По следам Листригонов. Дельфинёнок. Продолжение.

- А вас… Алексей, — юноша обратился к Лёше, — я прошу, не злиться на нас… Я всё понимаю, вы думаете, что мы  враги ваши… Вы даже скрыть этого не можете. Но знаете, что я вам скажу: может кто-то и враги вам, но не мы.  Вы знаете, я  вырос в Израиле. И России почти не видел. Но отчего же я так рвался сюда? Рвался, больше, чем отец мой.

-Ну, это положим… — усмехнулся старший.

-Да и не в этом дело… Я… я… прекрасно всё понимаю, что было бы, если бы не Сталинград…не Севастополь.. Где бы мы были…  Я… я… очень люблю вас…

Юноша отвернулся…

-  Ждём в Хайфе, удачи, друзья,  — добавил старший.

И оба, прямо в шортах и майках, как были, нырнули в прозрачные воды голубой бухточки Казан Дэрэ. Рука на прощанье. Вскоре их уже не было видно…

- И что вы об этом всём, думаете, кэп?.

Это Жорж, после довольно долгого молчания, обратился Крымову.

- О чём «об этом»? – кэп был так же задумчив, как и все. И не сразу понял вопрос.

- Ну о России… о евреях… об Украине.

-Да тут схода не скажешь. – Он довольно долго молчал. Все, кто был на яхте, с нетерпением ждали ответа.

Устремила на кэпа свой юный взор  и Ксюша.

-Вы, наверное, мне не поверите. Но именно сейчас,  я вообще не понимаю, как можно не любить  евреев? Где вы ещё найдёте столько юмора, светлого, искрящегося таланта, любопытства к жизни? Умения дружить, умения быть щедрым, там, где это уместно?

А украинцы? Сколько здравомыслия, весёлости, щедрости видел я на этой яхте от этих людей! Вы знаете, в последнее время много было у меня людей с Украины. Я их иначе, как русичи, и не зову. И знаете, крепкая, здоровая это публика! Не все, конечно… Раньше чувствовалась какая-то детская обидчивость, всё крутилось вокруг эгоизма.… А сейчас не так. Я бы сказал, философски  выросла Украина. Возмужала.

Немного помолчав,  кэп вдруг добавил: – И татар люблю, и англичан, и немцев обожаю, может быть, я ненормальный, а, ребята?

Неожиданно подошла к мужчинам Светлана. Она, молча, обняла кэпа за плечи и смачно поцеловала прямо в губы…

-Вот вам капитан! Это я от всех женщин целую  вас, мужиков, если вы до такого додумались!

Она села рядом и вдруг спросила

- Ну а Россия?

- Россия? Капитан задумался. И, наконец, тихо-тихо, точно боясь спугнуть нечто важное, молвил:

-А Россию люблю я больше всего на свете.  Хотя, казалось бы, где она? Там её унизили. Здесь оттеснили.  Тут оскорблена. Здесь обворована. Куда ни глянь — всюду на неё накат.===

Говорят: Россия подобна плохой мамаше — разбросала своих детей и лежит в канаве. А я вам так скажу: не пьяная она лежит, а вся израненная. Спасала она, как могла, своих и чужих детей, чудом спасла. Всем  детям своим по домику справила, всех пристроила, всех обогрела. И  простреленная, исколотая, доползла до, отчего дома. И лежит, истекая кровью. И кто ей поможет, если не мы, дети её? Кто лучше знает, если не мы, какая она на самом деле? Не все ли мы несём в душе этот светлый, солнечный образ Руси-матери? Той, что всегда солнце несла на руках? Той, что спасла нас от всех нашествий и бед? Той, что побеждая, никогда не избивала врагов своих? Той, что выпестовала людей, думая лишь об одном: было бы вам всем хорошо! И не мы ли все те, кто выжили, благодаря ей, Руси?  И не мы ли  должны вернуть ей то, что подарила она нам: возможность жить. И если каждый из нас поймёт это и вернёт ей, хоть малую толику благодарности – вновь засияет она солнцем на небосклоне жизни… Вновь станет она такой, какой и теперь живёт в каждом нашем сердце… живёт, да не выпускает её к солнцу злой дух… Дух зла, глупости, жадности и измены…

- Послушайте, кэп, я не поняла!   — Ближе, в круг дискуссии протиснулась Ольга, жена Тараса.- Да вы просто не человек,  а какая — то ходячая идея!  Прям таки Достоевский какой-то выискался! Прямо таки распирает его от вселенской любви к человечеству! Поцелуи снискал от сердобольных женщин! Молодец!

На яхте, под южным солнышком, легко поцелуи… снискивать! Да ещё под плеск пляжной волны. А вы глазёнки–то разуйте, ишь,  растаял от любви к евреям! А вы знаете, что творится в СМИ? А на телевидении? Они тебя к кормушке на понюх не подпустят! А ты им палец в рот класть!   Мужик называется! Воин защитник!

-  Ну, Оля, ты даёшь!  Это как-то…- ошалело  изрекла Светлана…- ну нельзя же так!

- Им льзя, а нам – нельзя! Так?  Я, кстати, тебя, товарка, целовать кэпа не делегировала.    Сколько терпеть–то можно!  Англичан он любит! А давно они тут погуляли? Чё глазёнки-то отвернул? Кто их сюда звал?  А французов кто звал?  А турок?  Да ещё сардинцев с собой прихватили!  Ты, кэп, ещё  им в любви объяснись! Памятник им поставь! Мол, так и так, приезжайте, мы всё забыли, извольте–ка   повторить ещё разок! На бис!   Сколько они тут крови  пролили! Драгоценной русской крови! Сколько Толстых, Пушкиных, Лермонтовых, Ломоносовых мы не досчитались? А? Спасибо им за это сказать? С цветами их тут принимать? «мы, европэйци!» Так что ли?  При этих словах она гневно посмотрела на Тараса.… Тот как- то зябко поёжился, и его сразу потянуло на зевоту…

-А немцы? К ним тоже любовь вселенская припекла? Или может напомнить,

как они тут пленных в сорок втором по минным полям гоняли! Или ещё напомнить …

- Лучше не надо Оля… мы всёшки на отдыхе…- Тарас попытался успокоить жену.

- Та сиди вже! На отдыхе! Они те устроят отдых!

Тарас ничего не ответил.

Она вновь переключилась на кэпа

-   Вы, что ж думаете, капитан, если солнышко греет, ветерок в алый парус дует, дельфинчики по волнушкам шлёп–шлёп, так и  всё хорошо? А вот кончится у вас, у простофиль, нефть, газ, уголь, что запоёте? Нет бы, попридержать!   Крым они профукали! Пока что ещё не профукали! Слава богу, мы, славяне, Русичи здесь живём! Как и тысячи лет жили здесь скифы и тавры, предки наши! А вот прогниёт насквозь Европа и Америка, куда они кинутся? Только к нам и кинутся. Где ещё таких добряков и простофиль найдёшь? И уже кинулись.… Вот тогда они и спросят у вас, «…а что вы тут, хозяева, под ногами болтаетесь? А не изволите вам выйти вон! А приёмчиков у них, ох, много! И вот, тогда, до вас, до остолопов, дойдёт, что значит «Крым профукали…» Как дошло в своё время до белой эмиграции в Париже! Вот тогда, действительно,  поздно будет!

Капитан весь как–то сжался. Да и что было ему ответить?

- Да ты не боись, — Ольга подсела ближе, и ласково погладила Крымова по плечу.- В обиду, мы вас, мужиков «толерантных» не дадим!

Реакция  Крымова была неожиданна — смех как–то спонтанно вырвался у него из груди. И он начал искренне смеяться. И сдержаться не было у него силы.

Вслед за ним засмеялась Ольга. Затем и все начали громко смеяться! И смеялись до слёз…

-Ну, ты дала, тётка! – вытирая слёзы, никак не мог успокоиться, капитан, —   Ну, ты срезала!

Когда от души все насмеялись, Ольга подсела к Тарасу. Слегка подтолкнув его своими мощными бёдрами.

-   Подвинься, что ли, хлопец! Замминистра! Нашёл чем тут козырять! Ладно бы министром был…

Тарас мужественно промолчал. Но тут неожиданно вступил в диалог молчаливый  Юра.

-   Ну, раз уж вы, Оля, в мужскую драку полезли,  да ещё на правах мужчины, так извольте выслушать, что я вам скажу! Как говорится – откровенность за откровенность!  Вы, южане, позволяете себе роскошь молотить всё, что вам в голову влетело в данную секунду.… Нимало не страдая,  во что всё это выльется.

Хотя, вроде бы биты не меньше нас, северян. Мы же, северные русичи, такую роскошь себе позволить не можем. Ибо у каждого в крови глубоко сидит ответственность и память гражданской войны.…И мы не забыли. Как нам её навязывали, как нас к ней нудили! А вас вроде бы история ни чему не научила! Задрав штаны, вперёд, в драку!  А я, вам, Ольга, скажу — это очень опасно! И получается, чем больше ты любишь свою Родину, тем мудрее, осторожнее надо жить. Главное, ведь сберечь людей.  Не вечно же будут править миром аморальные люди… Когда то и они очеловечатся, и к власти станут люди благородные,

образованные, гуманные. Альтернативы этому пути нет, иначе все погибнут. Просто  напросто. И,  кстати, те, кто толкают людей к драке, погибнут так же неизбежно, как и ни в чем не повинные люди! Я видел это воочию, в Руанде, и не дай бог увидеть это ещё раз, где бы то ни  было.

-Как же вы туда попали, Юрий, в эту Руанду, и хто вас туды звал?- Ольга явно нахмурилась.

- Лично я лечил людей там, они меня туда и звали. И сейчас зовут.

- Это эти чучмеки, что ли люди? – Возмутилась Ольга, — я вон недавно читала, у них там до сих пор людоеды – президенты человечину в холодильниках морозят! Люди!

-  Может где-то и морозят, — спокойно ответил Юра, -  но те, кого я лечил в Руанде, были люди замечательные, прекрасные люди.

-  Да нам — то, что за дело до всех этих чурок! — Тарас неожиданно поддержал Ольгу — они же по деревьям ещё лазят, а мы – европейци…Шо ж, нет разницы?

- Я бы на твоём месте, Арамис, даже в подпитии, такими словами не кидался. Ты, что же, унизить их хочешь? Поднять свою значимость за их счёт? Пустое дело, хлопчик. Там у меня друзья погибли… Так тебе до них, Тарасик, ещё расти и расти! Во всех отношениях, милейший замминистра… И обижаться вам на меня нечего, — Юра поднял взгляд на Ольгу и Тараса. – Слишком серьёзный вопрос.

-   Там погибли ваши друзья, коллеги? – спросил спокойно Крымов, явно пытаясь как то разрядить накал дискуссии.

-   Нет, коллеги все выжили.…Выжили чудом.… И чудо это – три юноши руандийца. Они своими жизнями заплатили за наши… Вот так вот. Хотя, к великому сожалению, нет там никаких руандийцев, а есть хуту и есть тутси.

Два одинаковых с виду чернокожих народа.

-   Так что же там, народа два, а государство одно?

-   Так точно, народа два. При встрече вы не отличите одних от других… Разве что по одежде. А в душах у них поселилось семя взаимной ненависти. Пришла эта зараза ещё с колониальных времён. Но во что это вылилось! В настоящее самоубийство. И что интересно — поначалу и той, и другой стороне казалось, мол, нам ничего не грозит! Мы их сметём, как пыль!

Когда началась пальба, нам, работникам госпиталя, пришлось буквально уносить ноги! И если бы не Джами, если бы не Вик и Роди  то не пришлось бы мне быть тут с вами. друзья… Мальчишки по двадцать лет.

За  года четыре до этого, я буквально вытащил их, всех троих с того света… Они в лесу нарвались на мину.  К счастью всё обошлось. Они жили рядом с нами, это и спасло их.  Калеками не стали.  Так вот, пока мы их там  штопали и вытягивали, прошло месяца три. И они сильно привязались к нам. Да и мы к ним. Удивительно способные ребятишки. За три месяца русский освоили так, что к выписке мы уже спокойно общались без переводчика. И видели бы вы, как они учили язык! Слов по двадцать, тридцать в день

- А к чему  ты все это  нам вещаешь, Атос?   Шо, больше поговорить не об чем?

-   Ты, наверное, заметил,  Арамис, я долго молчал.

-  Ну, так и шо?

- А то, милейший, что выслушать тебе всё же придётся, потому что вещаю я это больше всего для тебя. Хотя, впрочем, и для всех нас.

-А надо, Юрчик? – Таня, как то тихо это сказала,  и стало ясно — воспоминание это было тяжело для них обоих.

-Ты знаешь, Таньша, я ведь хирург…

-   Ну, спасай, спасай…

-  Так вот…- Юра слегка задумался, — Подросли наши мальчики, Джами, Вик  и Роди. Джами был тутси – а Вик и Роди — хуту, и судьба их развела. Первый стал работать водителем в нашей миссии, а Вик и Роди пошли в полицию. А дружба, что родилась ещё там, в детстве, осталась. Часто они ко мне приходили …вместе жили, как родные.

И вот вдруг грянуло – девяносто четвёртый год! Все как с цепи сорвались! Словно с

неба  кто-то кинул яблоко раздора.           Одни кричат – «…бей тутси, дави тараканов».    Другие кричат- «…бей хуту!!! Они хуже зверей!»

И дальше — больше! И как не пытались остановиться — не смогли!

Тут Юра замолчал. Видно было, какой боли стоило ему это воспоминание…Таня даже изменилась в лице. Юра взглянул на неё мельком, но все, же продолжил:

-  Может быть, тут, на отдыхе, и не место всем этим … воспоминаниям.    Надеюсь,  ты, Таня, меня простишь,  всё же я докончу. Представьте – днём  полиция хуту  свирепствует по домам — ночью – повстанцы тутси мстят убийцам.… Увидеть такое – можно и свихнуться! Не дай вам господь… И днём, и ночью, ползут к нам раненые — а мы лечим, спасаем.. И тех, и других!  Уже у нас и грузовик загружен. И  дан приказ на эвакуацию. И вновь кто- то ползёт. Опять операция!  А вокруг стрельба, крики, стоны, мольбы о помощи… Ужас! И тут вбегает Джами и кричит: «Юрий, скорее, надо ехать!

Всем нам угрожает расстрел за помощь тутси!» Что тут началось! Все кинулись к машине. А осталось нас всего пятеро. Загрузились, а как ехать – всюду кэпэпэ, всюду вооружённые толпы. Вот тут — то Джами и позвонил Вику, и Роди. Как уж они прорвались к нам, не знаю, но прорвались!  И вот поехали мы, вроде как с полицейской охраной. Чего по пути насмотрелись, не передать. Одно слово — ужас.

Тормозят нас на кпп -  Вик с Родей нас  спасают… Мол, приказ генерала – везём врачей для спасения  какого-то полковника! Номер проходит. Ночью тормозят повстанцы тутси — прячем Вика и Родю под ворохом бинтов и старых носилок. И так всю дорогу. Но нашёлся один  гад – всё понял.  И по рации сообщил на следующее кэпэпэ, что у нас водитель тутси.… До границы уже ерунда осталась, уже улыбки у всех на устах.  И вдруг шлагбаум!  Мы не успели ничего понять, как Джами  и Родю выволокли из кабины, и к стенке! «Ты предатель! – кричат на Родю, скрыл от властей таракана!» Бьют прикладами, плюют в лицо! А нам – кричат: «Сейчас и до вас доберёмся…».

- Что же вас спасло? -  не выдержала Ольга.

-  А опыт, — Юра сказал это печально, — опыт спас, да не всех… Мы перед каждым кэпэпэ,  то Родю, то Вика сажали в кузов, вроде как для охраны врачей… Оно так и смотрелось логично- старший в кабине, младшие вроде как шумят в кузове, порядок наводят. За одно подстраховка. Вот это самое и сработало. Не успели эти и затвором щёлкнуть – Вик выскочил, и всех, человек их было шесть, уложил на месте! Джами и Родя за автоматы и к кпп.… А там  один остался — офицер. Он, видать, по рации сообщал на следующее кэпэпэ, когда Родя открыл дверь. Тут они друг друга и уложили.

-  А ты что же? – спросил Жорж тихо. – Вот так и смотрел на всё сквозь щёлочку, через борт машины?

Юра как то странно, удивлённо посмотрел на Жоржа.

-   Если бы я смотрел в щёлочку, через борт машины, — тихо, после долгой паузы сказал он,- я бы не только не знал бы всех подробностей боя, но и ты, Жоржик, этого рассказа не услышал бы. Просто некому было бы рассказывать.

Таня  маленькая, как то мельком, взглянула на ноги Юры. Все невольно взглянули туда же. Пулевые шрамы хорошо видны были на обеих его ногах.

Это настолько потрясло, что все замолчали. Да и у Юры, похоже, не было особого желания рассказывать дальше. И даже без продолжения рассказа, все вдруг, воочию увидев шрамы, словно оказались там, в грузовике, едущем к последнему кпп перед границей Руанды, на последних граммах бензина, с убитым Родей. С тем самым Родей, что спас всех .

- Мы ехали и знали — на кпп нас наверняка ждут. Оставалось одно – объехать. Что мы и сделали. И вот представьте — бензин на исходе, едем по пыльной дороге, а там, вдалеке, от кпп тянется к нам другой столб пыли. Ясное дело – погоня. Те были на джипе, мы на грузовике, да ещё гружёные. До границы – рукой подать. Вот тут с джипа открыли стрельбу.  Мы выехали на высокий, пологий холм. Впереди, сколько хватает взгляда  — уже заграница…   Вот здесь у нас и кончился бензин. Дальше всё произошло как-то быстро,  никто ничего не успел понять. Мы все вместе  чуть подтолкнули грузовик, и он покатился по склону. А Джами и Вик просто отстали, махнув нам на прощанье рукой. Я сел за руль. Ноги меня уже почти не слушались. Но рулить я ещё мог. Вот так и скатились вниз, под треск автоматных очередей, под плач наших девчонок. Повстанцы и местные встретили нас как героев. Да что толку, когда души у нас были разорваны в клочья. Помню, так болела душа за мальчиков, что я не чувствовал боли в ранах. Просто не мог идти.

…Глухо стучит мотор под палубой. Молчат все. Да и что сказать? Молчит Ольга, молчит Тарас, молчит и Юра.

- Помогите! Помогите! –  вдруг донесся крик  с берега. Крик ещё не затих в утреннем воздухе, а кэп уже круто  заложил поворот.

- Паруса убрать, трап на правый борт!

Яхта резко развернулась и пошла на крик. Юнга мгновенно спустил парус под восторженные взгляды женщин и мужчин.

И вот, совсем близко к яхте, подплыла женщина. Впереди себя она толкала нечто маленькое, тёмно-синее и живое…

- Давай руку! Руку давай! Ногу на трап!

Ещё мгновение – и большая, спортивного вида женщина, уже поднялась на яхту, держа у груди живого, очень-очень маленького, дельфинёнка.

Вся компания сгрудилась у сходен.

- Да что же случилось?

- А что с ним?

- А он не задохнётся?

- Да, всё очень просто – женщина, слегка отдышавшись, начала свой рассказ:

- На днях  был шторм – и дельфинёнок то ли  от матери отбился, то ли она его бросила – мы не знаем. Иду я утром к любимой скалке, смотрю, а он застрял в камнях. Крабы его щиплют. Вороны клюют. Я их, ясное дело, отогнала. Так они, стервятники, сели на скале и ждут: может, я уйду? Ну, взяла я его на руки. А он — мягкий, гладкий, тёплый, младенец, да и только! И сердечко так стучит! Так стучит! Не знает -  кто я такая. Что за зверь. Ну, я погладила его. Прижала к сердцу… «Не бойся,- говорю…- Не бойся, рыбка моя… Я – мама твоя…». И что вы думаете: прямо на глазах сердечко успокоилось, биться стало всё ровнее, всё тише. И вдруг смотрю – засопел мой малыш и уснул. Видимо, намучился на берегу. Я даже испугалась. Думала – уж не умер ли? Положила его в воду – а он махнул хвостом, да так резво! Отплыл от берега метров пять. И вновь ко мне! Ну, буквально как щенок! Он меня за маму принял! Я его взяла – отплыла подальше — «Плыви» — говорю ему. А он вокруг меня крутится, носиком в меня тычет и не уходит. Я к берегу – он за мной. Я на камни – он опять в трещине заклинился.…А вороны сидят.…Ждут…Что делать? А тут на счастье вы! И вот мы тут!

- А что же мы можем сделать?

Все взоры устремились на кэпа.

- Да, задача! – Кэп немного подумал. – Выходит мать его или потеряла, или бросила. Или погибла?

-  Как потеряла?

-  Как бросила?

-  Как погибла?

Вопросы посыпались со всех сторон.

- Да, очень просто, – кэп жестом указал юнге на надувную лодку. Затем на ведро…Мальчик кивнул.

-  Очень просто, — продолжил капитан – был шторм…возможно, мать погибла. А, может быть, течением  их разнесло…Да мало ли! Может, на браконьерский крючок попала – и сидит теперь где-то в глубине…Воздуха хватанёт, и вновь ко дну. А дитя её с голодухи к берегу и подалось…

Юнга уже черпал из-за борта воду ведром. И наполнял водой надувную лодку, как маленький  бассейн…

- Ну, что будем делать? – женщина с надеждой устремила взор на кэпа.

- Что делать? – он взял ребёночка на руки и осторожно опустил в воду на дно резиновой лодки,

- Дельфинёнок  — это ведь не рыба, ему месяца два, не больше… В общем – сосунок.

- А что же он кушать будет? – это Ксюша взяла капитана за руку, устремила на него широко раскрытые глаза…

- Да в том–то и дело …Рыбу он ещё год не сможет, есть – ему  мамино молоко нужно! Да и молоко-то  это непростое. А сорок процентов жирности…

- Что же делать?

Все замолчали.

Но думать особо долго было некогда…

- Думаю, звонить надо,- и капитан извлёк мобильник.                                                        Вскоре были обзвонены два дельфинария… И везде одно и тоже…

« Нет…нет, — отвечали в городе, в городском дельфинарии, — нам его не выкормить!».

« Где мы  возьмём столько молока?»  — отвечали в другом.

И только с третьего захода появилась надежда. Это в третьем дельфинарии некий прапорщик сказал, что подумает…

- Привозите в Балаклаву – пропищала трубка.

- Ура! Ура! Ура!

Больше всех радовалась Ксюша. И  Татьяна! И Светлана. И Ольга. И Таня маленькая.

Мужики были сдержаннее… Но всё же скрыть радость было невозможно.

- Только должен вас огорчить, друзья мои, -  кэп обратился ко всем сразу. — Специалист сказал – надо срочно в Балаклаву. Больше суток ему в таких условиях не продержаться!

- В Балаклаву, так в Балаклаву – подвёл черту Жорж…

- А как же мыс Айя? – Татьяна маленькая слегка недовольно уставилась на кэпа.

- Да к бисам тот отдых, если дитё загубим? – воскликнул Тарас.

- Это общее мнение?

- Общее…

- Тогда в путь!

- Вы мне только скажите, как его судьба сложится, — это обратилась к кэпу женщина.                                            Та, что так неожиданно изменила курс судна.

- А как Вас зовут?

- Галина…Мы тут, в скалах отдыхаем…Так не забудьте!

- Не забудем!

И она, помахав рукой, точно большая рыба – русалка нырнула в голубую воду залива…

Яхта легла на обратный курс…

- Жаль, конечно, — это как-то отвлеченно изрекла Таня маленькая… -  в Затерянный мир мы так и не попадём! А так мечталось…

Юра опустил голову и  ничего  не сказал… И никто ничего не сказал.

- А в Затерянный мир сходим завтра… и бесплатно… Если публика, конечно, не против, — кэп сказал это негромко, как-то вроде бы ни к кому не обращаясь. Он встал и передал штурвал юнге. А сам спустился внутрь яхты.

Все настолько были удивлены, что никто не проронил ни слова. И каждый думал о своём. И яхту посетило удивительное… общее для всех, «нечто». Что и словами было трудно выразить. Но именно сейчас,  в этот момент, все почувствовали, это: « вот, вот сейчас, все мы стали самими собой…вот так и должно быть…». И каждый понимал, что слова  были неуместны. Это и было счастье… И долго, долго  плыла яхта. И  долго, долго никто не проронил ни слова. И только дельфинёнок изредка плескался хвостом в своей новой колыбельке. Да слегка приглушённо урчал двигатель под палубой судна. Каждый думал о своём. Ветер слегка изменился и стал попутным…

-Фордак, — сказал юнга и посмотрел на отца…

- Сможешь?

- Сам – нет, а если, — мальчик взглянул с надеждой на  Ляксея…

- Вот этот конец – и через лебёдку, – сказал мальчик и подал Алексею шкот, довольно толстую верёвку. А сам подготовил прямой алый парус. Он был не совсем прямой, а в виде трапеции, широкий снизу и узкий в верхней части…

- Готовы? – спросил юнга.

- Готов! – с азартом ответил Ляксей.

И в следующий миг шелковистый, огромный алый парус, трепеща на ветру, сопротивляясь, с восторгом и напором, взлетел под топ мачты, взял ветер, выровнялся и напрягся, как струна. Яхта пошла заметно быстрее и мотор тут же затих. Он был не нужен.

Лёша ещё дожимал лебёдкой парус, и в этот момент тихо прошла, будто проплыла рядом Светлана…Она тепло, даже с некоторым восторгом одарила Ляксея слегка насмешливым взглядом. И нырнула под  парус. Туда, на нос яхты, где никого теперь не было. Только  бушприт и бескрайняя  линия горизонта. И редкие розоватые облачка,  вдалеке,   над самым морем.

Она держалась обеими руками за реллинг.

- А помнишь, такие же облака провожали нас… в то лето… на Тарханкуте? – чуть слышно сказал Алексей…

Светлана вздрогнула от неожиданности. Но скрыть слёзы ей уже не удалось… Она слегка повела головой, словно  можно было скрыть  эти слёзы…

- Помню, -  одними губами, едва слышно, ответила она… Всё помню…и вспоминаю каждый…- она замолчала.

- А закат помнишь?

- И закат помню, и чайку, и место наше, и палатку…и даже книгу, которую ты читал…  А я ревновала…

- Правда, помнишь?

- Паустовский «Время больших ожиданий». Какая я смешная была… и глупая…Мне всё казалось – неужели книга дороже,  чем я? Чем мои губы… мои ресницы… Руки мои…Что я тогда понимала? А ты отмахивался от меня  …

- Молчи, — Алексей коснулся ладошкой её губ…

- А ты стала ещё лучше, чем была…

- Правда? – она с надеждой, и в то же время с иронией взглянула прямо в глаза его…

- Чистая правда… А где живёте, как квартира наша?

- Продала я квартиру,- она виновато, так знакомо пошевелила губами, как могла и делала только она, когда в чём-то была неправа. Не было сил смотреть на всё наше… Первое время  ревела целыми днями… Вот и продала…А на деньги эти купила другую квартиру. Да, ещё дело своё раскрутила. Вот, как видишь, не бедствую теперь…

- Зачем ты вытурила меня, коль ревела, говоришь? – Ляксей обнял Светлану за плечи.

- Дура была… Ах, какая же я была дура…Да и что же я тогда понимала в жизни? Сколько соблазнов? Квартира, алименты, дочка! Новая жизнь… А на другой стороне весов муж с мифическими целями в жизни, нищета.  А любовь…казалось… покинула наш дом.

- Казалось?

- Ай нет? – она попыталась повернуться, чтобы взглянуть в глаза, но Алексей крепко сжал руками её плечи. И она  почувствовала, как горячая слезинка, упала на её загорелое плечо. Она резко повернулась, и, обвив его шею руками, сама  не понимая как, слилась с ним в горячем, долгожданном поцелуе.

- Ты прости меня, Лёшка, прости, дуру. Что я тогда понимала? Что мы понимали?  Разве знала я, кто меня к разводу толкал и зачем? Когда Союз рухнул – только тогда и дошло до дуры…  Валили семьи, валили Союз…Стыд-то какой. Да и кто нас учил – как жить? Что такое женщина, что такое мужчина? Что такое род наш? Что такое Родина… А ты ведь столько раз   говорил мне всё это.

- Неужто, всё помнишь?

- Всё, до последнего слова твоего.  До последней строчки. А я ведь письма твои сожгла, а память всё помнит… Только вот помнить и понимать не одно и тоже… Простишь ли меня, дурёху наивную…

- За что же мне тебя прощать… Да знаешь ли ты… Что нет на всём свете большего чуда природы, чем есть ты? Мне порой даже кажется, что во всей вселенной, не с чем тебя сравнить… И как думаешь ты, почему я один?

- Парус долой, — услышали они громкую команду кэпа. Блок взвизгнул, и парус начал медленно опускаться. Юнга юркнул под кромку и вежливо сказал

- Надо бы…

- Ясно, — они все втроём протиснулись под парус.

Юра, по команде кэпа, осторожно стал опускать грот. А юнга и Алексей, вместе дружно и с азартом,  сражалась с бьющимся алым полотнищем. Оно не хотело терять ветер и билось в азарте борьбы.  Но вскоре уже лежало , укрощённое опытной рукой юного моряка.

В Балаклаву яхта вошла тихо, при убранных парусах и медленно, как живая, осторожно коснулась причала.

Когда народ вышел на пристань, все, не сговариваясь,  как-то плотно сгрудились вокруг Жоржа. И молча, смотрели на кэпа, на его юнгу, точно ожидая каких-то важных слов. И в то же время боясь, что слова могут всё испортить…

Серж Крылов вышел на причал. Все женщины кинулись в объятия. И было это так тонко, осторожно и уместно…

- Завтра в восемь,- только и сказал кэп, — А о нём не тревожьтесь (он кивнул в сторону дельфинёнка) – Позаботимся, верно, сын? – Он второй раз за рейс  обратился к сыну при помощи слов.

- Верно,- ответил мальчик.

- А дельфинёнка никто не взял!- это первое, что сказал кэп утром, когда вся публика, вновь загрузилась в яхту.

- Как не взял?- Жорка искренне огорчился.

- Почему не взял…- Ксюша чуть не заплакала.

Народ загомонил, зашумел…

- Да он же погибнет!

- Он задохнётся.

- Он же с голоду умрёт…

Кэп сел на скамью у штурвала и не проронил ни слова до тех пор, пока все не умолкли.

- Докладываю, друзья мои!- он обратился ко всем, как к старым друзьям. — Оказалось, что в таком возрасте дельфинёнку обязательно нужна мама. Она его кормит молоком, кормит особым молоком. И кормит особым образом. Ничего подобного ни один дельфинарий предоставить не может…

Оказалось, что выкармливать надо более года. И, кроме того, никакая другая мать его не примет. И еще — никакая другая стая его не примет так же. У дельфинов, оказывается, всё очень строго.

-Что же делать?- Татьяна, деятельная натура, не могла смириться с неизбежным,- давайте что-то думать…

- Да мы уже думали — передумали!- и капитан рассказал народу, как они обзванивали весь город, все дельфинарии. Как надежды сменились горькой реальностью. Как его жена предложила пустить дельфинёнка в их бассейн, налить воды и кормить его из соски. Но и это оказалось невозможно: негде было взять такого особого молока, да ещё в течение года. Да и как было менять в бассейне воду, морскую воду?

- Ну и что, будем теперь смотреть,  как дитя погибнет?- Светлана даже не смогла скрыть слёз…

А Ксюша только молчала. А затем убежала на нос яхты.

А дельфинёнок доверчиво плавал по кругу в лодке. Только изредка, с шумом, выдыхал воздух через клапан на своей бархатистой, синевато-серой спинке.

- И что, никаких шансов?- Юра был расстроен, казалось больше всех мужчин.

- Шанс завжди есть!- Тарас подошел к дельфинёнку, посмотрел, подумал.

- Значит, кэп, делаем так! У вас есть акваланг?

- Есть,- был ответ.

- Тогда идём в море, на то самое место, где его нашли, и будем искать мамашу! Если она на крючке браконьера — снимем!

Эта мысль всем очень понравилась…

- А ведь сын мне предлагал сделать почти тоже — (Серж с уважением взглянул на юнгу)      — Просто выпустим дельфинёнка подальше в море. Там, где нашла его Галина…

- Ну, так и сделаем!- было общее заключение народа.

Назад, к мысу Айя,  плыли молча. Говорить было не о чем. Да и неуместно.

Когда подплыли к месту, Жорик подсел к кэпу.

- А что кэп, шанс у нашего дельфинёнка есть?- спросил он негромко. Но все его, конечно же, услышали.

- Практически нет,- ответил так же тихо Крылов.- Сколько он протянет без пищи? День? Неделю?

- Плохая оказалась мамаша,- это, как всегда, Таня маленькая, выдала правду-матку.  — Бросила своё дитя на произвол судьбы!

- Кто знает — тихо сказал кэп,- может, бьётся сейчас на крючке. Поднимает со дна тяжёлый груз, хватает воздух, а вырваться не может.

- Все промолчали…

Юра тоскливо посмотрел на горизонт и закурил сигарету.

- Ты же бросил!- сказала Таня…

- Да помолчи ты!- одёрнула её Татьяна,- займись лучше едой.- Сказав это, она подошла к Юре и тоже закурила сигарету. Все расселись у стола и почти молча, поели…

Ветер усилился… А с ним поднялась и волна. И вода стала выплёскиваться из резиновой лодки. И дельфинёнок, в такт волне, бился носиком о надутый борт, его кидало и било, и ничего нельзя было сделать.

Ксюша села рядом и ручками держала в том месте, где носик дельфинёнка бился о туго накачанный борт лодки.

Мужчины закурили…   Женщины, тоже не отстали в этом успокаивающем нервы,  но глупом деле.

Солнце уже довольно высоко поднялось на востоке и, наконец, вышло из-за скал мыса  Айя. Яхта  вышла из тени на солнце. И не верилось, что в таком солнечном голубом море, может случиться такая непоправимая беда…

- Ну что, вроде приплыли, — сказал, наконец, Лёша. – Это здесь. То самое место. Как он там, Ксюша?

- Не знаю, папа…Он совсем не двигается…

- Да не погиб, ли он?

Все собрались у лодки. Нет, дельфинёнок вяло шевелил плавниками, хотя было видно, что он очень устал. И голод, видно, сделал своё дело…

- Ну, что же, пора! — кэп подошёл к лодке, взял на руки дельфинёнка.

- Это же он теперь умрёт! – Ксюша в сердцах всплеснула руками.

- Помолчи, дочь, — тихо сказал Алексей.

- Мы не должны упустить этот шанс, — кэп сказал это, и взглядом указал сыну на свои ноги. Мальчик, как всегда, всё понял. Когда кэп  лёг на палубу яхты, чтобы удобно было опустить дельфинёнка в море, мальчик лёг отцу на ноги, тем самым создал противовес. Крымов, как-то даже виновато, посмотрел на народ.

- Ну, с Богом, — сказал он, и осторожно опустил дельфинёнка в море.

Дельфинёнок, хотя и казался совсем вялым и измученным, неожиданно резво ударил хвостом, и, слегка погрузившись в голубую воду, быстро поплыл рядом с яхтой. Он плыл очень близко, всё глубже и глубже погружаясь в голубизну моря. И, наконец, совсем скрылся в толще морской волны…

- Эх, мама…мама…! – жалобно простонал Тарас, — хиба ж ты е мама?

Все молчали, глядя туда, где только что  виднелся плавник дельфинёнка…

- Что это, — вдруг прошептала Ксюша…

Чуть поодаль, там, где плыл  должно быть дельфинёнок, вдруг плеснулась волна, и  огромный, тёмно-синий, с серыми  блестящими бликами, вдруг  показался  таинственный плавник  черноморского дельфина.

- Это же мама его! – громко воскликнула Ксюша! Мама! Это же его мама!

Рядом с большим плавником, совсем близко, показался маленький плавничок дельфинёнка. Море было прозрачно, и мама, и её дельфинёнок, отлично были видны в сверкающей, голубой, черноморской волне. И тут все увидели: едва заметный алый след тянулся за матерью дельфинёнка.  Этот красноватый дымок, был ничем иным, как алой, такой же, как у всех людей, человеческой кровью…

Ещё мгновение – и дельфины скрылись под водой, блеснув ещё раз, на прощание, своими упругими, тёмно-синими плавниками…

И дельфинёнку, и его маме, хорошо были видны из-под воды  небо, и яхта, и медленно вращающийся винт уплывающего  вперёд судна.

И хорошо были видны люди. Они стояли на корме и махали на прощанье своими человеческими руками. Они были такие разные. А улыбки у них были одинаковые: светлые и тёплые, как ласковое утреннее солнце.

Продолжение следует

- Теперь стало намного проще снять квартиру посуточно в Харькове, - сообщает Roomer.kh.ua. - Приемлемые цены, отличное качество техники и спальных мест, удобно, комфортно и всегда вовремя!

Об авторе: Сергей Аркадьевич Крупняков:
Писатель. Автор серии книг "Амазонки","Амазонки таврийские", изданных в центральных издательствах России и Украины. Капитан яхты "Гикия".
Другие публикации автора:
Автор: Сергей Аркадьевич Крупняков

2 комментариев

  1. Любопытно! Не даю оценку повести, но очевидна попытка автора разобраться в существующей оценке ценностей. Успехов!

  2. Про дельфиненка трогательно…

Оставить свой комментарий