Ожерелье юности…

Мы сидим на берегу Японского моря, теплой сентябрьской ночью.  На  черном  низком небосводе  мерцают  крошки звезд. Желток  луны  медленно плывет над горизонтом, подсвечивая узкую золотую дорожку   от горизонта к нам, сидящим на этом берегу у костра.  В    веселом котелке, закипает и  булькает   пряная   и ароматная  смесь  первородной основы варева, готового принять в себя больших, аппетитных на взгляд и ощупь чилимов (креветка  в Приморье).   Тихий неспешный плеск воды, темные сопки, покрытые серебристой паутиной тайги,  запах йода, от выкинутой на берег морской травы,  смазанное отражение огней судов по поверхности бухты-все это  навевает   воспоминания  об ушедшем и утраченном.

Мы вспоминаем,   и наши капли памяти, падая на благодатную почву, оживают странными цветами, сочетающими в себе   прекрасный  аромат и колющие ощущения…

- Ты помнишь, на курс старше был  Кирилл Бутузов? Так вот, он, лейтенантом, прибыл на, Дикую дивизию служить настоящим образом, но вскоре потух и, вместо этого, начал готовить почву к списанию и «дембелю». Учитывая, что Родина на него потратила нервов и средств уйму, то у него с Родиной возник конфликт интересов: он хотел уйти, но не мог, Родине он был не нужен, но отпускать было стремно, а вдруг и другие с такой завидной легкостью тоже уйдут? Кто тогда служить на Дальнем, но нашенском останется?

Колька пыхнул дымком  и продолжил:

Вот каждое утро в 07- 10   Бутузов в шлафроке и спальном колпаке, выходил на пирс с метлой и мел пирс на глазах изумленных  матросов, и смеющихся офицеров, мол, смотрите, до какой крайности можно довести человека. Только старшим начальникам и политработникам он был, как бельмо в глазу и потому его регулярно отправляли  на «губу».  Потом, этот спортсмен, который не пил и не курил принципиально — стал курить и пить одновременно и по — многу.  Выпивал он до килограмма водки, за что получил кличку- « Килограмм».

Коля помешал закипающую заправку в котелке:

- Я на год позже по выпуску, попал на тот же эсминец, командиром группы управления огнем батареи главного калибра, двух  башен   по два орудия в 130 мм.

-Так вот, он, после почти двух годовой борьбы за право быть  уволенным из рядов ВМФ, оказался списан на о. Русский, в  военно- морскую школу  по подготовке младших специалистов  минно-торпедной  специальности. Для кадровиков и прочих старших начальников было не важно, что он в упор не видел и не понимал разницы между миной и торпедой, ведь учили его на ракетчика, главное чтобы он был наказан ссылкой в дикий и неприветливый район. А о. Русский, несмотря на близость  к стольному граду Владивостоку, был именно таким: неприветливым, неухоженным и диким. По острову были разбросаны части   ВМФ и полуразрушенные дома, в которых ютились  мичманы и офицеры, ссыльные из строевых частей флота, за разные провинности, делающие их в глазах  командования  флота  изгоями. На зимние месяцы, когда  пролив, отделяющий остров от города покрывался льдом и паром ходить переставал, остров погружался  в спячку, перемежающуюся постоянной пьянкой всех его обитателей — других дел   не было.

Эти, странные на первый взгляд, аллегорические пассажи произносил мой друг Колька по кличке Лаперуза,  легкомысленно попыхивая сигаретным дымком, сидя со мной у костра:

-На этот остров Килограмм прибыл  с твердым намерением продолжить неравную борьбу за право быть уволенным из рядов ВМФ.  То есть стиль его жизни не изменился — он пил, курил и гулял напропалую, прогуливая службу, как только мог.

-В это самое время меня назначили   командиром артиллерийской боевой части, на другой миноносец, долгое время простоявший в  заводском ремонте.  Мы начали долгий процесс вхождения  в линию боевых кораблей флота.   Корабль, как хороший автомобиль стоять не должен, от  длительных пауз в могучем организме  корабля возникают непроходимости, узлы, опухоли и пробки, привести которые в норму  стоит долгие дни работы, упражнений и учений.

-Так было и у нас.   Мы боролись с проблемами, учили экипаж, учились сами и готовились к практическим стрельбам всех видов оружия, чтобы стать полноправной боевой единицей флота.

-Подошло время выходить в море, на стрельбы.  Ты помнишь, была такая стрельба по морской цели, которую обозначал большой корабельный щит? Так вот, это сооружение  с полотнищами, натянутыми на мачтах, тащил морской буксир с тросом около 300 метров.

-Сам понимаешь, что расстояние между ними было небольшое, поэтому   с дистанции порядка 10 километров важно было не  «влепить» по буксиру, а уложить снаряды в полотнище щита. И хотя снаряды не боевые а болванки, но болванки  под два пуда и летят они с таким шумом, что эффект впечатляющий.

— Буксир доложил, что начал движение в район стрельб, мы снялись  с якоря и пошли за ним. На ходу проверили работу  и согласование башен, цепи стрельбы и задачи центрального автомата стрельбы- все механизмы работали без замечаний.

-Вообще, артиллерийская стрельба по морской цели главным калибром 130 мм  эсминца была ушедшей  в лету симфонией,  сыграть которую было высшим наслаждением для всех ее исполнителей. Начиная от пристрелки, от ввода корректур по ее  результатам, плавно вводя поправки по пеленгу и дистанции и наблюдая, что твои поправки ведут к улучшению результатов, в  ходе  которых эта мощь становится послушным  смычком  игры на нежном и чувствительном организме, подобному  скрипке в руках скрипача- все это было большим наслаждением, которое, увы, сейчас, в электронный век уже не доступно никому, — вздохнул Колька Лаперуза  и замолчал.

В котелке аппетитно  окрашивались в красное чилимы, вызывая горячее желание  начать этот долгожданный праздник живота, что мы не преминули сделать. Сок тек по рукам, спирт обжигал гортань, небо опрокидывало свое покрывало на нас  и мы неслись во времени, не замечая его безумную скорость и приближающийся конец.

Летнее море плескалось у наших ног, низкий небосвод  подсвечивался бенгальскими свечками, уходящими в глубину вод.   Воспоминания повисали в раздумье и таяли, таяли в наших душах, зажигая в них тепло  и грусть.

-Мы пришли в район, — продолжил  Коля.

-  Радиолокационная станция, от которой центральный автомат стрельбы получал данные  по цели: пеленг, дальность — установила радиолокационный контакт со щитом.  На корабле сыграли « Боевую тревогу », корабль лег на боевой курс. Он, как живое существо в азарте погони,  дрожал всем корпусом, рыская по волне в предвкушении добычи.

-Стрельба выполнялась на контркурсах.  Выполнили пристрелочный залп. Радиометрист  « Якоря- М»  отметил всплески от пристрелочного залпа и ввел корректуру.  Падение пристрелочного залпа отметили  между буксиром и щитом,  с небольшим недолетом, что в принципе было нормальным  явлением.  Ввели поправку по пеленгу на щит и по дальности «больше».

В это время с мостика сдержанно сообщили, что капитан буксира взволнованно  реагирует на падение  снарядов первого залпа, наблюдаемого им  с недолетом, между буксиром и щитом.

В отсеке центрального поста было тесно. У индикатора радиолокационной станции толпились: флагманские  специалисты и штатный расчет с офицерами. Как всегда в таких случаях было шумно,  командовали все и, тыкая в индикатор пальцами, трансформировали свое видение в команды, которые ссыпались на головы   бедных радиометристов, графистов и прочих матросов расчетов. Равнодушных не было, все начальники в упоении играли в войну и участвовали в игре под названием « стрельба по щиту».

Дали второй  пристрелочный залп, радиометрист наблюдал всплески  с перелетом по дальности  и точно по пеленгу. Ввели корректуру  «меньше» по дальности. По пеленгу  корректуру не вводили.

В это время с мостика сообщили, что капитан буксира по связи УКВ матерится и орет, что сейчас отдаст буксирный трос. Все дружно сошлись на том, что капитан вымогает приз за участие в игре и продолжили  стрельбу. Третий пристрелочный залп накрыл щит по пеленгу и дальности, что говорило  о достигнутой цели пристрелки и возможности начать огонь на поражение щита- цели.

-Как ты понимаешь, увертюра была завершена успешно, зрители в зале сидели  в предвкушении начала  главного действа  по сценарию.   Командир артиллерийской боевой части, то есть я, как дирижер оркестра, взмахом рук, повел оркестр далее и дал команду на беглый  огонь, на поражение.

Мысленно я уже видел, как залпы, последующих снарядов ложатся, накрывая щит и он, вдребезги разбитый, еле удерживается на плаву!

Апофеоз огня и мощи!

Пока миноносец сотрясался от залпов главного калибра,  в мелодию огня вплелся раздражающий звук с мостика по внутренней связи:

-Вы ведете огонь по буксиру, прекратите огонь!    Дробь! Дробь!!

-Однако,  стрельбу мы все-таки успели  выполнить, выпустив все снаряды по Правилу стрельбы, пока этот механизм был остановлен.

По данным радиометриста  «Якоря М», все снаряды накрыли щит.

В центральный пост вбежал старпом и, с круглыми глазами сообщил, что капитан буксира  под огнем  нашей артиллерии послал в эфир  сигнал SOS и готовится покинуть судно с экипажем.

В недоумении,  мы смотрели на индикатор РЛС и видели, как снаряды ложатся в  щит, в тоже время капитан буксира молил о помощи и спасении. Чудес быть не могло — кто-то врал и врал безбожно!

Пока мы проверяли данные стрельбы, миноносец подлетел к буксиру. Команда стояла на корме в жилетах, готовая покинуть судно,  щит болтался на тросе по корме буксира. Капитан  на  мостике, завидев приближающийся корабль, схватил рупор  и стоя на крыле, начал длинно и витиевато ругаться матом, с  блеском которого, даже наш корабельный боцман, знавший толк в этом, не мог соревноваться.

- Вы, дети ослиномозговой деятельности приморской кобылы и ишака  с припортовой слободки!- кричал он, и взгляд его остекленевших глаз выражал такую  тоску по дому и  детям, что мы ему верили!

Далее шли непереводимые идиомы, содержащие весьма лестные отзывы о нашей умственной и практической деятельности, в результате которых сегодня, наконец – то капитан понял, насколько ему повезло в жизни!

В это время, тихушный  флагспециалист  радиотехнических средств эскадры и флаг специалист тех же средств  бригады, построив свою интеллигентную службу, пытали в два смычка этих                          « очкариков от природы»,  и требовали рассказать, «кто знает  почему, если капитан не врет и снаряды летают, то летают не туда куда надо, а куда  хотят?»

Матрос может выдержать все, кроме пытки под названием « 10 суток отпуска, с выездом на Родину», за этот приз, если надо, то он и эту родину продаст. Поэтому, дознание установило, что незадолго  до выхода на стрельбу, метристы снимали для ремонта генератор опорного напряжения (ГОН)  станции « Якорь — М». После ремонта ГОН поставили на место и проверили — все было нормально.  Только в ходе стрельбы радиометристы поняли, что при подсоединении ГОНа, они перепутали концы и картинка на экране была зеркальной, т.е. когда артиллеристы вводили корректуру ОТ  буксира, ТО РЕАЛЬНО  они наоборот   приближали снаряды к буксиру. В результате, беглый огонь миноносец вел  не по щиту, а по несчастному  буксиру. К счастью, малое числа снарядов и отсутствие взрывчатки в них, не привело его к   бесславному потоплению.

Командир эсминца, поручив уладить вопрос с капитаном буксира, пересадил к нему на борт помощника  по снабжению с канистрой спирта и бортпайком, взял курс в базу. Вопрос приза капитану был улажен.

 

 

- К чему это я все рассказываю? — задумался Колька Лаперуза.

-Наверное,  молодость поманила — грустно стало. Все эти переживания тогда, сейчас кажутся милыми проказами, а тогда меня хотели снимать с должности и грозили отправить на о. Русский.

-А-а-а, вот почему я вспомнил про стрельбу, потому, что я мог оказаться с Килограммом в одной части, но Бог отвел. Меня спасло то, что наличие на борту « флажков» и командования, поставило их впереди меня в череде раздачи «подарков» от Командования эскадры. До меня очередь была вторая, и я отделался выговором, которых, у каждого тогда, в пору лейтенантско – капитан — лейтенантской юности было больше, чем благодарностей, как ты понимаешь.

Итак, о Килограмме, — снова начал Колька.

-  Его судьба стала еще раз объектом пристального внимания флота.  Его деятельность в школе, как мы понимаем, не была обременительной с точки зрения точности выполнения им своих обязанностей. Более того, все, что он мог, он взвалил на плечи старшины своего взвода, который исполнял его и свои обязанности с удовольствием, благо, что служба этого старшины шла к концу.

-Однажды к Килограмму, который был любимцем всех жителей прилегающего Шанхая, за его безотказность и внимание, пришла старушка и попросила помочь забить свою корову, от которой толка было мало,  молока  тем более, а возни выше соломенной крыши ветхого сарая.  Килограмм, не вникая в суть, дал команду старшине помочь матери- старушки.  Старшина, воспитанный флотом произвел  рекогносцировку, в результате которой установил, что корова хоть и дохлая, но возни будет много и, как истинный воспитанник флота, решил подойти к вопросу творчески. Вечером, после того, как командование школы, отдыхая от трудов праведных, расслаблялось в кругах семьи или ее заменителей, старшина с двумя подчиненными, вдохновленными  на подвиг обещанием получить внеочередное увольнение в город, достали пластическую, размером с матросский кулак взрывчатку, знакомую по  практическим занятиям на  минном деле и двинулись в сарай. Корова меланхолично жевала сено, не догадываясь о том, что ее ждет.

- Лихие минеры прикрепили пластик к рогам бедного животного, на глаз оценив, что его будет достаточно, чтобы нежно завалить  его и доложить о выполнении задачи Килограмму.

-Вставив взрыватель в пластик, они подожгли шнур и едва успели выбежать из сарая, как раздался взрыв такой силы, что ударная волна  разметала их   вокруг.

-Когда они пришили в себя, то сарая не обнаружили, не обнаружили и корову. В эпицентре взрыва  зияла воронка, вокруг дымилась трава, тлели угли досок  сарая- коровы не было! После долгих поисков старшина нашел рога несчастного животного, отброшенные от места   взрыва на десятки метров. Эхо взрыва докатилось до Командования флотом, был написан приказ, и я его читал. Оргвыводы были большими, главное, система опять не отпустила Килограмма из своих объятий — его назначили  заведующим подсобным хозяйством  той же школы, а старушка – мать получила новую корову и новый сарай в придачу.

— Не то, что он был большой спец по свиньям, для этого в хозяйстве был знающий толк в свиньях мичман, просто от него отделались, отправив его подальше от глаз  флотских начальников и своих, школьных, но отпустить его домой  система не могла.

- Он жил  в кубрике, регулярно имел под  украденный спирт,  свежину из « аборигенов»  хозяйства и не  тужил, готовя очередной  аморальный выпад в адрес своих мучителей. У него появился друг- хряк, с которым он долгими вечерами вел задушевные беседы о жизни и, если бы в эту минуту кто- нибудь из тех, кто обычно принимает решение, изменяющее жизнь людей, вдруг увидел бы их, думаю, все б  пошло по-другому.

-Но кто   из вершителей человеческих судеб, бывает  тоскливыми  зимними вечерами  на свинячьем  хозяйстве одичалого  острова?

-Неожиданно для себя Килограмм, став во главе подсобного хозяйства, стал ключевой фигурой в боевой готовности флота. Такие парадоксы случаются иногда во флотской жизни: поставляя свежее мясо на столы кафе  управления и тыла флота, Килограмм поддерживал и влиял на  боеготовность флота, сам того не ведая!

-  При этом, не взирая на его роль в боеготовности флота, его борьба не имела перспективы, и  он так бы и был старшим по свиньям, если бы наши пути не пересеклись…

 

*   *   *

-Однажды,  спустя некоторое время, на флоте проводились летние  учения с высадкой десанта…

Коля вздохнул, поворошив угли в костре,  и глядя задумчиво на синеющие в темноте верхушки сопок,  и отвлекся:

-Всегда в сложной структуре  военных организмов,  спаянных  жесткой иерархией  и подчинением, с точностью часового механизма,  бывают сбои. Иногда система  забывает о людях, и они годами  служат, получают денежное содержание, но их как бы нет.

Было, на  Камчатке служил мичман до 70 –ти с хвостом лет. О нем просто забыли. Вспомнили только тогда, когда новый Главком ВМФ начал сокращение штатов и, как бывает, управление кадров и оргмобуправление не начали искать лишних людей. Тут и обнаружили, что деду уже 8-ой десяток, а он верой и правдой служит Родине, да еще на Камчатке, куда стоит очередь желающих.  Прямо поручик Киже…

— Да, так вот, готовится учение по высадке десанта…

-Кстати, весь период развитого социализма,  мы, только, и делали, что громили авианосные соединения  «пиндосов», обозначая их группой недоразвитых тихоходных судов, или  высаживали десанты. При этом высаживали не на Курилах или диких берегах Охотского моря, а в курортной зоне Второй речки Владивостока или  восточного Крыма. К чему бы это?? Руководству флота и партии родной было удобно наблюдать эти учения в теплой зоне флотов, наверное.

-Так вот, про десант…

-По ходу учения, для наблюдения за высадкой войск, морской пехоты и техники в ночное время, понадобилась подсветка  района высадки. Способов есть множество: от авиации до  береговых установок. Однако, в Управлении боевой подготовки флота, как часто бывает, нашелся еще не ушедший в запас старый артиллерийский ас, как тот старый дед Камчатки, который решил поразить всех своим интеллектом, и предложил подсветить высадку осветительными снарядами из корабельной артиллерии, еще дышащего на ладан, моего  старенького  миноносца. Идея понравилась и была утверждена при подписании плана десанта. Все закрутилось в серьез!

- Задание в принципе было не сложным. Надо было выйти  в район  южнее  Амурского залива и вдоль его  биссектрисы, по направлению  к  месту высадки, выпустить  три  осветительных снаряда, с темпом в  3 минуты и уйти в базу. В боевом комплекте были осветительные снаряды, матчасть была в строю и мы  летним вечером, в тиши и безветрии, какие только бывают на закате лета и начале осени в Приморье,  тихо заскользили в район стрельбы.

В назначенное время мы заняли огневую позицию и после подтверждения с командного пункта флота, произвели  выстрелы тремя   снарядами с подсветкой.

-Это сейчас я подробно говорю об этом, а тогда об этом, и говорить было нечего. Обычное, рутинное упражнение. Однако, быстро только… ну, вообщем, не успели мы дойти до базы, по  ЗАС УКВ  с командиром корабля связался оперативный  дежурный  флота и сообщил, что при стрельбе осветительными снарядами, произошло ЧП!

Три снаряда упали на жилые районы стольного града Владивосток!

- Тут необходимо отвлечься и понять, как устроен снаряд вообще и осветительный в частности.

-Снаряд, не смотря на его кажущуюся простоту, сложный механизм, вобравший опыт многих лет его совершенствования.  В начинку его, помимо самого взрывчатого  вещества, встроен механизм подрыва, взрыватель, который взводится во время выстрела, поворотом часового пояска на  корпусе собственно снаряда. Данные установки времени вычисляются при выстреле центральным автоматом стрельбы,  и устанавливаются автоматически. Такая вот конструкция. Надо понимать, что это классическая схема.  В отличие от классического снаряда, осветительный  отличается тем, что в него встроено  осветительное устройство типа осветительной ракеты,  с большим временем горения, которое при срабатывании вышибается из снаряда принудительно, и начинает, как парашютная ракета, освещать район , а сам снаряд весом под 20 кг летит ДАЛЬШЕ!

— Вся ирония ситуации в том, что к моему стыду, из-за редкого применения осветительных снарядов, эту маленькую, но такую важную деталь, как  предполагаемый дальнейший полет снаряда, этой стальной чушки, весом под 2 десятка кг., я упустил!

-Ну, бывает проруха на старуху!

-Тоесть, моделируя конкретную ситуацию, после выстрелов осветительными снарядами по району десанта и убедившись в том, что освещение  района десанта получено, миноносец начал движение в базу. В это время мы не догадывались, что три снаряда, оставив на месте осветительные заряды, благополучно продолжают полет в сторону  береговой черты и жилых районов города. Время было вечернее, летнее, располагающее людей отдыхать на природе, во дворах  и дачах.

- После информации от оперативного дежурного флота, я нанес  траекторию возможного полета снарядов  на карту и увидел, что  с учетом движения   миноносца в сторону залива, снаряды должны были лечь  последовательно  на берег о. Русский, на кромку берега  и в район  Второй речки Владивостока.

Пока мы дошли до базы, на корабль уже дошла информация от том, что первый снаряд упал в район  минно- торпедной школы, нанес разрушения и есть жертвы, второй снаряд упал  в районе  КПП  ТОВВМУ им. Макарова,  третий снаряд упал в жилой район Второй речки и есть жертвы, подробности выясняет созданная приказом Командующего флотом, комиссия.

-В то время, когда мы шли в район стрельбы, Килограмм, как обычно на вечер приказал подготовить жареху из любимых ему «аборигенов»- поросят и готовился начать ужин, в кругу готового внимать ему хряка.

- Когда мы  начали стрельбу, Килограмм разливал из запотевшего стекла холодный спирт и, ощущая аппетитный запах мяса,  дружелюбно деля его с другом, готовился опрокинуть по первой за мечту свою несказанную, за дембель. Поднеся рюмку ко рту, он вдруг, услышал приближающийся воющий звук, в котором, как человек военный, опознал нечто похожее на звук снаряда и по привычке шлепнулся на пол. В это время  раздался удар, кубрик затрясся, посыпалась пыль с потолка, распахнулась дверь, и Килограмм к своему удивлению увидел, как свинарник, гордость о. Русский на его глазах рассыпается, как карточный домик. Взрыва не было.

Он кинулся  к остаткам  «хижины дяди Тома», но под обломками лишь лежали  и выли жалобно его подопечные. Урон был нанесен катастрофический – хозяйство было уничтожено. Мало того, когда он вернулся в кубрик, то увидел, что  его верный друг, хряк, лежит  бездыханным на полу, не подавая признаков жизни.  Он погиб на боевом посту, от разрыва сердца! Склоним головы в память о павшем при исполнении…

От увиденного и пережитого Килограмму захотелось завыть, изливая, накопившуюся за годы боль, но вместо ожидаемого крика, он только смог издать какое-то блеяние.

От всех напастей последних минут он потерял голос и онемел. От этого, то ли от осознания своих потерь он вдруг обмяк, сел на пол и потерял сознание. Очнулся он только во  флотском госпитале.

Диагноз был неутешителен: полная потеря речи, травма нервной системы, контузия.

Назначение: Длительное лечение и покой. Килограмм завис в госпитале надолго.

-В это же время, жительница Второй речки,  бабушка Авдотья, двигалась  к своим сараям, в котором держала свою живность и любимую корову Машку.

-На подходе к сараю, он услышала странный звук, знакомый ей со времен войны. Имея несгибаемый характер и, к тому же,  еще более негнущуюся спину, она только ускорила шаг, но к своему изумлению увидела, как нечто врезало по ее сараю и от него  полетели обломки, курицы и солома крыши. На обломках сарая доживала последние минуты любимица Машка. Бабушка Авдотья имела  способность решить любую задачу, если это касалось своих любимцев — она немедленно стала звонить в пожарную команду и требовать «унять эти безобразия по отношению к несчастным животным».  Как это быстро делалось в советские времена, представители райкома, прибыв на место,  разобрались  и обратились куда надо.  Информация стала обрастать как снежный ком — «в районе Второй речки появились жертвы», и  твоему покорному слуге засветила уголовка.

- В советские времена, при всей ущербности системы, в ней было хорошее то, что идеология не позволяла творить беспредел по отношению к «винтикам», если их проступки не имели идеологического характера. У меня, в моем деле идеологической подоплеки   не было. Поэтому я отделался легко,  уголовку закрыли, приказом Командующего флотом меня назначили сразу на должность начальника подсобного хозяйства минно- торпедной школы о. Русский. Не улыбайся, в эти пируэты судьба еще не раз играла со мной.  Я принялся восстанавливать подсобное хозяйство и поставлять свинину в штаб и управление флота. Служба приобретала другие, любопытные оттенки, о которых мы, правя службу на кораблях, даже не догадываемся.

- Тут подошли уже другие времена, система ослабила свою хватку, а потом тихо отошла. Я закончил службу и принялся заниматься на гражданке тем, что было знакомо — организовывать фермы по производству мяса. Представь мое удивление, когда однажды, во Владивостоке я по  бизнес интересам  зашел в офис крупного торговца- поставщика мяса, и обнаружил в кабинете   директора, процветающего Килограмма. Мы долго мяли друг — друга в объятиях, потом долго сидели, вспоминали свою молодость, от него я и узнал  детали истории, связанной с осветительными снарядами. Все в нашей жизни связанно!

-Вот мы сидим с тобой на берегу моря нашей юности, а это время другие лейтенанты  начинают долгий путь, через неизвестное, к себе самим. Каково же будет их удивление, когда в конце пути они обнаружат себя!- закончил Лаперуза  свой рассказ и устало замолчал.

Я  поворошил угли заснувшего костра, пытаясь рассмотреть в нем давно ушедшие лица друзей.  Пламя огня уносила в светлеющее небо грусть и тоску по ушедшему безвозвратно.

Над сопками брезжил рассвет. На востоке, над морем, расцвечивая горизонт  всеми цветами радуги, вставало солнце.   В  уставшем котелке  устало дрейфовали, как брандеры, красные чилимы, готовые   собой  погасить горечь разочарований и обид…

 

Об авторе: Петр Бильдер:
Капитан первого ранга в отставке. Живет и работает в Севастополе. Автор многих рассказов о море и моряках.
Другие публикации автора:
Автор: Петр Бильдер

Один отклик

  1. Замечательно написано! Правда флотской жизни во всей диалектике!

Оставить свой комментарий