал её!

Из интервью с Ником Виллардом, записанного Дайаной Миллер

в студии Лондонского телеканала TVS-5, июнь 1995 года.

* * *

Светлана Петровна, мама Дианы, принималась ворчать и жаловаться прямо с утра. Диане приходилось призывать на помощь всю свою выдержку, чтобы, уходя по утрам на работу, сохранять равновесие.

- Разумеется, ты теперь далека от наших насущных проблем! По утрам ты наскоро собираешься и летишь в театр. У тебя теперь такая интересная, творческая работа. А что за жизнь у меня! На кухне торчать, да за Сенькой в окошко приглядывать, пока он там с детворой по двору гоняет? А что было бы, если бы я не вышла три года назад на пенсию, а продолжала работать в школе?

- Мам, давно пора отправить ребёнка в садик. Это же лучше, чем во дворе болтаться, да и ты себе руки развяжешь.

- Нет, ну только послушать твои рассуждения! Да какая же ты мать после этого! В садике даже и не собираются включать отопление, а на дворе уже начало декабря! Они же там за ним не присмотрят как следует! Ребёнок усядется на холодный кафельный пол, застудит почки и останется на всю жизнь инвалидом! Как у тебя всё легко: возьми да и отправь его в садик! Знаешь что, моя дорогая? Это уже просто нахальство с твоей стороны!

- Нахайка! — воскликнул трёхлетний Сенька, высунув нос из-под покрывала. Он показал язык, попрыгал на пружинящем диванном матрасе и снова нырнул под одеяло, откуда весело донеслось, — Нахайка, нахайка!

- Мама, — сказала она, — Ты считаешь, что при нём можно всё говорить?

- Прости, вырывается иногдаНу а где мне ещё с тобой говорить! Я сижу, как прикованная, в этой простывшей квартире, у меня уже просто нет ни на что никаких сил. Воду включают на два часаутром и вечером. Отопления нет. Я надеваю три свитера на ребёнка, а сама в старой куртке по дому брожу. Зажигаю на кухне все четыре комфорки, чтобы хоть немного согреться. Если ещё и газ перекроют, как обещают, тогда нам всем точно прийдёт конец!

- Попробуй электрокамин…

- А кто счета оплатит за электричество? На твою зарплату и мою пенсию мы едва можем дотянуть до конца месяца! Как ты думаешь, не надоело мне каждый месяц перед зарплатой лепить вареники с капустой и луком, и кормить этим ребёнка? Да и Сенька такой подвижный, быстро растущий малыш! Каждый раз, как только с улицы прибежит: бабушка, я голодный! Какое у него может быть здоровье при таком скудном питании? Вот как ты родила его на свет, как взяла на себя ответственность за его жизньтак вот и думай, как теперь зарабатывать. Наш ребёнок должен жить в достойных условиях. Тебе кажется, что если ты водишь его в театр на детские представления, то одного этого уже достаточно для его воспитания!

- Мам, я опаздываю на работу, — сказала Диана, — Поговорим, когда я вернусь.

- И не вздумай задерживаться, как в прошлую пятницу. До премьеры пока далеко, и мне вообще не понятно, что можно было делать в театре так долго.

«Слушали в музыкальной части записи концерта «Флейки», — подумала она, — Если бы ты узнала, то напоминала бы мне об этом следующие десять лет».

- Да, я совсем забыла, — сказала Светлана Петровна, — Тебе письмо из Америки. От этой твоей Дайаны Миллер. Вчера принесли, лежит в прихожей на тумбочке.

«Отлично, почитаю в троллейбусе, по пути на работу, — подумала она, разрывая большой розоватый конверт, — Ого! Пять больших листов мелким почеркоми с обеих сторон. Надеюсь, там будет не слишком много незнакомых слов». В последнее время она читала письма от Дайаны, почти не пользуясь словарём.

Диана надела куртку, накинула на голову широкий вязаный шарф, и поцеловав перед выходом сына и свою «любимую ворчуху», как она шутя называла маму, поспешила на остановку.

Она садилась в троллейбус на конечной остановке, поэтому ей почти всегда удавалось найти свободное место и почитать по пути на работу. Диана достала из сумки конверт.

«Hello, my friend, my dear Dianа… — начиналось письмо… Здравствуй, мой друг, моя дорогая Диана»

Переписка с Дайаной Миллер, как ни странно, была идеей тёти Нелли, двоюродной сестры Светланы Петровны. Последние пятнадцать лет она жила в Нью-Йорке, перебравшись туда в восьмидесятые вслед за дочерью, муж которой в своё время иммигрировал в Соединённые Штаты. Тётушка была энергичной и весьма деятельной пожилой дамой. За последние несколько лет, прошедших после развала Союза и начавшимся вслед за этим обвалом денег и полной экономической разрухой, тётя Нелли успела найти в Америке несколько мест работы для Дианы, главным образом, нянечкой-бэбиситтером в Бруклине. Она даже выслала ей денег на билет и поездку за визой в Американское посольство. Увы, проектам тёти Нелли не суждено было осуществиться. Несмотря на официальное приглашение, посольство с завидным постоянством отказывало Диане во вьезной визе, как будто бы у неё на лбу было написано: «Собираюсь нелегально работать в Нью-Йорке». Жалостливые истории о желании проведать престарелую тётушку, которая принимала когда-то участие в её воспитании, не оказывали на консула ровно никакого воздействия. После третьей бесплодной попытки получить визу, Диана наконец оставила эту затею. Впрочем, тётя Нелли не хотела расстаться с давней надеждой увидеться в Нью-Йорке с Дианой. Тётка агитировала её постоянно заниматься английским, а для того, чтобы довести словарный запас племянницы до «очень приличного» уровня, она решила найти ей подругу по переписке.

«Сегодня, деточка, мне попалась газета «Свободное время и хобби», в которой я увидела объявление от одной очень своеобразной американки из Калифорнии. Эта женщина ищет друзей по интересам со всего мира. Представь себе, у вас даже имена с ней похожи. ТыДиана Крылова, а её зовут Дайана Миллер.

Наверняка она покажется тебе интересной. Увлекается поэзией, культурой американских индейцев, разрабатывает модели одежды и сама пишет стихи и путевые заметки о своих поездках по Штатам. Дайана работает агентом по заказу авиабилетов через домашний компьютер. Теперь это здесь популярно»

Так, с подачи тётушки Нелли, состоялось их первое заочное знакомство с Дайаной Миллер.

Они переписывались уже полтора года, примерно с того времени, когда Диана оставила место учительницы в районной школе и перешла на должность редактора в литчасть городского театра. Театру требовался человек, умеющий писать абсолютно всё: статьи, анонсы, рецензии, сценарии утренников и юбилеев, тексты на музыку. Диана была немного известна своими публикациями в местной прессе, поэтому освободившееся место редактора в драматическом театре досталось ей без большого труда. Светлана Петровна поначалу очень радовалась тому, что дочь наконец-то перебралась в город из посёлка, где работала в местной школе по распределению после университета. Но то, что заработки работников культуры были самыми низкими в их стране, очень быстро сказалось на их с дочерью семейном бюджете. Зарплата Дианы буквально таяла на глазах под натиском галопирующей инфляции, пока в конце концов не превратилась в нечто, совсем уже незначительное.

Светлана Петровна каждый день жаловалась на жизнь пожилой соседке Никодимовне, с которой они часто пили чай, поминутно выглядывая в окно. Мама Дианы присматривала за гуляющим во дворе Сенькой и заодно обсуждала с Никодимовной свою незавидную жизнь.

- Видела твою из окна сегодня, — сказала Никодимовна, — На работу, видно, спешила. По дороге конверт затолкала в сумку, пухлый такой, едва поместился.

- Это письмо от той самой американки, Дайаны Миллер.

- Толку в такой переписке, — сказала соседка, — Лучше бы с человеком порядочным переписывалась. По объявлению. Теперь так многие делают.

- Так порядочные люди в её возрасте давно все женаты. «И не слишком порядочныетоже», — подумала Светлана Петровна.

- Ну, двадцать пятьэто ещё не так страшно. К чему это я вообще-то? А, ну так вот, идёт Дианка с этим письмом, а какой-то парень, с виду очень ничего себе, совсем не урод, остановился вон там, на углу и долго-долго смотрел ей вслед. Пока она совсем не скрылась из виду.

- Ну а моя-то что?

- А ничего. Вообще не обратила внимания. Вечно ходит с головой в облаках! Наверное, очень высокого мнения о своей персоне. Даром, что сама себе жизнь перепортила.

- Ну что вы такое говорите, Никодимовна, что значит «сама себе перепортила»? Малыш растётодно заглядение. Честно говоря, я думаю, что она просто поставила крест на своей личной жизни. Потому и не смотрит по сторонам. Жаль, когда ей всего двадцать пять… В детстве она была такой чудной девочкой: доброй, всегда задумчивой, но любила и розыгрыши. Ангел мираЗато Сенька растётуж такой сорванец!

- Голубь мира, — поправила её Никодимовна, — А вы говорите «ангел мира».

- Да какая, в сущности, разница. Теперь у неё одна отрада в жизнивон он, с детворой под окнами носится, — Светлана Петровна выглянула в окно, — Меня не станет на свете, так хоть сын у неё останется. Всё-такине одна на земле…

- Нужны мы им, сыновьям. Мой уж месяца два, как не появлялся…вздохнула соседка, — Ну а Диана, похоже, вам душу не больно-то открывает. Может быть, её сердце давно уже кем-то занято… Где отец-то Арсенькин?

- В Киеве. Да какой из него отец! Она была там на стажировке перед дипломом. Разве я вам не рассказывала? Один молодой преподаватель с их кафедры был очень увлечён… И только потом, абсолютно случайно выяснилось, что он несвободен. И что у него трое детей! Просто не успел ещё перевезти семью в Киев: недавно получил это место работы. А что, сложно было ему умолчать о семье? Нет, нисколько… Ей сотрудницы с кафедры рассказали. Диана взяла да и уехала домой после стажировки, не сказав ему, что ожидает ребёнка, — Светлана Петровна замолчала. Затем добавила, вздохнув, — Вот и вся история, Никодимовна…

- А может, надо было сказать? А самое лучшеепросто взять да избавиться?

- Ну о чём только вы говорите! Вся наша жизнь в этом малыше. И вообще, я стараюсь к ней со всем этим в душу не лезть. Я и без этого её вечно грызу. Но это всё из-за денег. Надо бы ей работу поискать с приличным окладом. Иначе не вытянуть нам втроём. Малого ведь и одевать, и кормить надо. А что за зарплата в театре! Копейки… Когда был жив мой бывший супруг, Дианин отец, нам всё-таки было полегче. Алименты с Севера приходили, размером с мою учительскую зарплату, а позже он и сам помогал, пока дочка училась. Наша с ним жизнь не сложилась, но, говоря по-справедливости, он не был плохим отцом…

- Свелана Петровна, а что это за чашки новые Белые, с васильками. Раньше я их что-то не замечала, — сказала Любовь Никодимовна.

- Да это Дианка в сквере нашла, ещё в сентябре. Помните, был субботник по благоустройству нашего скверика, ЖКО объявили. Это же надов стране всё разваливается, в магазинахшаром покати, а субботники объявляют, как в прежние времена. Вот моя и пошла поработать. Говорит: «Мы ведь там гуляем с детьми, нужно после летнего сезона привести в нормальный вид территорию». Только представьте себе, чистила она граблями траву, и вдруглежат шесть абсолютно новеньких чашек. Наши-то все щербатые, сто лет им в обед.

- А вы знаете, что примета такая есть: чашки найтик скорой свадьбе!

- Я не верю в приметы, — сказала Светлана Петровна, — К сожалению…

«А вот яещё как в них верю, — подумала Никодимовна, — Не надо было брать эти чашки. Думаюэто ребята из дома напротив поминали в скверике друга, который разбился на мотоцикле. Пили водку из чашек, да и бросили их в траве. Такие чашки подбиратьне к добру. Но Свете я этого не скажу. У неё и без того душа болит за Диану. И сама давно без мужа осталась, и дочьмать-одиночка».

- Вы не удивляйтесь, Никодимовна, что она подобрала в скверике эти чашки. Как же можно теперь прожить с ребёнком, когда инфляция превратила её зарплату в несчастные сорок долларов! Разве можно существовать на сорок долларов в месяц?! А цены у нас привязаны к американской валюте, как будто мы не в России, а где-нибудь на Аляске живём!

- А есть у вас фото той американки? Дайаны? — Любовь Никодимовна решила поменять набившую оскомину тему, — Что там ещё за «подруга по переписке»

- Сейчас принесу. У Дианы лежит на столеОдну минутку, надо Сеньку домой загнать. Пора его накормить и уложить на пару часов. А вы пока посмотрите…Светлана Петровна принесла ей несколько фотографий и спустилась во двор за внуком.

- Да, скажу я вам, и видок у этой вашей американки! — заявила, чуть погодя, Любовь Никодимовна, с удовольствием наблюдая, как набегавшийся на улице Сенька поглощает припасённые для него оладьи с вареньем, — Рядом с ней пара индейцевну, с этими-то мне всё ясно. Америка, как никак. Но сама Дайана! То ли бледнолицая, то ли под индианку канает… Лицо плоское и белое, словно мел, а волосы чёрные, редкие, и, вроде жидкой смолы, стекают до пояса. Глаза красные, да так и сверкают. Ну прямо вампирка, честное слово.

- Ва-ампийка! — расхохотался Сенька и шлёпнул ложкой по варенью на блюдце, так что брызги разлетелись в разные стороны, — Бамс!

- А ну-ка прекрати баловство сию же минуту! Ты слышишь меня?! — воскликнула Светлана Петровна, и добавила, обращаясь к соседке, — Ну нет, Никодимовна, это от вспышки такой эффект, как будто глаза красные. Светлые глаза у неё. И волосы наверняка светлые. Просто покрашены в угольно-чёрный.

- Надо же, чудо-юдо американское! — вскричала Любовь Никодимовна.

- Обыкновенная женщина, — заметила Светлана Петровна и подумала про себя: «Много ли проку в жизни от красоты»?

Письмо было напечатано на компьютере, шрифтом красивым, но убористым, вдобавок троллейбус трясло на выбоинах дороги, поэтому Диане приходилось напрягать зрение, переводя письмо от Дайаны Миллер по пути к себе на работу. Через несколько остановок ей пришлось уступить место пожилой даме, и весь остаток дороги она читала, пристроившись в уголке за дверью троллейбуса. Эти письма, приходившие от Дайаны, были занимательными и необычными, она задавала неожиданные вопросы, то и дело вставляя свои «he-hе-hеи весёлые смайлики.

«В начале декабря я прожила целую неделю в резервации индейцев Навахо в Аризоне. В уютном небольшом поселении под названием «Цветная река». Ради этой поездки мне пришлось отложить на неделю работу по заказу авиабилетов, от которой, поверишь ли, я безумно устала. Бог мой, иногда я сутками напролёт отвечаю на все эти непрекращающиеся звонки! И вот я сказала себе: довольно! Я просто закрыла мой дом на неделю и переехала жить в резервацию к моим друзьям, Апони и Керуку, семье индейцев из племени Навахо. Если ты откроешь карту Соедин.нных Штатов, то сможешь проследить, какой путь пришлось проделать из Калифорнии в Аризону. Если бы ты только видела эти красно-коричневые отвесные скалы! Представь себе величественный Гранд Каньон и пролетающую за окном пустыню, окрашенную в розовые тона заката! Кстати, название Аризона на языке ацтеков означает «рождающий серебро». Апони занимается гончарным искусством и изготавливают красивейшие изделия из покрытой глазурью керамики. Взгляни на фотографии расписных ваз на последней странице. Ну как? Оценила их изумительные цвета»?

Троллейбус подходил к остановке, и Диана неохотно спрятала письмо назад в сумку. Пришлось отвлечься от аризонских приключений Дайаны Миллер и подумать о сегодняшних планах на день. С утра ей нужно было забежать в музыкальную часть, чтобы занести ребятам из театрального ансамбля тексты, написанные «на рыбу», точнеена их медодии к новой музыкальной комедии «Дон Кихотпришелец из Космоса».

Эти тексты «на рыбу» были, пожалуй, единственным заданием, от которого ей хотелось бы отвертеться.

- Диана, — сказала неделю назад Лариса Михайловна, завлит их театра, — Музыкальное оформление «Дон Кихота» завершено. Будет много хорошей музыки. Хотя… с трудом представляю себе, о чём думал Валерий Трофимович, наш главреж, когда принимал к постановке этого «Дон Кихотапришельца» Такую безнадёжную пьесу может «вытащить» разве что очень хорошая музыка. В сущности, у них всё уже готово. Нужны только тексты песен.

- Разве у театра нет договорённости с кем-нибудь из городских поэтов?

-Такая договорённость была… Но театру, как и другим учреждениям, приходится в наши дни выживать и экономить буквально на всём, поэтому тексты песен переложили на литчасть, и написать их прийдётся тебе, детка, поскольку я по горло ушла в сценарий к юбилею управления общественного питания. Можно, конечно, понять твою неприязнь к Шагрину…

- Нет, ну вы вспомните: выдать мне такое в день, когда я узнала о смерти отца… Вот ещё урод! Кроме того, с его же лёгкой руки в театре меня прозвали «баснописец Крылова».

- Да ты не обижайся, они там, в музчасти, без конца друг друга подначивают. Особенно молодёжь. Зато Вера Абрамовна, зав музыкальной частью, отзывается о нём очень тепло.

- Ну ещё бы, Шагрин у всего театра в любимчиках ходит. Это мне одной так «повезло» — стать объектом для его упражнений в ослоумии!

«Если бы он тебе, детка, на самом деле не нравился… вряд ли тебя это так задевало бы», — подумала Лариса Михайловна.

* * *

Пол-года тому назад известие о том, что её отец погиб в тайге во время бурана, мгновенно облетело весь театр. Все, кто был в этот день на репетициях, старались зайти к ним в кабинет, поддержать её и утешить. В этот день Диану отпустили пораньше домой. В маленьком вестибюле у служебного входа она столкнулась с ребятами из театрального ансамбля, которые только что прочитали висевшее на вахте объявление о случившемся.

- Диан, прими наши соболезнования, — сказала Лера, солистка группы.

- Здесь написано, что твой отец был музыкантом, как и все мы, — сказал Слава Шагрин, руководитель группы, — А что он делал зимой в тайге?

- Он ходил на охоту, сплавлялся на плоту по северным рекам, рыбачил…

- Волкам концерты давал, — добавил в тон ей Шагрин.

Диана посмотрела на него в упор, затем отвернулась, и, не попрощавшись, быстро вышла из театра.

- Шагрин, ты хотя бы сам сейчас понял, что сказал? — спросила Лера, — Вряд ли твою шутку оценят. У человека отец погиб.

- Литчасть будет обходить нас десятой дорогой, — заметил клавишник Толя, — Да уж… уровень интеллекта свалился за нулевую отметку…

- Шеф слегка угорает в присутствии барышни, — добавил кто-то из ребят.

- Это «слегка» начинает уже бросаться в глаза. Всем, кроме самой Дианки.

- Бедняга, он даже огрызаться забыл.

- Ну всё? Поупражнялись? — спросил Слава Шагрин. Он внезапно свернул в один из боковых коридоров театра и поспешил за кулисы другим путём.

- Ничего, успокоится, — сказала Лера, — У него это как грипп. Приходит-уходит.

- Не, тут, похоже, хронический случай, — усмехнулся Толик, — Или клинический. Вообще-то, при сердечных хворобах прописывают постельный режим.

- Тебя послушатьпостельный режим помогает вообще от всего.

- Ну так, Лерочка…

- Кого мне жаль в этой ситуации, так это Полинку. И так её бог обиделне может иметь детей, так ещё и мужик с закидонами.

- А ты, Лерок, поменьше бы трепалась своей подруге. Двойной агент…

- Кто? Я? Это я-тодвойной агент?

- Ну не я же!

«Команда ублюдков», — шепнула про себя Лерочка, и добавила, уже погромче, — Пора бы нам приступать к работе!

Получив задание, Диана зашла после работы в музыкальную часть за обещанной «рыбой» — музыкой для песен к спектаклю, основные темы которой Шагрин должен был записать для неё на кассету. В помещении для репетиций царила обычная суета, там бродили, курили, настраивали инструменты, искали ноты, спорили и подкалывали друг друга по мелочам…

- Шагрин, к тебе гости!

- Привет, — с порога сказала она, — Я только на пару минут. Забежала за «рыбой».

- А пивка прихватила? К рыбе-то? Ладно, ладно, шучу, — сказал Шагрин, но кассету ей не отдал, — Прийдётся, Диан, тебе немного задержаться. Я должен объяснить, что к чему.

- Ладно, но тольконе слишком долго. Я тороплюсь…

- Куда это ты вечно несёшься после работы?

- Бегу «ловить воду»!

- Это ещё зачем?

- У нас в районе воду подают с семи и до девяти. Нужно успеть постирать одежду малому и снова сделать запас воды.

- А… Так у тебя, вроде, мама уже на пенсии…

- Не могу же я навесить на маму ещё и это!

- И как ты находишь время для личной жизни при таком графике подачи воды?

- А никак. Ладно, выкладывай свою «рыбу» и я побегу.

- Да ты присядь, Диан, это займёт мало времени. Вот, послушай вступление, — Слава поставил кассету в магнитофон, — Эта темапобег Санчо из города… Здесь такой ритм нужно выдержать: раз- и раз-два-три и раз-два. Дальше идёт проигрыш, а послепесня посланников Космоса… Посланников Космоса! Сочинил же кто-то подобный бред! Интересно взглянуть на автора этой пьесы.

- Ничего, наш Трофимыч и не такие «шедевры» спасал. Зато музыки будет много. Слав, перестань отбивать такт на моём бедре. Со своим перепутал?

- Извини… Да, вот ещё одна просьба, Диан. Последняя мелодия на кассете, «Собачий блюз» Посмотришь её на досуге? Там, в самом конце, после небольшой паузы. Это не для спектакля, этодля нашей «халтуры». Набросай текст, если сможешь. Почему ты так улыбаешься? Я сказал что-то смешное?

- Нет… Просто вспомнила, что у папы было в ходу это слово: «халтура».

- Нормальное слово. Означает работу на стороне.

- Я-то думала, что «халтура» означает плохую работу.

- Не-а… Не у нас.

В этот момент всё пришло в движение: хлопнула дверь, раздались приветственные возгласы, хохот, что-то упало на пол…

- Это Вовка, басист, только что вернулся из Англии. Собственно, он приехал ещё вчера. Но волны расходятся до сих пор, — сказал Слава Шагрин, и добавил, обернувшись к Володе, — Ну как, ты принёс? Или снова дома забыл?

- Не, сегодня я захватил. Щас позырим…он в предвкушении потёр ладони о джинсы.

- Ладно, я побежала домой, — сказала Диана, — Кассету с «рыбой» я забираю.

- Не хочешь посмотреть на видео акустический концерт Флейки?

- Да что Дианка знает о Флейки, — сказал Толик, — Наша барышня слушает дома Чайковского.

- Это я-то ничего не знаю о Флейки? — возмутилась она, — Ник Виллардгитара, клавишные, вокал, Джеф Андерсонбас-гитара, Стив Дэвисударные, Фил Робертсгитара и контрабас, сессионные музыкантысаксофон, бэк-вокал.

Мэто, между прочим, моя любимая группа! Их первый альбом назывался…

- Ну ладно-ладно. Какие мы просвещённые. Тебе попадалось их видео?

- Нет, но у меня дома есть аудио-кассеты.

- Так ты даже не видела их никогда! — возмутился Володя, — И вот так смываешься, не узнав, как выглядит твоя любимая группа!

- Оставь человека в покое, ей вечером — «ловить воду». И писать тексты «на рыбу», — сказал Шагрин, — Желательно поскорее.

- Ну, как хочешь, мне, в общем-то по-барабану. Только этоединственный в своём роде их акустический концерт, — сказал Володя, — Записан музыкальной редакцией ВВС всего лишь три месяца назад. Уникальная вещь! Живая музыка, никакой электроники. На своих выступлениях Флейки, как правило, устраивают маленький ад, ну, ты представляешь, Диан, а здесь всё так тихо-спокойно… Слышишь мелодии такими, как они есть. Без нагнетания звука и визга возбуждённой толпы.

- Нет, Виллард всё-таки гений, — сказала Лера, — Ладно, Вовик, давай-ка сюда кассету. Ты, Дианка, можешь не оставаться, если на то пошло. Только потом уже не жалей!

Она решила остаться. Единственный раз она не «поймает воду» сегодня вечером. Разве это так уж непоправимо?

Диана выбежала на минутку на вахту театра и позвонила домой, предупредив Светлану Петровну, что задержится на работе. Она предвидела гневную проповедь, с которой мама встретит её дома сегодня вечером. Да, но только видео с акустическим концертом Флейки не каждый день попадает в театр.

Когда Диана вошла в репетиционную комнату, там было необычайно тихо. Свет был приглушён и все взгляды устремлены на экран. Она осторожно подошла и присела на стул рядом с Лерой. Флейки исполняли одну из её любимых композиций «The crystal bridge», тольков непривычно-спокойной, немного камерной манере. И только голос, звучавший чуть глуховато, был, без сомнения, абсолютно узнаваемым. Ник Виллард сидел с гитарой на переднем плане, остальныечуть в отдалении. Освещение менялось попеременно, от рубиново-красных до голубых и лиловых тонов. Сцена была живописно оформлена, но она не обратила на это внимания. Её взгляд был прикован к лицу Вилларда, она просто не видела вокруг ничего, кроме его лица и нервных, чутких рук, сжимавших гриф гитары, его прямых плеч и худощавой фигуры в вытертых голубых джинсах. У Ника были полу-длинные, светлые и мягкие, как лён, волосы, спадавшие прядями по сторонам удивительно привлекательного, с чистыми и правильными чертами, лица. Его чётко-вылепленный волевой подбородок слегка оброс светлой щетиной. Брови и ресницы, тоном темнее волос, были густыми и выразительно очерченными. Взгляд был чаще всего обращён к грифу гитары, но когда Ник Виллард изредка поднимал глаза, словно с трудом, как будто преодолевая сильную боль при этом, на вас смотрели синие глаза такой красоты, что у того, кто видел его впервые, захватывало дух от неожиданности. В этом взгляде, да и в самой мелодии «The Crystal Bridgе» была невыразимая, странно щемящая в сердце, красота.

- О боже, — шепнула она, — Я не видела никого, подобного Вилларду.

При этом Шагрин резко повернул голову в её сторону и даже как-будто вздрогнул.

- Вот это облом, — шепнул ему Толик, — Прям у тебя на глазах.

- Заткнись… Вот тебя бы так, дурень!

- Ну, мне-то без разницы, я люблю мою Светку и не интересуюсь девочками из театра.

- Так это не называется.

- А как же ещё?

- Неважно, — шепнул он и подумал: «Если вскоре что-нибудь не случится, я просто тихо сойду с ума. Если уже сейчас не схожу»!

Слава Шагрин прикурил сигарету. Глубоко затянулся.

Лерочка сказала, искоса взглянув на Диану:

- Ну, мать, ты и смотришь сейчас на Вилларда…

- Как я смотрю? — она с трудом оторвалась от экрана.

- Как джигит из горного аулана Мерилин Монро!

Вокруг захихикали и она рассмеялась вместе со всеми.

- Вах-х, я только и жду, когда он мне улыбнётся.

- Виллард не улыбается никогда, — сказал Толик, — Вспомни о своём парне, которому, может, было бы больно это услышать.

- Толь, а можно мне никого не любить, кроме Вилларда?!

Они дослушали концерт «Флейки» и Диана убежала домой, прихватив с собою кассету с «рыбой». Толик подошёл к Славе.

- Мои соболезнования, — сказал он, — Да не куксись ты, это просто Ник Виллард, тип довольно клинический , но чертовски талантливый. По-моему, «Флейки» — это в какой-то мере мираж. Исчезни Виллардгруппа попросту испарится.

- А если бы я вдруг исчез? Что стало бы с вами? — Шагрин натянуто улыбнулся и взглянул на солистку, — Лер? Тебе тоже нравятся такие ядовитые блондины? Типа Вилларда?

- Не-а, мне нравятся такие одинаково-серенькие, как ты, Славочка.

- Одинаково-серенькие? Ты это о ком, детка?!

- Я же имела в виду только волосы и глаза, солнце! Да ты едва не подпрыгнул! Славуш, ты ведь у насдуша и сердце всего коллектива.

- Эй, поди-ка сюда на минутку, — сказал ему Толик.

- Ну что ещё? — сказал Слава, затягиваясь очередной сигаретой, — Мало вы моей крови попили? Вот же чёрт. Дожить до двадцати восьми, чтобы так попасть…

- Тебе это может оказаться на руку, — в пол-голоса сказал Толик, — Я имею в виду сегодняшний цирк с Ником Виллардом.

- Ну, конечно. Он красив и талантлив. Можешь ты что-нибудь возразить?

- Этот Виллард, от которого все в экстазеНаркоман с малолетства. И никогда он тут у нас не появится. Я почитываю иногда «Роллинг Стоун», если номер удаётся достать. Парни из Флейкиэто полный улёт. Особенно Виллард. Представь, в номере люкс пятизвёздочного отеля оставляют бутылки из под водяры, наполненные мочой. Облом пацанам добраться до туалета. Ползком.

- Интересно, а из этой бутылки можно снова выделить зелье?

- Шагрин!!!

- Теперь ты видишь, кто ей нравится, чёрт возьми!

- Виллард, правда, отстёгивает на благотворительность. Да, за это его хвалят.

- А чего ж не отстёгивать, если парню некуда бабки девать? У меня, к примеру, почему-то всегда находится, куда их воткнуть.

- Слушай. А давай я Дианке эту заметку подброшу. Из «Роллинг Стоун». Пусть узнает, какой этот Виллард жуткий засранец.

- Не, не надо. Некрасиво этопозорить чудака перед девушкой.

- Шагрин, ты послушай, что мне только что пришло в голову! Дианкин отец ведь тоже был музыкантом. Не плохим, говорят. По тайге любил побродить… Вот поэтому ей так нравится Виллард. Тот вообще был малолетним бродягой. Да у нашей барышни Эдипов комплекс! Если взглянуть на это с точки зрения Фрейда! Ты отслеживай, Слав, какую я тут провожу параллель! Ник Виллард недосягаем, и в нашем Солёноморске он и в жизни не нарисуется. Ни при каких обстоятельствах. Ты как вообще, уловил направление мысли?

- Да ты, блин, философ, Толян! Только очень издалека начинаешь! Что дальше?

- Ты, должно быть, ещё не совсем пришёл в себя, Шагрин? Да ты подумай немного… Представь, к примеру, подлёдный лов рыбы.

- Рыбную ловлю? Ты что, надо мной издеваешься? Это и есть твоя параллель?

- Ну какая тебе разница, кто разобьёт лёд в её сердце, если рыбку поймаешь ты?

- А… вот куда ты клонишьТы на самом деле так думаешь?

- Не думалне говорил бы… Попытаться ведь можно всегда. Или нет?

* * *

По дороге от остановки до театра Диана вспоминала письмо американской подруги, которое она не успела перевести до конца. «Эта неделя, проведённая у моих друзей в Аризоне, — писала ей Дайана Миллер, — заставила меня переосмыслить очень многие вещи и в корне пересмотреть свои планы на будущее. Здесь, в Калифорнии, недалеко от города Сан-Клементе, где я живу последние восемь лет, моя жизнь складывается совсем не так, как хотелось бы. С этой профессией, в которой я здорово в последние годы поднаторелазаказ авиабилетов через мой домашний компьютеря могу работать в любом месте, практически не выходя из дому. Так вот, сейчас я обдумываю две возможности. Первая: переехать в Аризону, сняв небольшой домик в посёлке «Цветная река», где-нибудь поблизости от моих приятелей Апони и Керука. Второеи этот вариант диаметрально отличается от предыдущего: переехать в Лондон, где живёт Патрисия, моя лучшая подруга ещё со школьных времён. Не помню, упоминала ли я о ней… В своё время она очень удачно вышла замуж за продюссера и со-директора одного из крупных лондонских телеканалов, они теперь занимаются «раскруткой» различных телевизионных игр и других оригинальных программ. Кстати, в связи с этим у меня возникла одна идея… Это по поводу тех сценариев, о которых ты мне писала в прошлый раз»

Диана вдруг обнаружила, что едва не упёрлась лбом в двери служебного входа театра. «Стоп, забыть на время о письме Дайаны, — подумала она, — Прежде всего нужно зайти в музыкальную часть и занести им эти тексты к «Пришельцу». Хорошо, что я с вечера положила их в сумку. Утром наверняка бы забыла, в нашей суматохе с подачей воды и маминых вечных жалобах».

В музыкальной части были только троеСлава Шагрин, клавишник Толик и солистка Лера. Остальные, похоже, запаздывали.

- Привет, Дианка, — сказал Толик, — Ну что, принесла тексты?

- Да. Вы посмотрите тут…

Шагрин стоял посреди комнаты и молча смотрел на неё.

- Это «мы» должны посмотреть тексты или я? — наконец спросил он.

- Проходи, — кивнул головой в его сторону Толик, — Сегодня мы не в духе.

- Да потому что они никогда, вообще никогда не приходят вовремя! Отбирают у меня чёртову уйму времени: а когда прикажешь всё успевать? Вера Абрамовна загремела в больницу, как минимум недели на три. Значит, музыку к «Опальной звезде поэта» навесят опять на меня, а мы ещё и с «Пришельцем» не всё закончили… Да и тексты эти нужны, как воздух… Давай-ка их сюда, Диан.

- Надо ведь и зарабатывать успевать, — усмехнулся Толик, — А не только в театр на работу ходить. Завтра опять «халтура», поэтому и времени нет ни на что.

- Жизнь такая, — сказал Слава, — Я эту зарплату из театра Полинке на косметику отдаю. Нет, «халтура», это дело для нас святое. Это вам не «Пришельца» озвучивать. Ну, чего ты стоишь там, как сирота?

- Вы здесь так здорово всё захламили, что и ступить боишься.

- Да ты просто перешагни. Отпихни ты эти футляры. Лер, хоть бы ты иногда тут за порядком следила.

- Мне за это не платят, — пожала плечами Лера.

Диана пробралась через нагромождения проводов и коробок на полу репетиционной комнаты и отдала ему папку с текстами.

- Отлично, — сказал Слава, просмотрев тексты песен к спектаклю, — Именно то, что нам нужно. А это почему про собаку?

- Это же твой «Собачий блюз»!

- А-а, ну… да! Чёрт, со всей этой морокой ещё и не то забудешь! Мой «Собачий блюз», говоришь? — сказал он, прочитав текст, — Нет, теперь это уже наш блюз. Садись, но только вот тут, сбокупослушаешь, как он на самом деле звучит.

- А напротив сидеть нельзя?

- Не, напротив нельзя.

Толик оглянулся через плечо. «Это ещё что за новость»?

«Мне и так порядком не по себе, — подумал Шагрин, — А ты ещё хочешь сидеть тут, прямо напротив, и смотреть на меня в упор своими глазами».

Он сыграл вступление. Щемящая, медленно вибрирующая мелодия. Произнёс полу-шёпотом: Собачий блюз…

Если пёс не нашёл и сухого куска,

И лакает из лужи, и впали бока,

Значит, скоро бродягу с обочины скинут

Даже если в стакане твоём ни глотка -

Пьём за старую псину!

На глазах по бельму и ни зги не видать,

Шалопаи ему норовят наподдать,

Эту песню он слышит лишь наполовину

Но зато норовит на все лапы хромать -

Пьём за старую псину!

Если впору, приятель, вопить на весь свет,

Если слёз больше нет,

Если сил больше нет,

Вспомни доброй собаки печальную мину,

Пьём за старую псину!

Так держись из последнего, просто держись

Пусть в обломках лежит

Шелудивая жизнь

Из руин поднимись, распрями свою спину!

Пьём за старую псину!

Пьём за старую псину!

- Знаешь, Крылова… — тихо сказал он, закончив последний проигрыш.

- Что, Слав?

- Хороший ты баснописец

Диана поднялась с места и направилась к выходу.

- Не надоело тебе всё время «прикалываться», Шагрин? — сказала она, чуть оглянувшись в дверях. Затем поспешила наверх, быстро взбежав по старинной мраморной лестнице к себе на четвёртый этаж.

- Ты это слышал, Шагрин? — состроила гримаску Лера, — Поищи себе другой объект для достачи.

- А какой в этом смысл? Доставать тех, кто и без того достаётся? — сказал он, насмешливо покосившись на Лерочку.

- Ну и чё ты опять вытворяешь? — заметил Толик, — Нельзя было просто сказать человеку «спасибо»? Ты же знаешьона терпеть не может это глупое прозвище!

Кстати… «Собачий блюз» очень даж ничего получился. Эта композиция ни к «Пришельцу», ни к театру вообще отношения не имеет. Тебе оказали услугу, старый ты свин. «Даже если в стакане твоём ни глоткапьём за старого свина»!

- Эх, надраться сейчас за всех бродячих собак в округе, — сказал Шагрин.

- А завыть, солнышко? — добавила Лерочка.

- Лера!

- Извини, Слав. Я забыла. Ты ж мой шеф.

- Ничего, продолжай. Мне всё равно. Ты вот скажи, Лер: ты у меня или у Полинки работаешь?

- А в чём, собственно, дело?

- Если я только один маленький разок узнаю, что ты делишься с ней своими наблюдениями или передаёшь какие-то разговоры… Прийдётся нам поискать другую солистку. Тебе всё ясно, зая?

- Ну о чём ты, Славочка, говоришь?

- Тут ведь вообще не о чем говорить? — он многозначительно на неё посмотрел.

- Ну разумеется!

«Ну вот и всё, у неё больше нет причины здесь появляться» — с тоской подумал он, — И вообщепочему всё в жизни случается слишком поздно»…

- Выдь на балкон покурить, умник, — сказал Толик.

«Если твой друг страдаетпостарайся ему помочь», — для него это было неписанным законом.

Слава прикурил и вышел на балкон, оттолкнув ногой попавшийся на пути стул. Облокотившись на перила, они смотрели на город, чуть прищурив глаза: всё вокруг было затянуто плотным, ослепительно-белым туманом. Свет «резал» глаза, привыкшие к полумраку помещения для репетиций.

- Белизна, — сказал Шагрин, — Даже больно смотреть. И откуда в ней такая тоска?

- Это на тебя мне больно смотреть. Ну что, Шагрин, полный завал?

- Сам-то как думаешь?

- А ты зайди сегодня в литчасть и скажи «спасибо» за тексты. По-хорошему, ты обязан был это сделать…

- Что, так вот прямо сегодня?!

- Нет, ещё через пару лет! Ты полтора года молчишь, почему же не продолжать! Съедят тебя там! А ещё знаешь, что… Зайди к ним во второй половине дня. Лариса Михайловна сегодня с утра прибегала: узнать, в какую палату нашу Абрамовну положили. Они с Маргаритой, главным художником, и ещё с кем-то из администрации собираются сегодня проведать её в больнице. Значитдамочки «утекут» с работы сразу после обеда. Такой уж это народ.

- Выходит, Дианка останется там одна…

- Именно это я и пытаюсь тебе втолковать! Ты зайдёшь, извинишься за баснописца Крылову… Царствие небесное Ивану АндреичуВ общем, посмотришь по обстоятельствам. Тебя нужно учить?

Шагрин отрицательно покачал головой.

* * *

- Сегодня мы с Маргаритой Викторовной и Татьяной Ивановной, нашим административным директором, хотим навестить в больнице Веру Абрамовну, — собщила завлит, Лариса Михайловна. Поэтому после обеда я оставляю литчасть на тебя, детка, справляйся тут без меня.

- Конечно, какие проблемы, — сказала Диана, — Собственно, мне осталось только сделать анонс о спектакле, отпечатать и занести в редакцию «Вечерних огней».

- Похвали там Трофимыча как следует. Ну, ты и сама знаешь… Особенно подчеркни прекрасное музыкальное оформление, и, пожалуйста, не забудь указать, что выполнили его Шагрин со своей группой. Говоря между нами: Абрамовна лежит сейчас с жуткими болями: тут тебе и камни в желчном пузыре, и диабет, и ещё масса всякого, и при этом она больше переживает за «Опальную звезду поэта», чем за своё собственное здоровье. Но если ты хочешь знать моё мнение: именно то, что «Опальную звезду» переложили на Славу Шагрина с его группой, спасёт постановку от полного финансового провала. На этого маразматичного «Дон Кихотапришельца» народ ещё кое-как соберётся. А вот кто теперь пойдёт на опальных поэтов, когда в стране всё до такой степени развалилось, что все мы сегодня, по сути своей, в опале! А ведь пьеса великолепная. Но вот согласись со мной, детка: большинству людей всё-таки больше нравится слушать музыку, чем внимать поэтическим откровениям! Команду Славы Шагрина хорошо знают у нас в городе. Если его имя будет стоять на афишахна этот спектакль пойдут, если жеВеры Абрамовны, то «Звезда» сойдёт со сцены уже вскоре после премьеры. Вот помяни моё слово.

- Выходиттеатру только на пользу то, что Абрамовна «с камнями слегла»?

- По нынешним временамда. Именно теперь, когда мы пытаемся любым путём привлечь публику в театр! Да, но… всё это очень печально, детка.

Лариса Михайловна собрала сумку и, попрощавшись с Дианой, направилась в оформительский цех за главным художником театра.

Оставшись одна, Диана подумала, что для такого небольшого задания, как анонс в «Вечерних огнях», у неё осталось, пожалуй, черезчур много времени. Она достала из ящика письменного стола письмо Дайаны Миллер, решив перевести его до конца. На пяти листах, отпечатанных с обеих сторон убористым шрифтом, она не сразу нашла место, на котором остановилась. Должно быть, второпях пропустила пару абзацев.

«Диана, погляди на иллюстрации на последней странице! Видишь эту раму, изготовленную из голубой и жёлтой керамики, которая висит на стене в домике моих друзей, семейной пары индейцев Навахо? Мы там специально сфотографировались на её фоне. Как ты думаешь, что это за текст, в такой потрясающе-живописной раме? Не догадалась? Это же твоё стихотворение об индейском поседении «Цветная река», которое ты в прошлый раз прислала мне вместе с его переводом на английский! Обрати внимание, каким необычным шрифтом я набрала его на компьютере!

В Аризоне…

Величаво парит кондор.

Жар багрянца на горизонте.

Всплески лавы охряных гор,

Тьмы бизонов бронзоворогих

Канув в вечность, промчались там,

Где извилистый шрам дороги

Делит плато напополам.

В Аризоне…

Узловата скалы ладонь,

В ней индейский посёлок тонет,

Лишь оконца блестят слюдой.

Башня кактуса Сагуаро

Громоздится, и облака,

Проплывают клубами пара

Над пиалой его цветка…

«Ха-ха-хаздесь и я немного добавлю в рифму! В Аризоне обитают большие орлы, но кондоры здесь никогда не водились, бэби. Знаешь, Апони мне сказала, что строчки про цветок Сагуаро ей так понравились, что побудили изготовить эту замечательную раму из цветной керамикиВидишь, Диана, наше вдохновение передатся, как олимпийский огонь! Скоро твои письма станут мне столь же необходимы, как мои драгоценные индейцы Навахо. Ты ведь обратила внимание на мой имидж? Волосы, макияж, стиль одеждывсё это продиктовано пристрастным отношением к их древней культуре! Не добавить ли мне ещё и русский орнамент к моей «индейской» куртке из мягкой бежевой замши? Ха

«Напрасно ты смеёшься, Дайана, — подумала она, — Это лишь беглая зарисовка, её и стихами-то не назвать. Подумать только, индианка Апони вставила её в раму из керамики. Даже как-то неловко»!

«Теперь по поводу твоих сценариев, бэби, — продолжалось письмо, — Я не могу понять, как подобные вещи могут происходить в цивилизованной стране, в конце двадцатого века! Ты пишешь, что искала, как обычно, возможности для подработки, и знакомая, работающая оператором на новом телеканале, пригласила тебя на встречу в редакции молодёжных программ. Вы поговорили, они заказали тебе написать несколько сценариев развлекательных программ для детей и молодёжи. Скажи, я правильно тебя поняла? Ты создаёшь три сценарияс полной разработкой оригинальных идей и даже с набросками чертежей декораций. Через каких-то две недели ты приносишь их заказчику и узнаёшь, что человек, с которым ты договаривалась, уволен, редакцию молодёжных программ перекрестили в редакцию спортивных программ, и твои сценарии здесь больше никому не нужны. Я не ошибаюсь, Диана? Бэби, да ты просто чертовски наивна! Как же, друг мой, ты могла взяться за такую работу, предварительно не подписав с ними контракта»?

«О каких контрактах ты говоришь, Дайана? Я никогда их в глаза не видела. Хватаюсь за всё, что ни подвернётся, если маячит хоть какая-то подработка. Жаль, конечно, что всё так получилось. Эти разработки действительно удались. В особенности одна из нихсценарий музыкальной игры «Play musik darts»!

«Знаешь, бэби, я попытаюсь тебе немного с этим помочь, — продолжала письмо Дайана Мюллер, — Взгляни на то место, в самом начале письма, где я писала тебе о моей лондонской подруге Патрисии, работающей на одном из известных телеканалов. TVS-5, если это тебе о чём-то говорит. Если ты переведёшь свои сценарии на английский, отпечатаешь и добавишь необходимые иллюстрации, я попробую показать их Патрисии. Ну а там посмотрим»

- Конечно же, я постараюсь! — подумала она, — Хотя и слабо верю в успех этого предприятия… В любом случаеспасибо тебе, Дайана, за помощь!

Диана с сожалением отложила в сторону письмо американской подруги и принялась сочинять анонс для «Вечерних огней». Она почти уже закончила перепечатывать его начисто, когда раздался тихий стук в дверь и почти сразу за этим в комнату вошёл Слава Шагрин.

- Диан, у нас таммаленькая катастрофа. Выручай, солнышко.

- Что-то не ладится с текстами песен? — спросила она.

- Нет-нет, с текстами всё отлично. Прости, не успел поблагодарить тебя за них. А за Собачий блюз с меня причитается. Может быть, бутылка шампанского? Или ещё что-нибудь, на твой выбор… Просто в плане благодарности.

- Да ладно, Слав, не за что… Мне было в удовольствие сочинять эти тексты… Давай, выкладывай, что у вас там стряслось?

- Мы посеяли рукопись «Дона Пришельца». Найдётся у тебя запасная?

- Ну конечно! Посмотри вон там, в третьем ряду на второй полке, в библиотеке. «Немудрено потерять сценарий, когда у вас в музыкальной части такой бардак»!

- Здесь масса папок…

- На стеллаже висит каталог. Если ты не найдёшь, я подойду через пять минут. Мне тут осталось добить пару строк. Анонс на «Пришельца» для «Вечёрки».

- Чья это Кремона у вас? — спросил он с настороженной ноткой в голосе, заметив стоявшую за стеллажами гитару.

- Это моя гитара. Не поверишь: в прошлом году я подобрала её, полу-разбитую, среди хлама, сваленного за автобусной остановкой. А наш сосед, мастер на все руки, умудрился склеить её так, что с виду не придерёшься. И ведь звучит! Принесла её в театр на время, пока сенькины друзья не разгрохали её снова.

Шагрин взял гитару. «Для склеенного инструмента звучит отлично. Поднялась ведь у кого-то рукаразбить такую гитару»!

- Ты там заканчивай свой анонс, а я пока подожду. Найдёшь мне «Пришельца».

Он устроился в кресле за стеллажами, что-то негромко наигрывая.

- До чего же красиво. Я этого раньше не слышала.

- Это вступление к «Опальной звезде поэта»

- Ты уже работаешь над музыкой к новой пьесе?

- Почему бы и нет? Я сейчас много пишу. Мало сплю…

- Я тоже…

Он отложил гитару и подошёл, чуть слышно ступая по мягкому ковровому покрытию литчасти театра. Бросил беглый взгляд на статью.

- Анонс о спектакле на всю страницу? Ну, это уже целая рецензия!

- Да какая там рецензия до премьеры! Это просто такой развёрнутый анонс. Зрителя нужно заинтриговать: что ещё за Дон-Кихот Пришелец из Космоса!

- А, ну-ну… Написала, должно быть, какое у нас хорошее музыкальное оформление?

- Наоборот, пишу, какие классные тексты у песен, — улыбнулась она.

Он заглянул в текст статьи, наклонившись так близко, что стал отчётливо слышен запах табака, смешанный с лёгким запахом шампуня от его рассыпающихся русых волос. Диана случайно взглянула на его руку, лежавшую перед ней на столе. Длинные стройные пальцы, красиво-очерченная ладонь. «Господи, да ведь его руки в точности такие же, какие были у папы! Странно, почему мне это приходит в голову»

- А ведь обманываешь! — он улыбнулся, — Здесь написано: «Прекрасное музыкальное сопровождение» и так далееО твоих текстахвообще ни слова.

- Уж и разыграть-то тебя нельзя, Шагрин? А за «баснописца Крылову»?

- Нет, ну можно, конечно. Только ведь и ты за это ответишь.

Он сделал вид, что собирается прочитать всю статью, устроившись одним коленом на сидении, и обняв спинку стула. Оставалось лишь немного повернуть голову… Поцелуй был неожиданным. Он рассчитывал на внезапность, которая позволит ему выиграть хотя бы несколько секунд, прежде чем она возмутится. Скорее всегозакричит или разозлится. Почувствует себя оскорблённой… Он ожидал реакции подобного рода.

И не дождался. Возможно, она не успела перевести дыхание. А может, этот поцелуй был слишком хорош. В него было вложено столько души. Полтора года молчания. Безнадёжность, страх быть отвергнутым. Безграничная нежность. Этого поцелуя ей могло бы хватить ей на несколько лет. Впрочем, она и сама не понимала, почему отвечает ему. И никто не сказал бы сейчаспочему.

Не встретив сопротивления, он просто не смог вовремя остановиться. Он знал, что на четвёртом этаже в это время никого не было, кроме них. «Пожалуйста»! — это слово прозвучало таким быстрым шёпотом, на выдохе, что сделалось не похожим на самое себя. Однако, пара расстёгнутых пуговицы на одежде произвели эффект ледяного душа: она резко вскочила, при этом стул, на который он опирался одним коленом, перевернулся, унося его за собой. Ситуация могла бы показаться комической, если бы он не ударился головой о край стола и не сидел теперь на полу, скривившись от боли, прижимая ладонь к ссадине надо лбом.

- Ты хотела меня за это убить? — он попытался, как водится, свести ситуацию к шутке, — Даже не выслушав объяснений, Крылова? Хуже, блин, какой-нибудь Клеопатры!

- Ой, что же это? — прошептала Диана, с ужасом глядя, как кровь медленно начинает стекать на его лоб из-под пальцев.

- Было бы хоть, за что человека казнить. Чёрт! Слушай, нет у вас тут какой-нибудь ненужной салфетки?

- В нашей аптечке есть спиртовыедля дезинфекции. И пластырь.

- Спирто-овые? Да вы тут просто любители пыток. Дай хоть платок носовойзаткнуть эту ссадину, кровь уже за шиворот льётся.

- Послушай, Слав, давай-ка я вызову тебе неотложку! — сказала она, протягивая ему платок.

- Даже не вздумай! Хочешь, чтобы в театре над этим ещё десять лет потешались? Обычное дело. Кровоточит и всё. Скоро уже перестанет.

- Ты уверен?

- Ну конечно. Я же не враг себе. Слушай, Диан, ты не можешь этими своими спиртовыми немного протереть мне лицо? Не хочется выходить отсюда в гриме сына Ивана Грозного…

Диана взяла пачку пропитанных спиртом салфеток, и, опустившись на колени на пол рядом с ним, принялась вытирать с его лица уже начавшую подсыхать кровь. Она старалась не замечать, как Шагрин на неё смотрит при этом. Впрочем, на таком расстоянии не заметить это было практически невозможно.

«Вся проблема в том, что он слишком мне нравится. Ну и что же, если даже и такя не могу себя ничем выдавать! Странно, и что это вдруг на него нашло»?

- Кровь почти уже не идётДать тебе таблетку обезболивающего?

- Не надо, уже почти не болит.

- Ну, как хочешь. У нас есть анальгин в аптечке. Да у тебя глаза полны слёз! — сказала она, осторожно протирая его лицо салфеткой, А говоришь «не болит».

- А, так… это всё твоя дезинфекция. Спирт раздражает слизистую оболочку глаз, да будет тебе известно. «Идиот, не вздумай расплакаться лишь оттого, что она прикасается к твоему лицу», — приказал он себе.

- Слав, я не вижу, по какой причине ты вдруг решил, что можешь…

- Ты не видишь причину?! — воскликнул он, — Да ты проснисьи увидишь её… Ты где вообще-то находишься, а, Диан?

- В Аризоне. В резервации индейцев Навахо, — улыбнулась она, — Не похоже?

- Очень похоже. Отчего ж? — он усмехнулся, и добавил, уже серьёзно, — А не могли бы мы снова встретиться и поговорить где-нибудь? Я серьёзно, Диан.

- Нет уж, спасибо. Я не собираюсь повторять одни и те же ошибки.

- Тебя, наверное, можно понять. Только ведь и я не в ответе за твоё прошлое. Странно… он мог иметь всёЯ не знаю, почему он не взял на себя ответственность за тебя и ребёнка. Только я мог бы сделать это и за него, Диан. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

- А вот это уже, по меньшей мере, досадно: говорить подобные вещи, хорошо зная о нашей с тобой ситуации. Ладно, Шагрин. Ты как? Способен уже ходить? Тогда давай восвояси. А пьесу я тебе сейчас принесу.

- Прекрасно, — сказал он, поднимаясь, — Твоё бесчувствие чертовски наигранно. Я не верю в него. Поцелуй говорил о многом…

- Это был неожиданный шок… Можешь думать что хочешь, мне всё равно, — она протянула ему пьесу, — Не теряй её больше.

Слава набросил куртку уже в дверях. Что-то нащупал в кармане.

- Да, едва не забыл. Я записал для тебя это видео с концертом Флейки на ВВС. У тебя хоть видик имеется?

- Есть у соседки.

- У сосе-дки! — протянул он, приподняв кассету над головой в тот миг, когда Диана попыталась взять её из у него из рук, — Значит, будете вздыхать с ней на пару по Нику Вилларду? Красивому и загадочному. Свободному, словно ветер. Не признающему расхожие фразы. Если трезв. Наш Вова любит его цитировать. Давай, Диан, попробуй достать кассету! Ходят слухи, что Ник ещё девственник. Чушь, конечно, однако достоверно известно другое: Виллард любит играть в поддавки со смертью. Как, мы даже не в курсе? Такда или нет?

- Ты дашь мне кассету или будешь продолжать это «а ну-ка отними»?

- Держи, — он бросил ей в руки кассету, — Отдаю тебе в руки соперника. Если так тебе больше нравится. Я же видел, как ты тогда на него смотрела!

- Слушай, Шагрин, ты не слишком ли сильно ударился головой? Разве на тебя не глядят с восхищением, когда ты на сцене? Вот и оставайся на своём пьедестале, и тогда всё будет просто отлично. Вот тебе копия «Дона Пришельца» и пластырь. Погоди, я заклею сейчас твою ссадину

- Сценаэто не пьедестал, — сказал он, — Ну ладно, Диан, спасибо за милосердие! И за «Собачий блюз» большое спасибо. И за сценарий «Пришельца», который, если честно, никто из нас не терял. Пока-пока… Ты не надейся, мы скоро опять увидимся!

Он поспешил уйти, легко сбежав по ступенькам лестничного пролёта, покрытого вытертой тёмно-красной дорожкой.

«Словно ты и не сидел тут пол-часа назад, обливаясь кровью, Шагрин»!

Диана занесла в редакцию анонс к премьере «Дон Кихота Пришельца» и отправилась пораньше домой. Старалась не думать о том, что сегодня произошло. Сосредоточиться на мыслях о маме, о Сеньке, поразмышлять о недавно прочитанной книге, о Дайане с её индейцами… Только бы не думать о Славке с его ненормальными выходками! «Спасибо тебе за «Пришельца», которого никто не терял! Зачем тогда вообще приходил? Нужны тексты к «Опальной звезде поэта»? Ну да, скорее всего, ему снова понадобились тексты. Для чего же тогда было врать о потерянной пьесе? Нет, я уже вообще ничего не соображаю. Из-за этого поцелуя у меня просто туман в голове»!

В троллейбусе она снова перелистала письмо американской подруги, обнаружив, что пропустила почти пол-страницы текста. Дайана Миллер писала:

«В твоём прошлом письме ты просила меня поискать какие-нибудь статьи о творчестве группы Флэйки. Я читала довольно много о них, и, надо признать, что эти англичане сейчас действительно популярны! Ник, впрочем, не совсем англичанин, его родителивыходцы из Норвегии. Не глуп, загадочная фигура. Как только мне попадётся неплохая статья о Флэйки, я сразу же сниму копию для тебя. На прошлое Рождество отец подарил мне замечательный принтерХа-ха! Наверняка ты мечтаешь иметь плакат с изображением Вилларда. Дал же бог человеку внешность… Знаешь, если кто-нибудь упоминает о Флейки, то обычно имеет в виду Ника Виллардаэто неоспоримый факт. Я обязательно пришлю тебе их плакат, бэби. А ты, мой друг, не откладывай в долгий ящик, займись-ка переводом сценариев. Учти, я жду их уже в ближайшее время! Возможно, нам с тобой повезёт, и мы заработаем что-нибудь на этих твоих неудачных проектах.

Возвращаясь к вышесказанному, уж ты поверь «бывалой индианке-старушке». Не стоит делать кумира из Ника Вилларда. Уже не впервые его приводят в чувство перед концертом после просто убойной дозы. Отмоют от блевотины это замечательное лицо, и, даже не причесав, вытолкнут прямиком на сцену. Обычно Виллард вполне справляется с ситуацией: отыграет концерт без единой фальшивой ноты, а затем свалится полу-мёртвый где-нибудь за кулисами. Говорят, что Джефф Андерсон старается «держать руку на пульсе». Я имею в виду Джеффа, их басиста, основавшего в своё время «Флейки». Пишут, что онбывший студент-медик.

Вспомнилось: «Виллард любит играть в поддавки со смертью»

Дома было непривычно тихо. Сенька спал, набегавшись в кампании с рыжим лохматым Джимом, дворовым псом. Светлана Петровна ворчала, что внук кормил Джима блинами, которые она жарила для него.

- Ты довольно рано сегодня… Всё в порядке у тебя на работе?

- Да, да, конечно. Всё хорошо.

- Ты как будто чем-то встревожена.

- Нет, мамуль, тебе показалось. Знаешь, пока Сенька спит, я забегу к Вале, соседке. Мне нужно посмотреть одно видео.

- Вот так всегда: сидишь тут целый день, как прикованная, разве что Никодимовна заглянет на чашку чая, а ты, не успев прийтисразу к подружкам.

- Ты шутишь, мам? Я прибегаю и сразу же хватаюсь за стирку!

- А воду сегодня рано включили, — заметила Светлана Петровна.

- Ну хорошо, тогда я прямо сейчас и замочу его барахлишко. Ты не включишь колонку?

- Иду-иду. Сейчас принесу ещё пару вещейА эти синие брючки уже стали короткими. Нужно новые покупать. Наших-то с тобой денег едва хватает на еду и на проездной. А ты ещё позволяешь себе покупать почтовые марки для писем к твоей Дайане. Ты, друг мой, живёшь в каком-то своём, придуманном мире, тебе очень удобноне замечать наших повседневных проблем! У тебя есть твоя работа в театре, американка, увешанная индейскими побрякушками и эти её краснокожие братья. Ты бы как-нибудь намекнула ей, насчё марок…

- Мама! В конце концов, у нас есть крыша над головой, есть твоя пенсия и моя зарплата.

- Квартира без отопления, в которой зуб на зуб не попадает! Вон, стенка в спальне уже вся отсырела и плесень проходит через обои! Эта твоя работа, где платят эти смешные деньги и моя грошовая пенсиявот и всё наше подспорье! Но ты, конечно, имеешь право тратить деньги на письма к этой Дайане…

- Ты скоро начнёшь высчитывать стоимость бумажной страницы!

- И высчитаю, если понадобится! При наших с тобой доходах! Если хобби обходится слишком дорогонужно его прекратить! Купила бы лучше фрукты ребёнку, чем тратить последние деньги на конверты и марки!

- Одно лишь письмо в месяц! Знаешь, у меня сегодня нет настроения спорить…

- Не затыкай мне рот этой твоей фразой!

- Ты лучше послушай одну вещь. Помнишь фирму «Старинный город», которая набирает людей на работу по уборке гостиниц в Праге? Я у них на очереди…

- Даже знать об этом ничего не хочу! С твоим образованием и способностямии на уборку гостиниц! Такое придумать!

- Мам, ну я же не одна такая. У Вали, нашей соседки, знакомая отработала в Праге полных три года, а по-приезду купила себе подержанную машину

- Значит, она там чем-то другим, а не уборками занималась! Тебе понятно, Диана?! Лжёт она, эта ваша «знакомая». Не говори мне больше об этой фирме!

У Дианы не всегда хватало аргументов на случай, когда мамино негодование грозило перерасти в скандал. Она поторопилась в ваннуюстирать детские вещи. Вскоре проснулся Сенька и они отправились с ним в парк на прогулку… В целом, вечер проходил, как обычно. Однако странное ощущение тревоги и беспокойства не покидало её. Наконец вечерние сказки были рассказаны… Ребёнок спокойно уснул, а она шёпотом прочитала «Отче наш» у его изголовьяединственную молитву, какую знала, и троекратно перекрестила его. Показалось, что на душе стало как-то полегче. Диана тихонько прошла на кухнювыпить чашку чая со Светланой Петровной, затем она собиралась заняться переводом сценариев для Дайаны Миллер.

- Почему ты ничего не ела сегодня после работы? — спросила Светлана Петровна.

- Разве? Ой, а я, и правда, забыла поесть… Ну, да теперь уже и не хочется.

- Весь деньни крохи во рту и совсем есть не хочется? Что с тобой происходит? Диана, ты от меня определённо что-то скрываешь.

- Мам, ты позволишь посидеть спокойно десять минут? Я ничего не скрываю. Давай-ка лучше я расскажу тебе о новом спектакле, «Дон-КихотПришелец из Космоса».

Светлана Петровна с сомнением покачала головой.

- Я же знаю тебя, Диана. С какой стати ты пытаешься меня обмануть?

Продолжение следует

Об авторе: Яна (Янина) Диссинг (Богачёва):
Яна Диссинг (Янина Богачева) родилась на Украине, много лет жила в Севастополе и считает этот город родным. В Севастополе ее знали как тонкого лирического поэта и барда, но тяжелая жизнь на чужбине надолго лишила Яну возможности браться за перо. В настоящее время она живет и работает в Дании и…снова пишет
Другие публикации автора:
Автор: Яна (Янина) Диссинг (Богачёва)

3 комментариев

  1. Конечно, по-женски. Но мастерски! Я вас помню, Яна. Красивая высокая девушка, училась в приборке… Казалось, и познакомиться невозможно. Знал, что пишет отличные стихи. И вот читаю вашу прозу… Значит, всё не напрасно! Талант не пропьешь. А я не смог удержать свой дар. Лишился, как говорят, голоса. Прбовал, но получается белиберда. Я писал стихи и прозу. Теперь успокоился, но с удовольствием читаю других своих современников. И не жалею о себе. Каждому своё.

  2. Хорошо написано. Читается легко. ждем продолжения.

  3. Большущее спасибо за ваши отзывы. Это была лишь завязка, а главные события ещё впереди! :)Мне было бы интересно услышать мнение читателей о повести в целом. Продолжение следует!

Оставить свой комментарий