КАПРИЧЧО С ПОПУГАЕМ И ВИДОМ НА МОРЕ. Рассказ

Попугай был меланхоличным вдовцом с неинтересным птичьим именем Кеша. Его просторная клетка стояла в нише пентхауза на двенадцатом этаже. Обычный серый попугай с красной манишкой и чёрной каймой на крыльях. Перед Кешей переливалось  всеми оттенками аквамарина и серебра, сверкало до пляски маленьких чёрных птичек в глазах,бескрайнее Средиземное море. Вниз по обрыву, до самой извилистой полосы песчаного пляжа, спускался цветущий тропический парк, и ароматы магнолии, олеандра и подсыхающих на влажном песке морских трав с нечаянным и порывами ветра долетали до высоты последнего этажа, забирались в клетку с нахохлившейся птицей. Своим унылым видом Кеша как будто показывал, что красота летнего побережья ему абсолютно безразлична, что он только того и ждёт, когда наконец поплывёт, как растрёпанная серая тучка, за покойной своей попугаихой в Непостижимые Выси

Две маленькие старушки, хозяйки Кеши, просовывали кусочки сочных плодов между прутьями клетки. Папайю и манго, свежие листья салата и отборные семечки с рынка. Попугай лишь медленно подкатывал свои тонкие, восковые веки и всё ниже склонял голову на грудь.

Я ухаживала за старушками и пентхаузом, в то время, как онизаботились о попугае. Однажды они принесли из зоомагазина молоденькую попугаиху Кешиной породы, надеясь, что её присутствие, если и не утешит его, то, по крайней мере, приободрит. Кеша осторожно отодвигался по жёрдочке на противоположную сторону клетки, всякий раз норовя повернуться хвостом к новой птице. Возмущённый затылок его с торчащими  в разные стороны перьями, говорил без ненужных слов. Недолго думая, оскорблённая попугаиха разразилась жуткими гортанными криками, задав Кеше суровую трёпку. Его жалкие серые перья сдувало с двенадцатого этажа и разносило над побережьем тёплым вечерним ветром. На следующий день перепуганные старушки поспешили назад в зоомагазинсдать своё новое, неудачное приобретение.

Вскоре мне предстояла непростая задачазаботиться о Кеше целых две недели у себя дома. Старушки, приходившиеся друг другу свахами, собирались на Сардинию, на летнюю виллу своих детей-бизнесменов. Я должна была, по меньшей мере, сохранить Кешу в живых до их возвращения. Пентхауз с видом на побережье я предоставить ему не могла, с моего балкона виднелся лишь зелёный осколок моря, отсечённый в виде перевёрнутой трапеции стенами соседних многоэтажек. Да и времени у меня было в обрез для того, чтобы стать Кеше птичьей сиделкой, поэтому заботы о попугае взяла на себя мама. В то время она была уже тяжело больна и страдала от изматывающей химиотерапии. Только мама и могла посочувствовать несчастному одинокому Кеше.

Вечером, когда яблочно-розовое солнце спускалось в перевёрнутую трапецию моря, как в зелёную вазу, ребёнок начинал свои репетиции. Учитель гитары хвалил его технику и музыкальную память, но мне казалось, что его игре не хватает проникновенности. Впрочем, откуда ей было взяться в 11 лет? Когда выяснилось, что в его пальцах есть особый талант, мне пришлось купить ему вторую гитару. Испанскую, из специального каталога. Она была экстремально дорогой для меня, я залезла в кредит, втайне надеясь, что ребёнок унаследовал способности моего отца и своего дедатаёжного бродяги и музыканта.

Ребёнку был нужен зритель, даже для репетиций. По одну сторону от него расположилась, полулёжа на диване, больная бабушка, по другую сторону он установил клетку с доходягой-Кешей, увеличив число слушателей до двух. Кеша уныло клевал носом под фуги Баха, но когда зазвучали первые аккорды зажигательного Кубинского танца, он приподнял голову, встрепенулся и начал переступать с лапы на лапу. Вскоре последовала волшебная серенада — Capricho Arabe, испанского классика Франсиско Таррега, в совсем, увы, несовершенном исполнении РебёнкаНо Кеша уже вовсю танцевал. Он поднимал и опускал крылья, наклонялся в разные стороны, поворачивался кругом, приседал и притопывал в такт. И тут я услышала, как смеётся моя мама, которая не только давно не смеялась, но даже и не улыбалась тысячу лет. Она хохотала свободно и звонко, как в юности, когда она была такой ослепительно красивой девчонкой, что прохожие, бывало, внезапно останавливались на улице, чтобы в изумлении поглядеть ей вследРебёнок, довольный произведённым эффектом, играл ещё и ещё, Кеша плясал, как заводной, а мама смеялась до слёз

Вскоре к нам начали заходить соседи, родственники и просто знакомыепосмотреть на танцующего попугая. Ребёнок и птица наслаждались внезапно свалившимся на них успехом. Кеша приобрёл аппетит и уже не выглядел ожидающим последнего причастия. Казалось, он подкарауливал возвращение Ребёнка из школы. Порой он просто следил, вытянув шею, за всеми его передвижениями по квартире: когда же Ребёнок заберётся с гитарой на свой вертящийся стул, когда установит перед собой пюпитр? Кеша в нетерпении переминался с лапы на лапу, ожидая начала представления

По средам и пятницам мы спешили к учителю гитары, который искренне изумлялся быстрому прогрессу в игре Ребёнка. Нам прочили школу для одарённых детей в столице

Так пролетели две недели, и вотвернулись из Сардинии мои старушки. Я сдала им с рук на руки Кешу. Попугай был возвращён на своё обычное место над морским побережьем, на просторный балкон в пентхаузе элитного дома. Глядя весь день на море, Кеша снова повесил голову, перестал есть, а на третьи сутки мы обнаружили его тельце на дне клетки, уже остывшее, с задранными кверху лапами. Его когтистые, крючковатые пальцы перестали цепляться за жёрдочку в тот самый миг, когда птичья душа растеряла всё, за что могла ухватиться в этой жизни: его серая попугаиха, ребёнок с гитарой, Кубинский танец, Арабское каприччо

С этого момента жизнь как будто сорвалась с места с лавиной времени и понеслась всё дальше и дальше прочь. Старушки вскоре освободили пентхауз и переехали в мраморную виллу в окрестностях Тель-Авива, купленную для них их бизнес-потомками. Наш учитель гитары вступил в еврейскую радикальную партию и совсем помешался на политической пропаганде. Ребёнок забросил занятия музыкой и увлёкся большим теннисом, копируя своего лучшего друга. Никто ведь уже не танцевал под его гитару, и бабушка не смеялась с тех пор ни разу. До самого своего последнего дня.

Вскоре мы с сыном улетели в прохладную и дождливую Данию. Нашу прежнюю квартиру с зелёным осколком моря в окне, снимают теперь незнакомые люди. Испанская, из каталога, гитара пылится в углу моей комнаты. Ребёнок забросил теперь уже и теннис, играет в местной футбольной команде, ходит на подростковые вечеринки и сидит в чатах на Фэйсбук. Нелавно он переехал в студенческий коллегиум

Под зябким пасмурным небом меня согревает удивительная северная природа. Хриплым шёпотом напевает ветер в ветвях вековых сосен. Ничто не напоминает о нашей прежней жизни на Ближнем Востоке: песчанные бури давно рассеялись, резкие звуки и краски юга размылись, исчезло ощущение постоянной, спрятавшейся за ближайшим углом опасностиСовсем ничего у меня от этих дней не осталось. Ну разве что эта негромкая, такая нежная музыка… Серенада?

- ФрансискоТаррега. Capricho Arabe…

 

Об авторе: Яна (Янина) Диссинг (Богачёва):
Яна Диссинг (Янина Богачева) родилась на Украине, много лет жила в Севастополе и считает этот город родным. В Севастополе ее знали как тонкого лирического поэта и барда, но тяжелая жизнь на чужбине надолго лишила Яну возможности браться за перо. В настоящее время она живет и работает в Дании и…снова пишет
Другие публикации автора:
Автор: Яна (Янина) Диссинг (Богачёва)

3 комментариев

  1. Очень понравилось. Хорошо пишет красивая женщина. Публикуйте её прозу чаще. Будем благодарны.

  2. Яна, Вам надо писать, и писать много, потому, что в Вашей прозе много мысли, нежности и прозрачного света добра. Пишите и радуйте своих читателей этим.
    Удачи Вам.

  3. вы молодец.Яна ,ваша проза согревает душу своей мимолетностью,монохромностью,может быть .Рассказ-акварель,всплеск эмоций ,набросок,спасибо . Ирина

Оставить свой комментарий