Соединение Черноморского флота (1789 год)

После прошлогодних побед над турецким флотом в Лимане и у Фидониси, и особенно после взятия Очакова в Петербурге ожили надежды на триумфальное продолжение войны. Императрица приказала в честь осыпанного наградами князя Потемкина иллюминировать мраморные ворота в Царском Селе и украсить их надписью из «Оды на Очаков» Петрова: «Ты в плесках внидешь в храм Софии». Государыня заметила при этом о князе: «Ничего сказать не могут, ибо в Софии (т. е. близ Царского Села – П.В.) есть Софийский собор; но он будет в нынешнем году в Цареграде, о том только не вдруг мне скажите».
12 января в Лимане удалось освободить изо льда вмерзший 66-пушечный корабль «Св. Владимир». В сопровождении судна «Березань» в сложной ледовой обстановке капитан 2-го ранга Дмитрий Сенявин повел корабль в Севастополь.

У мыса Тарханкут их встретила крейсерская флотилия.

Потемкин докладывал императрице: «Матушка Всемилостивейшая Государыня. Хотя я рапорта не имею еще от командующего флотом, но чрез прибывшего курьера из Севастополя известен, что корабль «Владимир» благополучно в гавань пришел. Слава Богу, я очень безпокоился об нем. Граф Войнович, быв на корабле «Марии», строящемся в Херсоне, с верхних лесов поскользнувшись, упал. Я о сем узнал, но, не имев точного уведомления, крайне был встревожен. Однако ныне пишут, что ему легче».
На сообщение о травме Войновича Екатерина отвечает с заметной холодностью: «С удовольствием узнала, что корабль «Владимир» благополучно прибыл в Севастополь, а что Граф Войнович ушибся – о сем сожалею. Льды везде толсты, даже в гаванях Средиземного моря, как сказывают, а правда или нет – не ведаю, понеже сама не мерила…».
7 апреля умер турецкий султан Абдул Гамид I. Новый 28-летний султан Селим III решил продолжать войну. Недовольный действиями Эски-Гассана, Селим III снял его с должности капудан-паши и назначил сераскиром Очакова с повелением вернуть крепость любой ценой. Султан обнародовал фирман, в котором обещал, что «он или лишится своего трона, или отомстит России за Очаков». На пост капудан-паши Селим III назначил своего любимца и совоспитанника молодого Гуссейна. Сразу после назначения Гуссейн отправил эскадры для охранения берегов к Синопу и Варне.

Потемкин писал Войновичу: «По доходящим сюда известиям Порта спешит сильным на море вооружением; предприятие на Очаков будет может быть первым сея весны действием. Ускорьте и Вы с своей стороны приуготовлением морских сил к предполагаемым операциям. Совершенного ожидаю я успеха от известного Вашего к службе Ее Императорского  Величества усердия и расторопности».

21 апреля контр-адмирал Войнович был награжден орденом Св. Анны 1-ой степени  за проведение крейсерских операций и за прикрытие сухопутных войск с моря.

Через несколько дней Войнович доносил об успешной экспедиции 18 греческих судов к берегам Румелии. Несмотря на усиленную охрану побережья неприятельскими крейсерскими эскадрами, высаженный в гавани Констанцы десант свыше 600 человек перебил отряды прикрытия, разрушил укрепления, захватил 2 медные пушки, сжег магазины, около 15 мельниц и 5 окладов с пшеницей, ячменем и сухарями и еще захватил  несколько торговых судов. Моряки-греки прислали оказавшиеся на турецких судах  апельсины.

Г.А.Потемкин — Екатерине II

(10 мая 1789)

Матушка Всемилостивейшая Государыня. Рапорт Войновича пришел ко мне с  апельсинами. Я все целые посылаю Вам. Право, не съел ни одного…

Из донесений Графа Войновича усмотрите, какой недостаток в чинах для кораблей, готовящихся на Азовском море. Я все зделаю, что будет возможно, но жаль будет, ежели  мы не так сильны будем флотом, который, естли б люди были, страшен бы был  неприятелю.
Главнокомандующий Потемкин наращивал силы флота. Корабли строились в Херсоне, в Таганроге, при устье Хопра. 5 эллингов были заложены в устье реки Ингул. В начале мая проведен через мелководье из Херсона в Лиман 80-пушечный корабль «Иосиф II». Для новых судов не хватало морских офицеров, некомплект доходил порой до половины нужного числа. Еще в июне 1788 года Потемкин просил императрицу «прислать в самой скорости тысячи две хороших матросов, еще и штурманов с прочими нужными чинами, также и Офицеров», но – редкий случай! – получил отказ (из-за шведской угрозы). Приходилось пополнять экипажи мичманами из «Корпуса иностранных единоверцев» и гардемаринами из Морского кадетского корпуса в Херсоне. Были случаи присвоения флотских чинов армейским офицерам.

Присылали даже пленных шведов и своих, провинившихся на Балтике. Так, по ходатайству главнокомандующего Потемкина прислали капитанов А.Г. Баранова (участника Чесменского сражения) и С.Г. Коковцева, преданных суду за то, что в сражении со шведским флотом они не подали вовремя помощи кораблю «Владислав», захваченному противником. Баранов был разжалован в рядовые на месяц. Последовала Высочайшая конфирмация: он исключался из службы, чтобы «впредь вечно в оную ни к каким делам не употреблять». Однако Потемкин, нуждавшийся в опытных морских офицерах, настоял на отмене приговора. Высочайшим указом бывший капитан Баранов был переведен на Черноморский флот. «Капитан Баранов – знающий морской человек», – сообщал, приглядевшись к нему, Войнович (в следующем году Баранов командовал фрегатом и за отличия в сражениях был награжден чином капитана 1-го ранга).

Милосердный и отзывчивый князь Потемкин – надо отдать ему должное – дал шанс исправиться и капитану Коковцеву.

Ордер князя Потемкина контр-адмиралу графу Войновичу 1789 года июня 8

«Всяк человек погрешителен, но непростителен тот, кто не желает заслужить. Нам же случаи к оправданию подавать по христианству и по человечеству должно. Бывший капитан Коковцев подвергнул себя строгости законов. Я его испросил сюда для употребления, чтобы подать ему случай. В звании же матроса сие невозможно, то я предписываю Вашему Сиятельству именовать его впредь не матросом, но ученым навигатором. С сим званием он может начальствовать над нижними чинами, не имеющими Офицерского чина».
Через три недели Войнович отвечал главнокомандующему:
«Ученый навигатор Коковцев не имеет определенного жалованья, а человек бедный; снабдите, Ваша Светлость, повелением, по скольку ему производить, такое ли, как перед его несчастием получаемое, или особливо. Притом долг мой велит донести, что весьма чувствует свою потерю и рвется повсюду, хотя бы лишиться жизни, но заслужить и паки, да и знаниями снабжен довольно, от которого и помощи получить можно».
Заодно, чтобы не тянуть время, Войнович послал и второй рапорт-предложение:  «Ученого навигатора Коковцева определил к командованию нового катера, и сие в сходность его жалования; приказал иметь попечение о наилучшем оснащении оного». Среди многочисленных ордеров, донесений и реляций, сохраненных в архивах, есть и записочка Потемкина Войновичу, где он по-дружески обращается к нему на «ты», как и было при личном общении: «Пожалуй, граф Марко Иванович, собственно для меня постарайся как ланцоны, так и всякие суда под Очаковым вытащить…».
Между тем произведенный весной в контр-адмиралы Федор Ушаков продолжал искать покровительства Светлейшего, жалуясь на командующего Марко Войновича.

Донесение контр-адмирала Ушакова князю Потемкину, июля 12

«При ордере Его Превосходительства Марка Ивановича прислан флота капитан 1 ранга Овцын и определен в помощь мне флаг-капитаном, чего бы я, Милостивейший Государь, не желал, но просить Его Превосходительство об отмене сего не осмеливаюсь, ибо не вижу никакого снисходительного уважения, кроме великих неблагоприятств; военные ныне обстоятельства и общая польза требует единодушного согласия, в рассуждении которых пренебрегал я всякую прискорбность, хотя и с великим отягощением, сношу ее терпеливо и всевозможно усердно стараюсь заслуживать милость Его Превосходительства, но старание мое бесплодно – немилости его ко мне беспредельны…           Милостивейший Государь, я не имею никакого себе покровительства, кроме надежды на Бога, собственной моей заслуги и милостей ко мне оказанных Вашей Светлости, чрез которые угодно было осчастливить и довесть меня до такой высокой степени, в которой ныне нахожусь, и с наиглубочайшим моим почтением всепокорнейшее прошу в таковых обстоятельствах не оставить милостию и покровительством Вашу Светлость. Сия единственно надежда ободряет меня и приводит в такое желание, что в потребных случаях охотно жизнь мою посвящу на снискание оных и заслугу отечества; давнее время перенося все чувствуемые мною причиняемые напрасно мне прискорбности, терпеливо надеялся когда-нибудь со всем объясниться самолично Вашей Светлости, но случаи до сего не допустили, а письмом, в рассуждении военных ныне обстоятельств, обеспокоить также не осмеливался…

Я всякой доверенности от Его Превосходительства лишаюсь, множества случаев и прискорбностей письмом моим объяснить не отваживаюсь, ибо нанесу тем великое затруднение. Слышал я заочно, что Ваша Светлость соизволили некогда удостоить меня милостивым Вашим письмом, но я оного не получил. Донесение мое рапортом о недостатках здесь при флоте потребностей, думаю, разными случаями также нанесет мне великий вред, но к защищению моему буду ожидать случая милости и покровительства Вашей Светлости».
24 июля главнокомандующий писал Войновичу: «Препровождаю к Вашему Сиятельству эполеты для флотских Офицеров Черноморских; числом их сто, которые имеете раздать и меня уведомить, сколько еще для всего флота оных потребно. Для Вас собственно два эполета с шитьем, отличные от Офицерских».
Донесение контр-адмирала Ушакова князю Потемкину, с корабля «Св. Павел», на севастопольском рейде, июля 28
«Всепочтеннейшее письмо Вашей Светлости сего июля от 18 дня имел честь и счастие получить; предписываемые мне оным повеления приемля с наиглубочайшим моим высокопочитанием и преданностию все старание мое употреблю исполнять оные со всякой точностию; надеюсь я если каким неведением или отменным и необходимым случаем противу оных и погрешил, то сходно с таковым предписанием; от малодетства продолжаю всю мою службу и ото всех начальников моих не заслуживал никакого неудовольствия, кроме честного имени и похвалы, в отыскании таковых же милостей и от Его Сиятельства графа Марка Ивановича истощил всю мою возможность (как и в прошлом году после кампании нашей на море имел честь письмом мои объясниться Вашей Светлости), но такой милости заслужить я не мог, и по полученному мною от Его Сиятельства вчерашний день письму предвижу и впредь не успею. При всем том донесть честь имею, что все между нами собственности и расположения оставлю я на волю Его Сиятельства и употреблю таковые ж обыкновенные старания мои всегда изыскивать Его Сиятельства благоприятства и милости, которые в расположениях к исполнению дел в рассуждении военных ныне обстоятельств не столь потребны собственно для меня, сколько надобны для общей пользы. Осмеливаюсь всепокорнейшее просить Вашу Светлость одной только милости: какие внесены будут на меня неудовольствия, не оставить покровительством и заключение зделать противу оных тогда, когда я буду иметь счастие самолично во всем объясниться и представить словами и письмами, какие я имею к моему оправданию дела и расположения наши сами себя скажут. Простите мне, Милостивый Государь, что еще один раз осмелился сим обеспокоить; после ж сего все что не случится буду сносить терпеливо и употреблю всевозможное старание на одну только пользу службы и на снискание заслужить милость и покровительство Вашей Светлости». – Читая эти строки, невольно вспоминаешь гоголевские «Мертвые души», а именно родительское наставление маленькому Чичикову: «Смотри же, Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь».

30 июля Ушаков доносил командующему Войновичу о подготовке турецкого десанта в Крым и что пунктом сосредоточения сил враг наметил Анапу, откуда предполагает произвести нападение на Еникале и Керчь. Правда, десант тогда так и не случился.                                                                                                                                                                                В начале месяца был проведен через мелководье в Лиман новый 66-пушечный корабль «Мария Магдалина». Вместе с кораблями «Иосиф», «Леонтий Мученик» и фрегатом «Александр Невский» его доставили на Очаковский рейд для догружения и подготовки к мореплаванию. На «Марию» поставили 18-фунтовые чугунные пушки, из Киева ждали доставки орудий для «Иосифа». Приготовления в Лимане не остались незамеченными противником. 25 июня в 20 верстах к западу от Кинбурна расположился линией N—S  турецкий флот: 18 линейных кораблей, 4 фрегата и 18 мелких судов – с адмиральским, вице- и контр-адмиральскими флагами.

Самой насущной задачей контр-адмирала Войновича как командующего Черноморским флотом было объединение трех частей: Лиманской флотилии, Севастопольской эскадры и фрегатов из Таганрога в единый кулак. Марко Иванович как никто прекрасно понимал, что прошлогодний успех у Фидониси – это не более чем счастливая случайность. Хотя соотношение в линейных кораблях на море стало уже не таким разительным, как было у Фидониси, но все-таки оставалось еще неблагоприятным: 18 турецких против 5 севастопольских. В следующий раз, выстроив боевую линию кораблей по всем правилам, турки свой шанс вряд ли бы упустили (правда, князь Потемкин по этому поводу занял своеобразную позицию, ее он изложил Войновичу: «Искусством и храбростью можете Вы заменить превосходство оных в числе!»). Лелеемые Потемкиным надежды, что капудан-паша разделит свой флот на мелкие эскадры и их можно будет разбить поодиночке, вскоре исчезли. Только соединив все морские силы в крупную флотилию, численно сопоставимую с турецкой, можно было всерьез рассчитывать на благополучный исход баталии.
2 августа у выхода из Лимана завязался бой между 18 корсарскими судами греков и передовыми кораблями турецкого флота. Войнович тут же приказал всем судам поднять паруса и вытягиваться в море. Турецкий флот стал отходить, при этом два его корабля были серьезно повреждены огнем корсарской флотилии. Лиманская эскадра вышла к Березани и расположилась двумя линиями по обе стороны от острова, прикрыв подступы к устью Лимана. Турки стали на якоря в нескольких верстах к западу.
Г.А. Потемкин – Екатерине II
Новые Дубосары. 21 августа
Флот Турецкий так стоит, что нашим, естли бы итить, то должно на самой ближней дистанции всю проходить их линию между их судов и подводной банкой.
Но риску столь большого не зделаю, а буду искать иных средств.
В августе русские войска вышли к небольшой крепости Хаджибей (впоследствии на ее месте построили Одессу), где после потери Очакова базировался флот турок и через которую в Константинополь шли поставки хлеба. Турецкий флот наконец-то был вынужден покинуть позицию у входа в Лиман и оттянуться на поддержку Хаджибея. Пользуясь случаем, Потемкин приказал Войновичу провести гребную флотилию из Лимана к Хаджибею, у которого находился авангардный отряд де Рибаса.

Контр-адмирал Войнович, державший флаг на корабле «Иосиф II», пошел к Хаджибею со всеми судами.

14 сентября отряд де Рибаса, несмотря на стоявшие поблизости турецкие корабли, взял Хаджибейскую крепость. Войнович подошел к Хаджибею и передал под командование де Рибаса гребную флотилию. После этого парусные суда Войновича и флотилия де Рибаса направились к устью Днестра для покорения Аккермана, но крепость уже сдалась нашим казакам, и де Рибас повел свою флотилию к Бендерам.
Учтя направление ветра, контр-адмирал Войнович счел момент благоприятным для соединения Черноморского флота, и 22-го сентября повел Лиманскую парусную эскадру к берегам Крыма. Ему предстояло обойти с западной стороны обширную подводную банку, но там и бражировали корабли противника. По замыслу контр-адмирала, если идущей к банке с юга Севастопольской эскадре удастся связать турецкий флот боем на рассвете 23 числа, то Лиманская эскадра, будучи на ветре, ударит по туркам сзади и тем самым неприятель будет поставлен в два огня.                                                                                                                                                                                                                                                                          Контр-адмирал Ушаков по приказу Войновича вышел из Севастополя 21 сентября с 5 кораблями, 8 фрегатами, 1 бомбардирским судном, 2 крейсерами и 3 брандерами. Дойдя до оконечности мыса Тарханкут, эскадра взяла курс на Очаков. Турки, следя за кораблями Войновича, заметили и идущую на них с юга Севастопольскую эскадру, поэтому стали всем флотом отходить на юго-запад, упреждая возможный маневр русских.
22 сентября в час дня севастопольцы подошли к острову Тендра, а спустя 3 часа на горизонте показались 10 турецких судов. Еще через полтора часа Ушаков насчитал уже 32 судна. Ушаков решил отходить и приказал палить из пушек, чтобы наблюдатели на Тендре смогли заметить его и сообщить Войновичу.

Утром 23 сентября Ушаков увидел 11 турецких кораблей, следующих за ним. Вскоре у Тарханкута ему удалось оторваться от неприятеля. Несмотря на встречный ветер, утром 27 сентября эскадра благополучно вернулась в Севастополь.
На обратном пути от эскадры Ушакова из-за сильного ветра отделилось бомбардирское судно «Полоцк» и пошло ближе к берегу. Вдруг командир «Полоцка» увидел эскадру Войновича, стоявшую на рейде Евпатории: 3 линейных корабля во главе с «Иосифом II», большой фрегат и 13 корсарских судов. «Полоцк» поднял опознавательный флаг, на что ему ответили с флагманского корабля. Прибыв в Севастополь, командир «Полоцка» тотчас доложил обстановку Ушакову, который не дожидаясь прибытия командующего, поспешил отписать Потемкину: «Имею честь поздравить Вашу Светлость, что флот наш можно почесть уже соединенным».               29 сентября эскадра контр-адмирала Войновича прибыла в Севастополь. При входе в гавань из-за крепкого ветра фрегат «Александр» не смог войти в бухту, пытался стать на якорь, но его сорвало и выбросило на каменистую отмель. Фрегат сумели снять с камней и провести в порт в тот же день. По этому случаю Марко Иванович отмечал в рапорте:
«Сие приключение послужило нашим Капитанам в пример и в науку, доказав им, что морскому человеку не надобно лениться, ничего не пренебрегать, не избегать малых трудов, дабы не навести больших с вредом, а иногда и гибелью».
Севастопольская эскадра пополнилась и двумя 46-пушечными фрегатами «Петр Апостол» и «Иоанн Богослов», пришедшими с донской верфи Рогожские хутора.
Теперь в Севастополе собралась внушительная эскадра из 8 линейных кораблей и 12 фрегатов. Командующий Войнович, разделив флот на авангард контр-адмирала Ушакова, арьергард бригадира Голенкина и кордебаталию под своим флагом, доносил Потемкину: «Теперь Турецкий флот, кажется, имеет с кем поговорить на Черном море».

 

Об авторе: Павел Войнович:
Архитектор-реставратор.
Другие публикации автора:
Автор: Павел Войнович

3 комментариев

  1. Интересно читать. Стиль такой для нас необычный. Как всё меняется в истории!И по понятиям и в языке. Понравилось.

  2. Я согласна! Очень любопытно.

  3. Очень интересно,познавательно!

Оставить свой комментарий