Перекличка поколений. Потомству в пример

Героизм не знает никаких инстанций -
ни Отечества, ни Победы, ни успеха,
ни опасности, — кроме высшей инстанции-
собственной совести.

С. Цвейг

Весна. Вся земля наполнилась праздничным убранством. Пестрые ситцевые покрывала расцвели вдоль черноморского  берега, и ветер, пролетая над ними, уносился в изумрудную глубь полуострова. В зеленых садах первые пчелы летели к благоухающим яблоням. Морской прибой белоснежными жемчужинами разбивал о причал лазурные волны. Над роскошными цветущими садами по небу плыли золотистые облака. В Севастополь пришла весна. Набережная весело журчала фонтанами. По брусчатке звонко цокали каблучками дамы. Их изящные наряды наполняли просыпающуюся набережную весной так же, как цветущие деревья окрестности города. Вечера становились теплее. И уже тогда морской город жил веселой музыкой пышных балов. Во всем было солнце. В кудрях вишневых деревьев, в заливистом пенье птиц, в жемчужных волнах и в спокойных лицах жителей города. Лучиками солнца были пронизаны тонкие облака и вся земля. Но так было не всегда.
Иногда, какая-то веточка не расцветала, какое-то белоснежное облако не долетало до морского города, а жемчужная волна не разбивалась об утес. И веселая музыка затихала. В море уходили корабли. И весь город тревожно замирал.
Море – край, наполненный глубокой синевой, серебристыми стаями рыб и множеством опасностей. В море каждая дорога четко вымерена судьбой. Именно в этот мир волн и ветра уходили из Севастополя корабли.
Рассвет 14 мая 1829 года. Русско-турецкая война. Туман редел. Легкий ветерок уносил его клочья вдаль. К полудню на море был полный штиль. Все четче становились неясные силуэты. Рядом показались корабли противника. Уходить от мощной турецкой эскадры было поздно. Так начинался морской бой. Он был неравным, и исход, казалось, уже предрешен. Но вопреки расчету врага, ему был брошен вызов. Небольшой российский бриг, несущий дозорную службу на Черном море, принял бой с двумя турецкими линейными кораблями. Этот бриг назывался «Меркурий», а его капитана звали Александром Казарским.
Что может быть сложнее, чем оставаться человеком чести на поле битвы? Ведь, можно было просто сдаться. Спустить флаг. Вверить свою жизнь и жизнь всей команды в руки врага, под временное, но надежное покровительство. Поступить так же, как поступил капитан фрегата «Рафаил», сдавшегося без боя двумя днями ранее. Каждая пушка, каждая доска, каждая душа на корабле была подвластна своему командиру. И судьба корабля была в его руках. Он выбрал дорогу к вероятной, но не верной, погибели. Дорогу в бессмертие. На люке крюйт-камеры лежал заряженный пистолет. В случае абордажной атаки он должен был завершить бой русского корабля, прихватив и корабль противника в небытие выстрелом оставшегося в живых офицера в пороховые запасы. Двести вражеских пушек готовы уничтожить частичку российского флота, а вместе с ней и любовь к жизни, переполнявшую каждого из ста пятнадцати моряков, членов команды брига. Эта жизнь готова оборваться. Ради чего? Ради славы и наград, ради признания? Нет. Мертвым слава не нужна. Тогда зачем умирать, зачем идти на риск, если можно жить? Ведь, и восемнадцати пушечный бриг и молодой капитан, были лишены достойного оружия, чтобы вступить в бой с лучшими линейными кораблями турецкой эскадры – сто десяти пушечным «Селимие» и семидесяти четырех пушечным «Реал-беем». Но на самом деле было оружие способное противостоять сильному врагу. Это оружие — сила духа. И вовсе не награды, званья и чины, не слава могут подтолкнуть на самые отчаянные поступки. Есть долг перед своей совестью, перед отечеством. Если кто-то хочет изменить мир, он начинает с себя. Если кто-то в страшном неравном бою хочет выполнить долг перед Родиной, он должен превозмочь свой страх потерять жизнь. Так было всегда. И даже спустя годы, ничего не изменилось.
13 июня 1942 года. Прошли десятки лет. Завоеватели вновь осадили морской город. Пришли фашисты, коричневой чумой угрожающие миру. Ад, разыгравшийся на земле, призвал к борьбе новых героев. Красными языками пламени смерть ползла в гору. Фашисты шли на 365-ю зенитную батарею на подступах к Севастополю. К полудню снарядов больше не оставалось. Орудия вышли из строя. Тогда командиром батареи был двадцатитрехлетний Иван Пьянзин. Он всего лишь неделю назад сменил на этом посту тяжелораненого Героя Советского Союза Николая Воробьева. После страшных дней обороны враг все-таки ворвался на позицию батареи. И вот радиостанция батареи передает голос командира. На командном пункте дивизиона услышали: «Танки противника расстреливают нас в упор, пехота забрасывает гранатами. Прощайте, товарищи! За Родину, вперед к победе!». Оставшиеся в живых защитники пошли на врага врукопашную. Их повел за собой тяжело раненный молодой командир. Начался жестокий рукопашный бой. И вот последняя радиограмма с батареи: «Отбиваться нечем. Личный состав весь выбыл из строя. Открывайте огонь по нашей позиции, по-нашему КП». Прозвучал залп. Бой был закончен…
Можно было сдаться врагу, выжить. Личного состава почти не осталось. Плен — это не могила. Луч надежды. Из плена ещё можно, если повезет, бежать. Герой выбирает бой, выполняя свой долг ценой жизни. Снова кто-то задаст вопрос: «Зачем?». И хотя многое с тех пор изменилось, но ответ и сегодня останется тем же. Героизм не знает никаких инстанций кроме высшей инстанции — собственной совести человека.
И, несмотря на интервал в долгие годы, что-то будет объединять корабль Казарского и З65-ю зенитную батарею Воробьева — Пьянзина, подвиги других героев. Это сила духа, готовность к самопожертвованию ради чести, ради долга перед Родиной.

Бриг «Меркурий» вынесет неравный бой и выйдет победителем. Найдутся и те, кто усомнится в правдивости невероятной истории. Но назло завистникам,  будет прочитано письмо турецкого офицера: «Неслыханное дело! Мы не могли заставить его сдаться. Он дрался, отступая и маневрируя по всем правилам морской науки так искусно, что стыдно сказать: мы прекратили сражение, а он со славою продолжал свой путь. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы». И повторит ещё не раз адмирал Истомин: «…такой геройской стойкости пусть ищут в других нациях со свечой…».

Так бриг «Меркурий» вернется в Севастополь. И только тогда ликование охватит морской город. Только тогда до причала добежит волна и белоснежным жемчугом захлестнет берег. Только тогда «Меркурий» станет легендарным. И будет реять на морском ветру георгиевский флаг брига российского.
Пройдут десятки лет. Ещё будут года не похожие на другие. Но будет приходить весна, и кто-то обязательно будет всё вспоминать.
И легендарный бриг, и отважного молодого капитана, и героев-зенитчиков, и великие поступки, на которые способен настоящий человек…

Об авторе: Светлана Илларионова:
Студентка 3 курса Московского государственного университета. Член Союза журналистов России. Лауреат литературных детских конкурсов журналов "Литературный детский мир", "Крымуша", детской газеты Севастополя "Пчелка". Дипломант международного конкурса в номинации литература "Чаривна книжка" (Днепропетровск). Лауреат Всероссийского конкурса "Вперед, гардемарины!" г.Москва 2008год. г. Балаклава
Другие публикации автора:
Автор: Светлана Илларионова

8 комментариев

  1. Спасибо за интересную статью.

    Девочка ты просто умничка!

  2. Странная рубрика — «Будущее города».
    Ожидалось, что тут про перспективы развития Севастополя будет идти речь, про его будущий облик, а тут какие-то детские рассказки…

  3. От пацанов и зависит будущее!

  4. Ага, от тех, кто мне вчера в подъезде нассал и семечек налузгал.

  5. Ты бы, литер, на вырученные от кризиса деньги дверь в подъезде поставил нормальную. Пусть в складчину с соседями. Да с замочком, и ключики по квартирам распространил. Как тут не вспомнить «Собачье сердце». О разрухе в головах. Негоже, литер, всех под свой мочевой пузырь мерять,по своему грызлу семечек. Прочитай еще разок. Захочешь — извинишься письменно. А если нет, то и так, не покаявшийся сойдешь. Ты, ведь, тоже срез времен! Удачи в прочтении.

  6. Эй, чей-то вы так под ребенкиной статьей рубитесь неприлично?
    Выбирайте выражения. А тебе, стоматолог, сообщаю: Литера — дженщина. Это я усек по прежним комам…

  7. Ну если дамочка, то это в корне меняет дело. Прошу пардону за грубый, с первого взгляду, слог. А подъездик, того это, как бы может облагоустроить. Цветочков в горшочках повесить, фикус какой-никакой в кадочке поставить. Для семечек урночку смонтировать у скамейки. Ну что б не лускали на лестнице. Козырек опять же от дождичка, что б пвцаны не прятались от сырости в подъезд. А что общественных уборных на всех не хватает, так это вы, дорогая Литера, очень даже правы. А из тех пацанов, что поневедению или недостатку родительской ласки грубничают с вами в подъезде, завсегда может министр вырасти, или градоначальник какой-то. Так что поласковей с ними быть надо. Да и подъездик ваш, милая Литера, вполне в претенденты попасть может на соискание звания лучшего в стране.

  8. уважаемая Светлана Илларионова! Когда Вы пишете статьи для интернета,будьте любезны,пожалуйста, не перевирать даты и факты. Осада Севастополя началась не в 1942г., как указано в Вашей статье, а в 1941г., 19 октября. И если в нашей школе работает Надежда Никитична Селивончик ( моя классная руководительница ), будьте любезны, пожалуйста, передайте ей от меня привет.выпускник школы номер 3 1973г. Алексей Вязовский. и давайте уважать город РУССКОЙ СЛАВЫ!

Оставить свой комментарий