У восточного причала России

Сегодня имя этой женщины почти забыто. А ведь не так давно её улыбка украшала обложки советских журналов и сияла на первых страницах зарубежных газет. Ей портреты украшали девичьи трюмо наравне с фотографиями Любови Орловой и Мэри Пикфорд. Без упоминания о ней не обходилась ни одна статья, приуроченная к празднику 8-го Марта – торжеству женской эмансипации и равноправия.

Инна Исаева

Журнал-газета «Публика» № 9,

28 февраля – 5 марта 2012 г.

26 февраля 2013 года – 105 лет со дня рождения Героя Социалистического Труда, Анны Ивановны Щетининой. Почти 14 лет нет с нами этой удивительной женщины. Анна Ивановна родилась 26 февраля 1908 года на станции Океанской под Владивостоком в простой рабочей семье, приехавшей на заработки из Кемеровской области в Приморский край.

В 1929 году она окончила Владивостокский морской техникум, а в 1935 году 27-летнего старпома А.Щетинину назначили капитаном.

История отечественного мореплавания хранит имена и других прославленных женщин-капитанов, таких как Наталья Кисса, Берта Рапопорт, Валентина Орликова, Людмила Бобкова и Евгения Горленко. Однако только Анна Щетинина стала первой в мире женщиной, которая прошла всю морскую науку от матроса до капитана дальнего плавания. Одновременно она была автором и редактором учебников по морскому делу, капитаном-наставником.

Недавно прочитал в международном морском альманахе «Черноморские румбы» (выпуск № 10, 2011 год) очерк Игоря Алексеева «Капитанши…». Это интересное повествование о женщинах-капитанах дальнего плавания автор справедливо начал с рассказа о капитане Анне Ивановне Щетининой. Имя первой в мире женщины-капитана дальнего плавания унесло мою память к восточному причалу России – Приморью в далекие от сегодняшнего времени 70-80-е годы минувшего столетия. Даже стихи тогда родились сами собой:

В России восхитительнее нет

Красот её восточного причала,

Здесь первым пробуждается рассвет

И трудового дня страны начало.

Храня тепло и запахи земли,

Как путники от отчего порога,

Расходятся по свету корабли

Из дивной бухты Золотого Рога!

Работая на научно-исследовательских судах, я имел счастье трижды побывать в столице Приморья – Владивостоке. Дважды это были длительные стоянки (одна из них – три месяца) для ремонта и смены участников экспедиции во время кругосветных плаваний на «Академике Вернадском», а третий раз мы пошли из Севастополя поработать в Японском море на «Академике Алексее Крылове» с базированием во Владивостоке.

Во второй «кругосветке» на «Вернадском» наш помполит-книголюб, бывший воспитанник детской колонии А.С. Макаренко, капитан 2 ранга в отставке Алексей Мусиенко подарил мне книгу Анны Ивановны Щетининой «На морях и за морями». Книга вышла в Дальневосточном книжном издательстве в 1974 году в мягком переплете тиражом 15 тысяч экземпляров. Скромно изданная, на простенькой бумаге, она впечатляла глубоким содержанием, простотой слога и почти полностью воспроизводила жизненный и служебный путь этой легендарной женщины. Неудачно переплетенная, эта книга через 10 лет после интенсивного её чтения моими близкими и друзьями превратилась в «капусту».

И вот перед рейсом на Дальний Восток в 1985 году книгу мне отреставрировали в переплетной мастерской, заключив её в твердую обложку.

– Теперь, – сказал я сам себе, – не стыдно показаться с этой книгой к Анне Ивановне.

Визит к ней по моему предложению мы запланировали с моим капитаном Владимиром Синельниковым ещё в Севастополе.

В середине августа 1985 года «Академик Алексей Крылов» пришел во Владивосток и ошвартовался в бухте Золотого Рога к причалу № 33, а это почти центр города. Выбрав свободное время, мы с капитаном направились в гости к Анне Ивановне. Сначала в горсправке мне сообщили её домашний адрес. Но не заявишься вот так, сразу, без предупреждения. Полагая, что у неё есть домашний телефон, звоню из автомата в справочную службу. Меня тогда удивили вежливость и внимательность дежурной телефонистки, которую я попросил сообщить номер телефона Анны Ивановны.

– Это которая капитан? – уточняет у меня приятным женским голосом дежурная.

– Да, девушка, она! – отвечаю я.

– Адрес абонента, который вы мне назвали не верный.

И телефонистка сообщила мне точный адрес и номер телефона.

Сердечно поблагодарив телефонистку и немного волнуясь, звоню А. Щетининой, представляюсь и прошу разрешения на встречу. Женщина твердым командирским голосом ответила: «Сегодня, наверное, нет. Сейчас я иду в пароходство, приходите завтра, но только в 16 часов я исчезну».

Анна Ивановна встретила нас на пороге своей скромной городской квартиры на втором этаже нескончаемо длинного многоэтажного дома, что расположен на улице Станюковича, и пригласила в небольшую комнату, служившую ей, видимо, рабочим кабинетом. Обстановка его была весьма скромна: небольшой книжный шкаф, малогабаритный письменный стол. На полках красовались морские сувениры: кораллы, раковины, на стене – памятные вымпела, среди которых особо выделялся врученный Анне Ивановне в честь её 70-летия. Посредине комнаты стоял круглый стол, а на столе – пишущая машинка.

– Мне 77 лет и пишу я уже плохо, больше печатаю, — пояснила Анна Ивановна.

Мы преподнесли ей замечательную книгу академика А.Н. Крылова «Мои воспоминания» с надписью «От экипажа НИС «Академик Алексей Крылов» — судна, которое носит имя автора этой книги, и большую фотографию нашего теплохода с надписью «Глубокоуважаемой Анне Ивановне Щетининой от младших товарищей по профессии. Выражаем Вам глубокое уважение, искреннюю признательность за ваш огромный труд и заслуги перед Советской Родиной и Морским флотом! Огромное спасибо Вам за очень живо и ярко написанную Вами книгу «На морях и за морями». Один экземпляр этой книги совершил кругосветное плавание».

– А это вам для приятного чаепития, – произнесли мы и поставили на стол красивую коробку с вкусными заморскими конфетами, которые в обиходе среди нас назывались «гусарики», так как на металлической коробке были изображены бравые гусары. Как оказалось, конфеты пришлись очень кстати, в ходе беседы выяснилось, что Анна Ивановна проживала вместе со своей племянницей, имеющей дочку.

Хозяйка дома поблагодарила нас, усадила в кресла и предложила: «Может быть по бокалу вина?». Деликатно отказавшись, мы начали беседу: рассказали о себе, о том, что по её учебнику изучали на заочном отделении Одесского высшего инженерного морского училища курс «Управления судном и его техническая эксплуатация» и уже  давно работаем «на науку».

Узнав, что наше судно научно-исследовательское, Анна Ивановна заинтересовалась вопросом взаимоотношений капитана с научным составом экспедиции. Она с улыбкой призналась, что один из её лучших друзей, известный капитан дальнего плавания Иван Александрович Манн (1903-1983), трижды водивший флагман научно-исследовательского Антарктического флота СССР дизель-электроход «Обь» к берегам Антарктиды, однажды поведал ей, как трудно приходилось ему, заслуженному капитану, почетному работнику Морфлота и почетному полярнику, управляться с непослушной научной братией.

Мы с капитаном сразу догадались, о чем шла речь. В пору зарождения научно-исследовательского флота экипажи его судов и научные сотрудники жили и правили службу по Уставу судов Министерства морского флота, на которых капитан «Царь и Бог»! Научные сотрудники не были прописаны в том же уставе, а тот, кто не записан в уставе – пассажир. Вполне естественно, что ни начальника экспедиции, ни докторов и кандидатов наук не устраивало подобное положение, а капитан не мог смириться с тем, что кто-то не признает его полновластным хозяином судна.

Мы в общих чертах познакомили Анну Ивановну со спецификой работы на научно-исследовательских судах, акцентировав её внимание на то, что в настоящее время существует Устав судов Академии наук СССР, где всё четко прописано, даже выделены в отдельную главу права и обязанности начальника экспедиции и взаимодействие его с капитаном судна.

Затем Анна Щетинина рассказала о себе. Вот уже два года как она ушла на пенсию, но всё равно является председателем совета капитанов Дальневосточного морского пароходства и работает над вторым изданием своей книги «На морях и за морями». (Книга вышла в Дальневосточном книжном издательстве уже в твердой обложке. Автору данного очерка потом прислали её благодаря услуге «Книга-почтой», но существенных дополнений и изменений по сравнению с первым изданием в ней не оказалось). А на обложке первого издания книги, которую мне переплели, Анна Ивановна оставила свой автограф: «Адилю Абдрахмановичу Тумарову с самими лучшими пожеланиями счастливого плавания. А. Щетинина».

Анна Ивановна поведала нам, что после окончания восьмого класса единой трудовой школы на станции Седанка, что под Владивостоком, она поступила во Владивостокский водный техникум путей сообщения и через четыре года учебы, в 1929 году, окончила его по штурманской специальности.

Во время учебы и после окончания техникума она работала на дальневосточных судах матросом, учеником штурмана, рулевым, штурманом.

Первой вершиной на капитанской стезе, которую покорила 27-летняя старпом Анна Щетинина, был капитанский мостик большого грузового парохода «Чавыча» (так называется дальневосточная крупная лососевая рыба) в 1935 году. Приняв судно в Гамбурге (Германия) и обогнув Европу и Азию (с заходами в Одессу и Сингапур), она привела «Чавычу» в Петропавловск-Камчатский и этим прославилась на весь мир.

Встретили «Чавычу» и молодого капитана, доставившего в порт ценный груз, который они приняли в Одессе для Камчатки, торжественно: на всех судах подняли флаги расцвечивания, а когда «Чавыча» стала подходить к ковшу для швартовки к причалу, вдруг все суда загудели во всю мощь. После швартовки тут же, на пирсе, состоялся митинг.

– Этот удивительный день, 12 сентября 1935года, закончился большим вечером встречи, на котором присутствовали команды судов, стоявших в порту. Были и самодеятельность, и товарищеский ужин, – вспоминала Анна Ивановна.

А замуж она вышла за год до окончания техникума, в 1928 году. Анна Ивановна так и написала в своей книге: «Неожиданно для всех я вышла замуж. Мой муж Николай Филиппович Качимов… пришелся, что называется, ко двору… всей нашей дружной, интересной и веселой компании».

Три года Анна Ивановна командовала «Чавычей», а в марте 1938 года была назначена первым начальником рыбного порта Владивостока, но недолго она проработала в этой должности. За два с половиной года до начала Великой Отечественной войны Анна Ивановна со своим мужем, начальником радиостанции, уехала в Ленинград, чтобы получить высшее специальное образование. Сочетая учебу с работой капитана на судах Балтийского морского пароходства, А. Щетинина успела до нападения Германии на СССР окончить четыре курса судоводительского факультета Ленинградского института инженеров водного транспорта.

С началом войны её супруг ушел добровольцем в ВМФ и воевал в составе Ладожской флотилии на канонерской лодке, возглавляя группу связи. Анна Ивановна хотела остаться капитаном на своём судне «Бира» (переоборудованном в канонерскую лодку, которая стала флагманом Ладожской флотилии). Но начальство считало, что она, с её опытом работы, безусловно, принесет большую пользу в штабе. С таким решением

А. Щетинина категорически не согласилась, так как была уверена, что место капитана только на судне. Тогда настойчивую женщину назначили командовать маленьким стареньким пароходом «Сауле», на котором под бомбежками перевозили воинские подразделения, боеприпасы, продовольствие, уголь. Пароход ходил из Ленинграда в Выборг, Ораниенбаум, на острова Гогланд и Лавенсааре (ныне о. Мощный).

Во второй половине августа 1941 года положение в Финском заливе ухудшилось. Был сдан Выборг. На южном берегу враг стоял у Таллинна. «Все суда работали на эвакуации из Таллинна людей, – вспоминала Анна Ивановна. – Все, а мы не дошли! На пути в Таллинн у острова Гогланд наш конвой подвергся налету бомбардировщиков. Их насчитали 16».

В результате бомбежки пароход «Сауле» был так поврежден, что восемь суток стоял в бухте у острова Гогланд. Команда приводила его в состояние, дающее возможность его перехода в Ленинград. При бомбежке погибли люди, имелись раненные. Ремонтные работы на судне велись при налетах немецких самолетов, и только благодаря помощи военных катеров охранения и береговых батарей на острове Гогланд фашистам не удалось добить израненный пароход, и судно с разбитым главным компасом на мостике и выведенной из строя рулевой машиной, с помощью ручного управления рулем и кормового компаса сумело вернуться в Ленинград.

После прекращения операций морского флота на Балтике моряков торгового флота из Ленинграда начали направлять в Мурманск и Владивосток. Так Анна Ивановна вновь оказалась в родном Приморском крае.

Гражданскому флоту поставили задачу: наряду со снабжением Дальневосточного побережья  и Арктики обеспечить переброску фронтовых грузов из портов Канады и США в порты Дальнего Востока.

30 декабря 1941 года Анну Ивановну назначили на старенький пароход «Карл Либкнехт». Она перегнала его в канадский порт на острове Ванкувер. Там его отремонтировали, а Анна Ивановна приняла в Сиэтле (США) подремонтированный американцами пароход «Родина» и непродолжительное время работала на нем.

В начале 1943 года, придя на «Родине» в Сиэтл, Анна Ивановна получила распоряжение выехать в Лос-Анджелес для приемки, на сей раз, уже действительно нового судна. Это был крупный сухогруз водоизмещением 14260  тонн, серия которого получила название «Либерти» («Свобода»). Большую группу этих судов США предоставили Советскому Союзу по ленд-лизу – договору о передаче в аренду или взаймы вооружения, боеприпасов, стратегического сырья, продовольствия странам – союзницам по антигитлеровской коалиции в период Второй мировой войны. Судно, на которое назначили А. Щетинину, называлось «Жан Жорес».

Существует легенда о том, что президент США Франклин Делано Рузвельт, восхищенный отвагой и мужеством женщины-капитана, подарил «Жан Жорес» лично Анне Ивановне. К сожалению, мы с капитаном В. Синельниковым о такой легенде тогда не знали и, естественно, при встрече у неё об этом не спросили. Очень жаль, что сейчас не найти подтверждения этого факта.

– Первый же год эксплуатации судов типа «Либерти», — отметила А. Щетинина, – показал их главное отрицательное свойство: при слишком большой жесткости сварного корпуса они не обладали достаточной продольной прочностью. Было зарегистрировано несколько случаев перелома таких судов. И Анна Ивановна рассказала нам, как в ненастную погоду переломился почти пополам пароход этого типа «Валерий Чкалов». Она на «Жан Жоресе» вместе с советским танкером участвовала в спасательной операции. Случилось это в Беринговом море, недалеко от побережья Америки. Носовая и кормовая части судна остались на плаву. Их в невероятно трудных условиях отбуксировали в США, и специалисты на заводе восстановили судно. Благо, никто из экипажа «Чкалова» не пострадал.

Однажды, во время жестокого шторма, беда случилась и на «Жан Жоресе». Со звуком пушечного выстрела лопнула палуба. Трещина шла от правого борта и заканчивалась, не доходя до левого борта. А судно следовало из США в Союз с грузом муки. Анна Ивановна сманеврировала так, чтобы носовую палубу не заливало водой, послали туда людей, и они по концам трещины просверлили отверстия. Это произошло в Аляскинском заливе. До ближайшего спасительного берега было 500 миль. Но шторм продолжал бушевать, и трещина вышла за пределы отверстий. Капитан А. Щетинина снова изменила курс, послала людей, чтобы они просверлили новые отверстия. Благо, через сутки ветер и волны стали утихать, и «Жан Жорес» пришел в бухту Акутан, где его поставили к причалу. Муку выгрузили из аварийного трюма, вызвали плавмастерскую из Датч-Харбора и основательно подремонтировали пароход. После доставки груза в Петропавловск «Жан Жорес» отправили в Ванкувер, где его капитально отремонтировали.

На «Жан Жоресе» А. Щетинина со своими боевыми товарищами служила Родине не только до конца войны с Германией, но и во время боевых действий против империалистической Японии. 17 раз Анна Ивановна пересекала Тихий океан, доставляя фронтовые грузы в порты Дальнего Востока из портов США и Канады. Эти рейсы советских судов получили потом название «огненных»: наши суда погибали от торпед «неопознанных» подводных лодок даже тогда, когда Япония не находилась в состоянии войны с СССР.

Только в апреле 1946 года Анне Ивановне разрешили уехать в Ленинград для завершения учебы в вузе. Из-за острой нехватки кадров в Балтийском морском пароходстве А. Щетинина опять трудится капитаном на Балтике, густо нашпигованной минами, сочетая работу с заочной учебой в Ленинградском высшем мореходном училище.

В 1950 году она овдовела и замуж больше не выходила. После защиты диплома в ЛВМУ ей предложили преподавательскую работу, и вскоре А. Щетинина стала заместителем, а затем деканом судоводительского факультета ЛВМУ. В 1956 году ей присвоили ученое звание «доцент». Она старалась использовать каждую возможность, чтобы выйти в море, не только на практику с курсантами, но и на перегоны судов с Балтики в Арктику, работала на судах Балтийского морского пароходства и других организаций.

– Анна Ивановна, наверное, возникали курьезные случаи в вашей капитанской практике из-за недостаточного восприятия мужчинами капитана в женском обличье? – спросил я у собеседницы. – Если да, то расскажите, пожалуйста, о них.

И она нам поведала следующее. Некоторое время ей пришлось командовать пассажирским пароходом «Белоостров» на Балтике. Так случилось, что вторым помощником у неё была Евгения Петровна Горленко, уже имевшая диплом капитана дальнего плаванья, четвертым помощником – Елизавета Константиновна Назарова, только что получившая диплом штурмана, старпомом – Георгий Тихонович Примак, знающий и опытный моряк.

– Газеты неизменно уделяли внимание нашему «экспрессу», — вспоминала А. Щетинина. – Немало было и анекдотичных случаев.

Однажды «Белоостров» на пути к Стокгольму подошел к плавмаяку, чтобы принять лоцмана для проводки шхерами. Лоцман поднялся по штормтрапу на палубу, где его встретила четвертый помощник Назарова. Покосившись на золотые нашивки её форменного костюма, лоцман молча приподнял фуражку и двинулся на мостик. На крыле мостика его встретила второй помощник Горленко, тоже в морской форме. Лоцман не то удивленно, не то раздраженно крякнул и коротко бросил по-английски: «Где капитан?».

Я стояла в рубке около рулевого, с трудом стараясь сохранить невозмутимый вид, а вот лоцману невозмутимого вида сохранить не удалось. Он был явно растерян и не сразу уразумел, что капитан – женщина, которая начала рассказывать ему о судне, обо всем, что могло иметь значение при проводке шхерами. Наконец лоцман проговорил:

– Я знаю это судно, не раз проводил его здесь.

Он не сразу справился с собой и первое время попыхивал своей обкуренной трубкой… Потом лоцман разговорился, хотя исподтишка всё время посматривал на нас, женщин, орудовавших на мостике.

Уже в Стокгольме, представитель агентства подробно передал мне рассказ старого лоцмана, который своими глазами видел нарушение святых морских традиций. Его рассказ изобиловал восклицаниями вроде «тысяча чертей». Воображаю, как он звучал в оригинале, — завершила свой рассказ Анна Ивановна. Потом она продолжила своё повествование.

– А однажды «Белоостров» расходился с финским пароходом в тумане, выполнив все меры безопасности.

Между нами – десятки метров. Мы едва двигаемся, – рассказывала Анна Ивановна. – На ближнем к нам крыле мостика стоял капитан весьма почтенного возраста. При подходе к траверзу он приподнял над головой фуражку в знак приветствия, да так и остался стоять. Он явно не ожидал увидеть на мостике двух женщин в форменных костюмах, которые приветствовали его самым сердечным образом. Судно уходило в туман, а капитан всё смотрел в нашу сторону. Это дало нам повод выразить опасение, что он врежется в какое-нибудь встречное судно.

К слову, Е.П. Горленко после «Белоострова» некоторое время была старпомом, а потом успешно командовала судами в Балтийском морском пароходстве. Она в своё время окончила тот же техникум, что и А. Щетинина, только четырьмя годами позже, и во время войны работала на Дальнем Востоке старпомом.

В 1960 году Анну Ивановну командировали в Дальневосточное высшее инженерное морское училище председателем Государственной экзаменационной комиссии. А зов родного края – великий зов! В том же году она перевелась во Владивосток на должность доцента кафедры управления судном и его технической эксплуатации. Ленинградские друзья устроили ей теплые проводы, особенно её порадовали курсанты ЛВИМУ: их было много, они выстроились вдоль всей железнодорожной платформы, и до крайней её кромки Анна Ивановна из окна уходящего поезда видела лица своих воспитанников.

Преподавание в ДВИМУ А. И. Щетинина сочетала с работой в Комитете советских женщин, в Географическом обществе СССР, занималась депутатскими делами. В 1983 году она ушла на заслуженный отдых.

– Только перед самым уходом на пенсию я перестала плавать, — поведала нам Анна Ивановна. – Даже отказала хорошо знакомому капитану, который просил меня подменить его на время отпуска. Всё, больше в море не пойду, отплавалась!

Более полувека отдала морю Анна Ивановна Щетинина. Её жизнь – это история освоения Тихоокеанского побережья, «огненные рейсы» в годы Великой Отечественной войны, яркий образец верности любимой профессии, родному Приморскому краю. Как капитан-наставник, она щедро делилась своим опытом с молодежью, связавшей жизнь с нелегкой профессией моряка. За заслуги перед Родиной А.И. Щетинина отмечена 16 государственными наградами: золотой медалью Героя Социалистического Труда (1978), двумя орденами Ленина, орденами Трудового Красного Знамени (1936), Красной Звезды, Отечественной войны II степени, медалями «За трудовую доблесть», «За победу над Германией», «За победу над Японией», «За оборону Ленинграда», «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина» и другими. Автору этих строк довелось лично видеть в Дальневосточном краеведческом музее капитанское удостоверение Анны Ивановны с фотографией в нем 1943 года и её медаль «За оборону Ленинграда» с удостоверением к этой медали, датированным 1944 годом. А парадный вестибюль главного входа в управление Дальневосточного пароходства украшает написанный маслом большой портрет героини моего очерка в морской форме.

Во время беседы я спросил: «Анна Ивановна, ритуал приема портовых властей за границей во время заходов судов предусматривает накрытие стола, легкую закуску, спиртное, а вы – женщина. Расскажите, как всё это было?». Она ответила просто: «Что поделаешь, приходилось соблюдать принятые правила, как этого требовал этикет».

В комнату, где мы беседовали, иногда забегала небольшая шустрая гладкошерстная собачка, видимо, из породы лаек, с закрученным в тугое по спирали кольцо хвостом и остренькой мордочкой. Она недовольно ворчала, обнюхивая нас с капитаном, но, повинуясь воле хозяйки и заходившей в комнату девочки-подростка, не трогала незнакомцев. Вспомнив фотографию из книги «На морях и за морями», где молодая Аня  позировала фотографу в своей каюте с любимыми кошкой и собакой на пароходе «Чавыча», и другие случаи из её судовой жизни, связанные с животными, мы с капитаном поняли, что любовь к братьям нашим меньшим была её давней слабостью и привязанностью к ним.

Во Владивостоке приходилось слышать, что Анна Ивановна, не имея своих детей, вырастила и воспитала двух приемных, но она этого не подтвердила. «Вот моя семья: племянница и её 12-летняя дочка. Они проживают со мной, и роднее их у меня никого нет», – произнесла с душевной теплотой наша собеседница.

На прощание Анна Ивановна по нашей просьбе подарила нам свои фотографии. «Что вам написать, товарищи?» – спросила она. Владимир Ефимович быстро нашелся: «Анна Ивановна, напишите мне: капитану Синельникову от капитана Щетининой». Я же попросил: «Вечному старпому» Тумарову от капитана Щетининой». Она улыбнулась и произнесла: «Еще не вечер», будете капитаном». Не рассказывать же мне было этой приветливой легендарной женщине, что пять лет назад мой «капитанский поезд» по воле одного партийного чиновника в ранге бывшего первого секретаря Севастопольского горкома Компартии уже ушел по причине непонравившейся ему пятой графы моей анкеты – «татарин», несмотря на то, что на бюро Ленинского райкома партии меня утвердили и даже поздравили. Поэтому я поблагодарил Анну Ивановну за доброе пожелание и сказал: «Вы же знаете, что согласно приказу министра Морского флота, после 50 лет капитаном на суда дальнего плавания, как правило, не назначают, а мне скоро будет 55». Она подписала нам обе фотографии и поставила дату: 19 августа 1985 года.

При расставании с Анной Ивановной мы с капитаном поблагодарили её за интересную беседу, пожелали ей доброго здоровья и не менее 7 футов под килем, теперь уже в океане общественных и мирских забот.

Эпилог

Еще 14 лет после нашей с ней встречи прожила эта женщина из легенды. Почетный работник Морского флота, почетный гражданин Владивостока, член Союза писателей России, почетный член Дальневосточной ассоциации морских капитанов и Международной федерации ассоциации капитанов, Анна Ивановна и на пенсии всегда была в гуще общественной жизни родного края.

28 сентября 1999 года она ушла от нас на 92-м году, оставив навсегда о себе добрую память. Благодарные потомки поставили Анне Ивановне замечательный памятник на Морском кладбище Владивостока. 20 октября 2006 года имя А. Щетининой присвоено мысу на побережье Амурского залива Японского моря. С 2008 года 16-я школа Владивостока носит имя А. Щетининой. В 2010 году одной из новых улиц Владивостока в микрорайоне «Снеговая падь» присвоено имя Анны Щетининой.

Сейчас отважные женщины шагнули даже в космос! Но все мы, бывалые моряки – ученики, воспитанники и последователи этой легендарной женщины, всегда помним и призываем всех не забывать о том, что в 1935 году, покорив океанскую стихию, пройдя всю морскую науку от матроса до капитана, первой в мире женщиной – капитаном дальнего плавания стала 27-летняя Анна Щетинина.

 

Об авторе: Адиль Тумаров:
Тумаров Адиль Абдрахманович родился в 1931 году в г.Баку. Окончил Каспийское высшее военно-морское училище, Севастопольский приборостроительный институт и Одесское высшее инженерное морское училище по специальности инженер-судоводитель. Капитан дальнего плавания. Участвовал в двух кругосветных плаваниях. Трижды штурмовал в Берлинском треугольнике. Автор книг: «Вокруг света на «Вернадском», «В отдыха короткие минуты…» (стихи), «Корабли и люди. Страницы истории», «Вокруг света на «Вернадском». Тихий океан», «По морям, по волнам…Рассказы морского волка». Член Международной ассоциации писателей баталистов и маринистов. Член Союза писателей России и русских, украинский и белорусских писателей АР Крым, лауреат общегородского форума «Общественное признание», лауреат премии им. Мусы Джалиля I степени в номинации «литература»
Другие публикации автора:
Автор: Адиль Тумаров

4 комментариев

  1. Вот это я понимаю — личность! Смешно на её фоне слышать о местной достопримечательности Любови Матвеевой, сочиняющей о себе небылицы. Штурман, блин… Спасибо автору за прекрасный очерк и память о настоящем человеке.

  2. Конечно , Адиль Тумаров , старички помнят эту удивительную женщину , а я и есть СТАРИЧОК , но молодым надо о ней рассказать , что вы талантливо и убедительно сделали . Спасибо !

  3. интересная статья, только почему автор — женщина, а рассказ ведется от мужского имени?

  4. Валентине

    Автор уважаемый капитан дальнего плавания , человек с ТРЕМЯ ромбами о высшем образовании.

    А коммент похож на анекдот. Спасибо , расмешили!

Оставить свой комментарий