Высочайший визит

Ее корабль престолом лучезарным

Блистал на водах Кидна. Пламенела

Из кованого золота корма,

А пурпурные были паруса

Напоены таким благоуханьем,

Что ветер, млея от любви, к ним льнул.

В лад пенью флейт серебряные весла

Врезались в воду, что струилась вслед,

Влюбленная в прикосновенья эти.

Царицу же изобразить нет слов.

У. Шекспир, «Антоний и Клеопатра»

На начало 1786 года Севастополь представлял собой военное поселение из нескольких десятков строений. Но уже было известно, что Екатерина II намеревалась отправиться в путешествие в недавно обретенный Крым c посещением Севастополя, что имело особое политическое значение. Состоявшееся присоединение полуострова к России встревожило Турцию и Европу. В ответ Екатерина и запланировала демонстративную поездку на юг. Путешествие должно было показать твердость русской политики, готовность Империи защищать свои новые рубежи.                                                                 К приезду Императрицы следовало в срочном порядке отстроить Севастополь, превратив его в настоящий город. Поэтому, не медля, приступили к реализации перспективного плана строительства Севастополя, подготовленного князем Потемкиным и одобренного Ее Величеством. На строительные работы из казны выделялось 4 628 474 руб. 37 1/4 коп. Все задачи по строительству легли на плечи градоначальника Севастополя Марко Ивановича Войновича.
В течение года сформировались две главные улицы, огибающие центральный (Городской) холм: Балаклавский проспект (ныне—улица Ленина) и улица Морская (ныне—Большая Морская и проспект Нахимова). Они соединялись двумя площадями: вверху — площадью Фонтанной (совр. площадь Ушакова), внизу—Екатерининской площадью (совр. площадь Нахимова). На Балаклавском проспекте появились церковь, дома корабельных офицеров, магазины, пекарни. На берегу Корабельной бухты были устроены пристани, казармы, в большой пещере—склад для пороха. На месте прежнего деревянного причала была построена каменная Екатерининская (будущая Графская) пристань. Менее чем за полгода проложили грунтовую дорогу из Симферополя через Бахчисарай.                                                                          Весной командующий Войнович вывел корабли и фрегаты на внешний рейд, где занимался боевой подготовкой эскадры.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                              Все это время продолжалось спешное строительство Севастополя. За год было построено более 400 каменных и деревянных домов!

Градоначальник Марко Войнович составил проект по приему в Севастополе Высочайших особ, который отправил со своим адъютантом Сенявиным в Кременчуг на утверждение князю Потемкину.                                                                 Марко Иванович задумал помпезно обставить встречу Екатерины и дальнейшее Ее сопровождение от Инкермана до дворца, переделанного из  дома контр-адмирала Мекензи. Также в течение месяца дважды в день Войнович репетировал порядок отправления Императрицы на шлюпке от Екатерининской пристани и Ее возвращения. На пристани в парадной форме выстраивался почетный караул, отдавались рапорты, играл военный оркестр. С каждым днем церемония становилась все более отточенной и красивой. Слаженные действия экипажей шлюпок и катеров привлекали внимание всего населения города.                                                                                                                Командиры кораблей меняли рангоут и такелаж, готовили новые паруса. Моряки должны были предстать перед Императрицей и Ее гостями в наилучшем виде. Для пополнения флота людьми Потемкин выделил Севастопольский полк. Солдаты полка и команды кораблей должны были получить новое обмундирование. Неожиданно глава Черноморского адмиралтейского правления Николай Семенович Мордвинов доложил Потемкину о недостатке сукна.                                                                                                                               Через день от князя к Войновичу поскакал курьер с посланием: «Что касается до обмундирования их, то в случае недостатка сукна употребите присланную к Вам пестрядь (прим.1). Нет ничего, что одни будут в суконном, другие же в пестрядинном платье, лишь бы на одном судне не было разных мундиров и чтоб только все суда полным людей комплектом снабжены были. О чем я и Господину Капитану Мордвинову зделал предписание, надеясь, впрочем, что Вы не упустите ничего к точнейшему исполнению моих повелений».
Моряки успели к сроку и представили флот как подобает.

Приготовленный к приезду Императрицы дом адмирала Мекензи был отделан великолепно. Стены во всех комнатах были забраны панелями из лучшего орехового дерева, а выше окон покрыты разноцветным штофом. Окна задрапированы роскошными шелковыми занавесами. Полы устланы темно-зеленым тонким сукном; все обставлено лучшей мебелью, зеркалами и люстрами. От дворца до пристани, во всю ее ширину, был сделан деревянный помост, а по обеим сторонам устроены железные перила со столбами, на которых висели блестящие фонари с позолотой; по этому помосту и через пристань до воды разостлали тонкое синее сукно.

Наконец, настал день приезда Ее Императорского Величества. В 8 часов утра 22 мая Екатерина выехала из Бахчисарая. К весьма внушительному кортежу присоединился еще конный отряд татарских мурз. Прекрасная новая дорога с красивейшими видами на высокие крутые горы поразила путешественников. Каждая верста на пути обозначалась треугольным обелиском «из дикого камня», а каждые десять верст были отмечены каменной «милей» — «круглой пропорционально вытесанной колонной с украшением вроде осьмиугольной капители». Проехав деревню Каpaлес и Мекензиеву гору, Ее Величество сделала остановку в Инкермане для осмотра высеченных в скалах пещер (2). В 2 часа пополудни Императрица, которой сопутствовали австрийский Император Иосиф II, князь Потемкин, принцы Нассау и де-Линь; австрийcкий, французский и британский посланники; статс-дамы, фрейлины и многие вельможи — остановилась против рейдовой бухты в Инкермане, на отлогой покатости горы, где был выстроен каменный дворец (3), отделанный точно так же, как и городской, и где для гостей был приготовлен праздничный обед. С этого места были видны на южной стороне древнее горное укрепление и живописная Инкерманская долина, посередине которой сверкала речка Инкерманка (Черная), а по сторонам возвышались отвесные белые скалы. Когда сели за стол и заиграла музыка, занавеса с окон большого балкона вдруг спала, и взорам Императрицы и всех присутствующих открылся великолепный вид обширного Севастопольского рейда, где красовался Черноморский флот: 3 линейных корабля, 12 фрегатов, 20 мелких судов, 3 бомбардирских судна и 2 брандера. Суда стояли носами к дворцу. По сигналу князя Потемкина на грот-мачте корабля «Слава Екатерины» взвился кейзер-флаг (4), и все суда салютовали 11 выстрелами, на что с флагманского корабля ответили из 7 пушек. В эту минуту Екатерина встала, подняла бокал и, глядя на Императора Иосифа, произнесла: «Надобно выпить за здоровье моего лучшего друга!» (которому, как Она утверждала, была обязана обретением Крыма). Морской парад и артиллерийская стрельба произвели на весь дипломатический корпус большое впечатление. Обычно настроенный критически Иосиф II на этот раз был совершенно очарован:

«Надо сознаться, что это было такое зрелище, красивее которого трудно пожелать, писал Он фельдмаршалу ЛассиСевастополь — красивейший порт, какой я когда-либо видел. В нем могут очень удобно поместиться полтораста кораблей в совершенной безопасности от всяких случайностей со стороны моря и от неприятеля, который никогда не отважится проникнуть в бухту, защищаемую тремя батареями. Выходить из бухты в море можно при трех ветрах. Есть отдельная гавань для торговых судов, другая для карантина и третья для починки и килевания судов. Настроено уже много домов, магазинов, казарм, и если будут продолжать таким образом в следующие три года, то, конечно, этот город сделается процветающим.                                                                                                        Все это очень не по шерсти французскому посланнику, и он смотрит страшно озадаченным. Обыкновенный переезд отсюда до Константинополя совершается в двое суток, а иногда даже только за полторы. Судите же, мой  любезный Маршал, на какие неприятные размышления все это должно наводить моего собрата Султана, повелителя правоверных; он постоянно в ожидании того, что эти молодцы беспрепятственно явятся, не ныне — так завтра, и разгромят окна его дворца пушечными выстрелами…»

Хорошая погода благоприятствовала торжеству, и это еще более утешало и веселило Императрицу. По окончании обеда все гости съехались по недавно вымощенной дороге от дворца к каменной пристани (за Инкерманом по северную сторону, в имении Войновича). У пристани стояли три катера, с вызолоченными внутри и снаружи широкими полосами, под светло-зелеными зонтами, у которых занавесы и подушки были из зеленого гарнитура, с золотыми бахромами и кистями; ростры на катерах были покрыты светло-зеленым  гарнитуром.                                                                                                              Флаг-офицер при командующем эскадрой Дмитрий Сенявин вспоминал: «Для обслуживания Императорских шлюпок гребцы были подобраны, как говорится, молодец к молодцу. Росту были менее 10 вершков, прекрасны лицом и собой, на правой стороне судна все были блондины, а на левой – все брюнеты. Одежда их была: оранжевые атласные широкие брюки, шелковые чулки; в башмаках; тонкие полотняные рубашки, галстук тафтяной того же цвета, пышно завязан; а когда люди гребли, тогда узел галстука с концами закинут был за спину. Фуфайка оранжевая, тонкого сукна, выложена разными узорами черного шнура, шляпа круглая с широким галуном и кистями и султан страусовых перьев. Катер блистал от позолоты и лаку».           Контр-адмирал граф Войнович в парадной форме ожидал Императрицу. Милостиво подав ему руку, Екатерина легко вошла на судно (точную копию шлюпки турецкого султана, заказанную Потемкиным в Константинополе). При посадке случился небольшой анекдот. Как и во все времена, матросы были веселые, разбитные ребята. Императрица, расположившись в шлюпке, приветствовала гребцов: «Здравствуйте, друзья мои!» «Здравствуйте, матушка царица наша!» — был дружный ответ. «Как далеко я ехала, чтобы только видеть вас»,— сказала Екатерина и услышала неподражаемый ответ загребного: «От евдакой матушки царицы чего не может статься!» Екатерина, сдерживая  улыбку, обронила по-французски Войновичу: «Какие ораторы твои матросы!»

Всемилостивейшая Государыня благоволила взять на шлюпку Императора Иосифа. В сопровождении свиты на других шлюпках, продолжая шествие водой к городу, приближаясь к флоту, на шлюпке был поднят штандарт и вдруг все корабли и фрегаты, спустя свои юйсы (5) и вымпелы, салютовали из пушек, а матросы, стоявшие по реям и вантам, закричали «ура». Когда шлюпка со штандартом поравнялась с флагманским кораблем, каждое судно сделало 31 выстрел при повторном восклицании матросов, в это же время производилась пушечная пальба с транспортных и купеческих судов, с береговых батарей.                                                                                                                                «День ясный клонился к вечеру, теплота воздуха охлаждалась легким ветром с моря, и все это вместе приветствовало шествие Государыни наивеликолепным образом», пишет Сенявин.

Когда катера подошли к Екатерининской пристани, начался салют с батарей, устроенных на Николаевском и Павловском мысах, и на адмиралтейской возвышенности. На пристани граф Войнович с капитанами кораблей и обер-офицерами, при многочисленном стечении горожан, доложил Императрице о благополучии города и Черноморского флота, а потом проводил Августейшую Посетительницу во дворец, при отдании Ее Величеству военной почести гренадерской ротой Севастопольского полка и при восклицаниях народа. В дворцовом зале Императрица допустила к pyке: контр-адмирала графа Войновича, бригадиров Алексиано и Ушакова, капитанов Берсенева, Тизделя и многих штаб- и обер-офицеров. Приехавший с Мальты российский поверенный в делах флота капитан 1-го ранга Таро поднес Ее Императорскому Величеству присланную от мальтийского Гроссмейстера пальмовую ветвь с кустом цветов, украшенным трофеями, в знак победоносного приобретения Тавриды. Всемилостивейшей Государыне угодно было отдать ту ветвь генерал-фельдмаршалу Григорию Александровичу Потемкину как основателю Севастопольской гавани, который послал ее на корабль «Слава Екатерины».                                                                     Остальное время дня Императрица провела во дворце, который Ей пришелся по душе. Вечером город и корабли были иллюминированы.

На следующее воскресное утро Ее Императорское Величество с Иосифом II и свитой вышла из дворца и направилась в церковь Святого Чудотворца Николая. Дорога до церкви была вымощена камнем и усыпана мелким песком, а по обеим сторонам росли сливы и вишни. При колокольном звоне Государыня вошла в церковь, и в пpитворе была встречена духовенством, с крестом и святой водой. Императорское место в церкви, на правой стороне, было убрано алым бархатом с золотым широким позументом и бахромами; возвышенный пол покрыт темно-зеленым сукном. После литургии в память Своего пребывания Императрица оставила в церкви букет редких шелковых цветов, полученных от посланника мальтийского Гроссмейстера.                                                                                                      По возвращении Ее Величества во дворец были представлены и допущены к руке бригадирша Алексиано, жена капитана 1-ого ранга Тизделя и прочие дамы штаб- и обер-офицеров флота, которых Императрица приняла очень ласково, подробно расспрашивала о новоселье в Севастополе.                                 В 2 часа пополудни Государыня имела обеденный стол, к которому был приглашен граф Войнович. При тосте за благоденствие Черноморского флота по сигналу с берега все суда, стоявшие на рейде, открыли салют. После обеда Императрица с Иосифом II и некоторыми особами Своей свиты отправилась на корабль «Слава Екатерины». Когда катер Ее Величества под штандартом отвалил от пристани, весь флот стал салютовать, и матросы разошлись по реям. На флагманском корабле Императрицу встретил князь Потемкин и доложил о благополучии Черноморского флота, после чего был поднят штандарт, и с флота ему был дан повторный салют. Государыня, внимательно осматривая «Славу Екатерины», прошла по всем батареям, а потом с юта наблюдала за фрегатом «Легкий», которому велено было сняться с якоря, что в скором времени он и исполнил. «Легкий» под всеми парусами резал корму адмиральского корабля, матросы на вантах кричали «ура», на что со «Славы Екатерины» отвечали музыкой. Австрийский Император с графом Войновичем съехал с корабля на стоящий рядом фрегат «Апостол Андрей» и осматривал его внутреннее устройство и артиллерию; по возвращении же Иосифа II на флагманский корабль Императрица с Ним, князем Потемкиным и графом Войновичем села на катер и отправилась в Южную бухту; в это время на судах, стоявших на рейде, люди на реях кричали «ура», по отдалении же катера от «Славы Екатерины» флот вновь салютовал изо всех opyдий. Проехав Южную бухту, Ее Величество осматривала Корабельную бухту, где корабли швартовались близ самого берега, у пристани корабля «Слава Екатерины». Пристань эта была на сваях, хорошо отделана и усыпана песком, тут же располагались и новые казармы матросов корабля.

В 7 с половиной часов вечера бомбардирское судно «Страшный», стоявшее под кормой корабля «Слава Екатерины», начало бомбардировать c 300 саженей городок, построенный на северной стороне на низменном мысу сухой балки. Городок состоял из крепостных башен и прясел стен. По свидетельству графа де Людольфа (6), своей архитектурой городок весьма походил на замок Фанараки при входе в Босфор со стороны Черного моря. «Какая неосторожность!», заметил граф.                                                                       Пятой бомбой городок был зажжен, и когда его охватило пламя, множество ракет и бураков взлетели на воздух; на всем флоте прокричали «ура», и корабли иллюминировались огнями. Гости были поражены меткостью канониров, а восхищенная Екатерина обратилась к Потемкину: «Передай благоволение наше Войновичу, особливо за пальбу пушечную»

Императрица писала из Севастополя: «Здесь, где тому назад три года ничего не было, я нашла довольно красивый город и флотилию довольно живую и бойкую на вид; гавань, якорная стоянка и пристань хороши от природы, и надо отдать справедливость Князю Потемкину, что он во всем этом обнаружил величайшую деятельность и прозорливость»

24-го мая Ее Императорское Величество, объявив Свое Монаршее благоволение всем штаб- и обер-офицерам за найденный во флоте порядок и устройство, пожаловала нижним чинам по рублю, и пожелав благополучия и успехов, отправилась в Байдары—проезжая город при грохоте пушечной пальбы с батарей и флота.

Примечания:

1. Пестрядь – грубая домотканая льняная или хлопчатобумажная ткань  пестрой окраски или в полоску, чаще синюю.

2. Остатки монастыря феодоритской крепости Каламита (VIII — IХ вв.): сохранились пещерные храмы в обрыве скалы (базилика, крещальня и др.) и многочисленные кельи, расположенные в несколько ярусов.

3. Вероятно, на месте Нижнего Инкерманского маяка.

4. Императрица дала это право князю Потемкину как генерал-адмиралу Черноморского флота.

5. Юйс – носовой флаг корабля.

6. Сын посланника Королевства Обеих Сицилий. Свое путешествие в Новороссию описал в «Письмах о Крыме». Между прочим, написал о Марко Войновиче: «Граф показался мне человеком любезным; он свободно говорит на нескольких языках, и приобрел себе такую репутацию, которая естественным образом доставила ему и тот пост, который он занимает, и знаки орденов Св. Владимира и Св. Георгия».

Компьютерные столы Прямые

Об авторе: Павел Войнович:
Архитектор-реставратор.
Другие публикации автора:
Автор: Павел Войнович

Оставить свой комментарий