ОСНОВАНИЕ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА часть 1

По итогам турецкой войны 1768-74 годов Россия получила выход к Черному морю и спешила усилить здесь свое присутствие. Однако турки не пропускали русские линейные корабли через Проливы. Оставалось строить корабли на месте. Задача затруднялась мелководностью Дона и его притоков, где располагались верфи. Для постройки линейных кораблей более или менее годился только Днепровский лиман, где в 1778 году и заложили новый порт Херсон со стапелями.9 июня 1782 года Екатерина Вторая писала князю Потемкину: «Прошу тебя всячески: не мешкай занятием Крыма». Светлейший представил план присоединения к России полуострова: «Естли же не захватите ныне, то будет время, когда все то, что ныне получим даром, станем доставать дорогою ценою…» Общее командование армией и флотом на юге князь предлагал взять на себя. Императрица согласилась со всеми пунктами.

8 апреля 1783 года Екатерина II ввиду постоянных нарушений Турцией условий договора подписала манифест «О принятии полуострова Крымского, острова Тамань и всей Кубанской стороны под Российскую державу».

Вместе с Крымом Россия приобрела твердые позиции в Причерноморье и весьма выгодные морские торговые пути, экономика страны получила новые возможности для развития. Но обеспечить в полной мере стратегические позиции Империи на юге мог только сильный военный флот. Его создание требовалось всемерно ускорить.

Заводимому на Черном море флоту была необходима хорошая, удобная во всех отношениях база. Таковой естественным образом стала Ахтиарская бухта в юго-западной оконечности Крыма. Знаменитый наш полководец Александр Васильевич Суворов отмечал: «Подобной гавани не только у здешнего полуострова, но и на всем Черном море другой не найдется, где бы флот лучше сохранен и служащие на оном удобнее и спокойнее помещены быть могли». Императрица в одном из рескриптов писала: «Присоединение сея гавани поставляем Мы выше всякого сомнения или спора с чьей бы то стороны не было».

Еще в ноябре 1782 года в Ахтиарскую бухту вошли фрегаты «Храбрый» и «Осторожный», прибывшие из Херсона. Берега бухты были пустынны, «все место было дико и покрыто мелким дровяным лесом и кустарником». О старожилах этих мест – греках, выведенных с полуострова за четыре года до этого, – напоминали лишь остатки небольшого селения, находившегося вблизи средневековой крепости в Инкермане, и пришедшие в запустение пещерные церкви Вознесения Господня, Святого Георгия и Святой Троицы, располагавшиеся близ небольших, уютных балок по берегам бухты.

На северном берегу бухты находилась татарская деревушка Ак-яр («Белый овраг») из 9 мазанок, жители которой разбежались при появлении русских. Фрегаты стали на якоря близ этого места, а в оставленных домах временно разместились их экипажи. Матросы построили для себя небольшую казарму, вырыли четыре колодца. В соседней балке начали килевание судов – наклонили их на борт для очистки днища и киля от наросших ракушек и водорослей. В течение зимы моряки промерили глубины бухты, составили ее описание и карту. Теперь, после проведенных обследований, сюда можно было перебазировать боевое ядро флота.

11 января 1783 года Екатерина II подписала рескрипт о введении должности командующего Черноморским флотом. Таким образом, этот день – 22 января по новому стилю – явился днем рождения Черноморского флота. Первый командующий флотом вице-адмирал Федот Алексеевич Клокачев отменно проявил себя в Чесменском сражении, в чине капитана 1-го ранга командуя линейным кораблем «Европа», 7 лет возглавлял Азовскую флотилию. Он отличался личной храбростью и был не только опытным моряком, но и хорошим организатором.

Командующему необходимы были помощники. «Мы не преминем назначить и прочих флагманов в команду его», – говорилось в указе Императрицы. Поэтому сначала в команду Федота Клокачева отправились герои Чесмы контр-адмиралы Томас Мекензи и Роберт Дугдаль, а следом за ними, по повелению Ее Императорского Величества и решению Адмиралтейств-коллегии от 6 апреля, – произведенные в капитаны 1-го ранга Марко Войнович и Панаиоти Алексиано, отличившиеся в боевых действиях в Архипелаге.

В начале мая Клокачев получил ордер с предписанием принять под свое командование не только флот, но и Херсонские верфи, оказавшиеся в запущенном состоянии. Увиденную им в Херсоне картину Клокачев описал вице-президенту Адмиралтейств-коллегии графу И.Г.Чернышеву: «…корабли нашел в малом построении, паче что еще и недостаточно к строению всякого звания лесов… В проезд же мой довольно количество видел лесов, разбросанных при речках в воде, из которых от давнего лежания без бережения много совершенно сгнило. Был я во всех магазинах, чтобы видеть припасы, материалы, однако неожиданно сыскал почти порожние… словом сказать, сей порт нашел и в бедном, и в беспорядочном состоянии». Потемкин писал Екатерине, что один мастер корабельный – честный человек, прочие все были воры.

Императрица предписывала к началу 1783 года закончить постройку семи линейных кораблей, но на стапелях находился лишь один (1), заложенный  еще 26 мая (7 июня по новому стилю) 1779 года 60-пушечный  корабль «Екатерина» с наполовину прогнившей обшивкой. Руководил строительством талантливый корабельный мастер С.И.Афанасьев, но из-за плохой организации работ выпуск корабля затянули на целых 4 года (2). При  тимберовке (капитальном ремонте) корабль переделали в 66-пушечный, поменяли и название: «Строящийся здесь корабль, хотя прежде и был назван «Екатерина», но князь Григорий Александрович ныне наименовал «Слава Екатерины», писал в Адмиралтейств-коллегию Клокачев.

«Доношу, что первый корабль спустится «Слава Екатерины», – восторженно сообщал Потемкин Екатерине первого июня из Херсона, – позвольте мне дать сие наименование, которое я берусь оправдать и в случае действительном».

Прежнего командира Херсонского порта Потемкин сместил, а на его место временно назначил Марко Ивановича Войновича, «известного храбростью и честностью, командира строившегося корабля «Слава Екатерины» (историк флота А.Соколов, ХIХ век).

Канцелярская работа в конторе Марко Ивановичу, боевому офицеру, была тягостна, он даже слегка посетовал на свою участь в письме графу Чернышеву: «Вашему Сиятельству небезызвестно, что я определен командиром на корабль «Слава Екатерины», который однако ж еще на берегу; сверх того сижу здесь и за красным сукном подписываю указы, определения, промемории и кладу резолюции, да и разные подряды делаю; и хотя я никогда не думал матросскую свою любезную должность мешать с приказными хлопотами, но вижу, хотя и скучно, но не дурно знать, как поворачивать нашею братиею. Однако ж, со всем тем с нетерпеливостью ожидаю своего приемника капитана над портом, чтоб паки о любезном своем ремесле думать, к коему привык и которое для меня столь лестно».

Наконец, в конце июля его в Херсонском порту сменил прибывший по именному указу Императрицы капитан 1-го ранга А.П.Муромцев. Марко Иванович вернулся на прежнюю должность и принял участие в спешной достройке  «Славы Екатерины» – и 16 (27 по новому стилю) сентября  66-пушечный  корабль, как  писал  Клокачев, «в присутствии Его Светлости принца Фридрих Вильгельм герцога Виртемберх-Штудгардского и прочего здешнего общества; при помощи Божией спущен на воду благополучно».

Но еще в начале месяца в городе стала распространяться чума. Интенсивность эпидемии в Херсоне была пока незначительной, но вице-адмирал Клокачев уже не решался отправлять корабль «Слава Екатерины», дабы исключить возможность занесения чумы в Севастополь.

В городе и на верфях был установлен карантин. Начали проводиться примитивные профилактические мероприятия. Эпидемия усиливалась. Несмотря на сложную военно-политическую обстановку, требовавшую продолжения строительства кораблей, вице-адмирал Клокачев в октябре дал указание полностью прекратить работы и все силы бросить на борьбу с чумой. Однако вскоре после этого он сам скончался от болезни. С прекращением работ все команды были выведены в степь. При катастрофической нехватке врачей их функции принимали на себя командиры.

Доктор Э.В.Дримпельман ярко живописал картину происходившего: «Команда наша, пробыв в дороге целых два месяца и пройдя от Петербурга 1800 верст, прибыла, наконец, в Херсон. Уже за несколько верст до самого города дым и пар, застилавший на большое пространство небосклон, не предвещали ничего хорошего. Чем дальше мы подвигались, тем грознее становилось зрелище. Повсюду нагроможденные кучи всякого мусора, который надо было поддерживать в постоянном горении, чтобы посредством дыма и пара сколько-нибудь отнять у зараженной атмосферы злокачественную силу. Но все это нисколько не помогало: чума продолжала свирепствовать среди несчастного населения Херсона.

Мои спутники – команда моряков и рекрут – вступили в город. Был зделан смотр, и солдат разместили по квартирам. Меня назначили в устроенный в двух верстах от Херсона и определенный для приема зараженных карантин, в котором уже погибло несколько врачей.

Здесь увидел я страдание, отчаяние и уныние среди нескольких сот людей, положение которых настоятельно требовало сочувствия того, кто едва был в состоянии подать им помощь. Им нельзя было и помочь, так как болезнь уже слишком развилась.

Мои молодцы-рекруты, хотя большинство их прибыло в Херсон здраво и невредимо, все почти перемерли. Прибытие их совпало как раз с тем временем, когда поспевают арбузы, дыни, огурцы и другие произведения полуденной России; они продаются на Херсонском базаре в бесчисленном множестве и по невероятно низкой цене. Прелесть новизны и приятный вкус этих продуктов соблазняли новичков. У них началась диарея, которая в соединении с постигшею их чумою неминуемо должна была приводить к совершенному истощению».

Новый командующий Черноморским флотом вице-адмирал Яков Филиппович Сухотин для прекращения чумы учредил комиссию, которая, возымев свое действие, локализовала эпидемию. К концу года чума начала отступать. Вскоре карантин был снят. Оставшиеся в живых люди выпущены из него и отправились по домам. Перед возвращением на место жительства обмывались уксусом, а все платье было предано огню, чтобы снова не вызвать только что прекратившейся болезни.

Жизнь в Херсоне продолжилась, и можно было уже безбоязненно общаться. Офицеры переехали жить в город. Возобновились обеды и балы. А Марко Иванович у себя  на  квартире  силами  офицеров  устроил  театр. Спектакли любили посещать полевые генералы, особенно часто бывал граф Де Бальмен. Представления помогали людям отрешиться от недавно пережитых горестей.

За успешную деятельность в борьбе с эпидемией Марко Войнович объявил благодарность капитану Федору Ушакову:

Приказ командующего флотской дивизией Капитана 1 ранга М.И. Войновича с объявлением благодарности Ф.Ф. Ушакову за успешные мероприятия по борьбе с чумой. 17 декабря 1783 г.

По 6 пункту приписуемую от Господина Главнокомандующего за совершенное Господином Капитаном Ушаковым пресечение всекрайним и неусыпным его старанием по команде своей между служителями заразительной болезни искреннюю благодарность, похвалу. Что донесется и к главной команде с должною рекомендациею. О чем ему, Господину Ушакову, чрез сие и объявляется.

Марк Войнович

P.S. Установленный Господином Ушаковым по порученной ему команде к сбережению от заразы служителей порядок действительно состоит и употребляемые во всем означенном, как в описании изъяснено, к прекращению оной, способы производились; и ныне тож соблюдаются, в чем я и свидетельствую.

Марк Войнович

Вследствие этого, указом от 22 сентября 1785 года Ушаков был награжден Св.Владимиром IV степени – это был его первый орден. Награждение дало заметный толчок дальнейшей карьере Федора Ушакова во флоте.

Командующий флотом Сухотин 6 июня 1784 года писал графу Чернышеву: «…корабль «Слава Екатерины» поставлен совсем на камели и сегодняшний день, конешна, должен отсюда отправиться. Медленность при постановке оного, думаю, произошла не отчего другого, как только от того, что находящиеся здесь мастера и подмастерья в таковых случаях никогда не бывали…».

И далее: «Вашему Сиятельству имею честь донесть, что тот корабль от Херсона отправился на другой день, то есть 7-го числа, а 13-го числа с Божией помощью все мелководы благополучно перешел… Я Вашему Сиятельству не описываю трудностей, бывших при сем случае, в рассуждении быстроты воды и первого опыта. А только благодарю Бога, что он мне помог сие окончить благополучно. Теперь приготовляют к постановлению мачт, а камели возвращаются в гирлы, дабы на оных перетимберованной здесь фрегат «Херсон» чрез мелкость перевесть, которой сего числа на бару для постановления на камели отправился. О чем, донеся с глубочайшим моим высокопочтением и преданностью всегда пребываю. 17 июня 1784 года, Херсон. Вашего Сиятельства Милостивого государя всепокорнейший слуга Яков Сухотин».

По Днепру могли пройти суда с осадкой не более 8 футов (2,4 м), но даже без артиллерии и оснастки «Слава Екатерины» имела осадку 16 футов (4,8 м), поэтому недостроенное судно на камелях (плотах), соединенных попарно канатами для подводки под днище корабля в целях его приподнятия, перевезли в Глубокую пристань под охрану Кинбурнской крепости. Здесь его дооснастили (наряду с традиционными прямыми парусами поставили новомодные косые) и установили вооружение: вместо полагавшихся по штату 30-фунтовых пушек посчитали возможным обойтись имевшимися в наличии 24-фунтовыми, которые «столь малую имеют разность, что с таковою же пользою в действии употребляемы быть могут».

В конце августа корабль «Слава Екатерины» в сопровождении фрегата «Херсон» появился перед турецким Очаковом в устье Днепра.                «Прибытие корабля к Очакову турков весьма потревожило, а особливо увидя оный не нагруженный, но напоследок были спокойны и ласковы и какие надобны были удовольствия с очаковского берега ни в чем не препятствовали, а с великим удовольствием и учтивостью брать позволяли, не мало ж тому удивлялись, как такую машину через мелкость перетащили и что они сего никак не ожидали, что можно то было сделать. По первой посылке с корабля на берег очаковский генерал губернатор присылал на корабль двух офицеров поздравить с прибытием, а напротив того и с корабля посланы были к паше два офицера, которые были приняты по их обыкновению с церемонией и сверх угощения, надели на них по турецкому кафтану в подарок. Я не знаю, Милостивый государь, то ли у них на сердце, какова наружность. Более сего, Вашему Сиятельству Милостивому государю доносить ничего не имею. С высочайшим моим почитанием и преданностью навсегда пребыть имею Вашего Сиятельства, Милостивого государя всепокорнейший слуга Яков Сухотин. 2 сентября 1784 года. Херсон».

В последний день лета корабль вместе с фрегатом «Херсон» вышел в море и направился к берегам Крыма. А 14 сентября «Славу Екатерины» с восторгом встречали жители Севастополя. Став на рейде, корабль гулко палил из пушек, на что ему радостно отвечали стоявшие в бухте фрегаты и береговые батареи. Горожане высыпали к деревянному причалу на Николаевском мысу (где вскоре появится пристань, которую со временем назовут в честь графа Войновича). Пристав на шлюпке к берегу, Марко Иванович поднялся по лестнице на площадку (будущую Екатерининскую площадь, ныне Нахимова) и торжественно рапортовал о прибытии командиру Севастопольского порта контр-адмиралу Фоме Фомичу Мекензи (3) – своему соратнику в былом Патрасском сражении.

За успешный провод «Славы Екатерины» от Херсона до Севастополя Марко Иванович был награжден Св.Владимиром IV степени. Это была его вторая орденская награда, первую он получил во время войны в Архипелаге. В марте 1772 года 16-пушечный фрегат «Слава» под  командой тогда еще лейтенанта Войновича был послан от эскадры  контр-адмирала А.В.Елманова в залив  Лагос, к северу от острова Тассос. В заливе стояло 13 турецких  судов и одна полугалера. Войнович, подойдя на картечный выстрел, встал  против них на  шпринг (бросил якоря так, чтобы стрелять с борта) и открыл  огонь. В панике турки спешно покидали суда и спасались на берегу. От частой пальбы на «Славе» разорвало 3-фунтовую пушку — Войнович был контужен и ранен осколками, а стоявший рядом матрос убит. Но бой продолжался: на берегу увидели еще батарею о четырех больших медных пушках, сбили ее, и пушки перевезли на фрегат. Из оставленных судов взяли в приз четыре больших волика, — один о 6-и фальконетах, другой о 4-х, еще один имел 2 пушки. На этих судах получено в добычу 5 тысяч килов (20,5 т) пшеницы и 2 тысячи мешков табака. Еще 4 судна сожжены, 2  разбиты  и  потоплены (4).                                                                                                                    За эту операцию лейтенант Марко Войнович 8-го сентября того же года был  награжден орденом Св.Георгия IV степени, Всемилостивейше  пожалованном ему по аттестации адмирала  Г.А.Спиридова, о чем есть  запись в «Реестре господам Генералам, Штаб и Обер-Офицерам, тем, кои  получили, за отменную против неприятеля храбрость, ордена Святого  Великомученика Георгия Победоносца»: «За храбрость и мужество, оказанные  во  время  командования  его  небольшим  судном  при  устье Дарданельского канала  и  вдоль европейских берегов, где он  атаковал  неприятельские суда  под  батарейными  пушками  и  овладел  из  них  четырьмя  с  грузом, потом, зделав десант  на берег, отбил  у  неприятеля 4 пушки»,— за подписью графа Орлова. В числе других офицеров, Войнович получил орден со старшинством – в реестре Екатерина Вторая сделала приписку: «Старшинство их почитать с того дни, как получили кресты от Графа Алексея Орлова».

С прибытием в Севастополь началась непростая служба на Черном море. Постоянное ожидание нападения турок на Крым заставляло держать все наличные суда в боевой готовности и в крейсерствах. Плохое состояние кораблей, сильные штормы на море, недостаток в снабжении, отсутствие оборудованных баз, периодически вспыхивающие эпидемии – все это требовало неусыпных забот и внимания.

Но были и светлые стороны. О житье-бытье в ту пору в Севастополе рассказывает Дмитрий Николаевич Сенявин (будущий знаменитый адмирал), бывший тогда адъютантом контр-адмирала Мекензи: «Зиму провели мы довольно весело. Адмирал назначил для благородного собрания большую пустую магазейну, все и скоро мы в ней к тому приготовили, музыка своя, угощение зделали дешевое, и мы три раза в неделю бывали все вместе. В свободное время занимались разными охотами, имели хороших борзых собак… итак, день в поле, другой с ружьем за дичью или ловили рыбу неводом, удили наметом и острогою. На последние два средства потребна ловкость и искусство, а так как Севастополь издавна не был никем обитаем, то заливы его зделались убежищем рыбам и плавающим птицам, которых мы нашли в невероятном множестве.

Ко всему этому адмирал наш очень любил давать празднества и  беспрестанно веселиться, что была также страсть его. В каждое воскресенье  и торжественные дни  у  него обед, а ввечеру бал. Ни  свадьба, ни  крестины  и  даже похороны без присутствия его не обходились, везде он бывал, а  потом  у  него все обедают и танцуют всегда почти до рассвета».

Назначенный младшим флагманом, Марко Войнович в июне 1785 года выходил  с эскадрой: «Слава  Екатерины» и 6 фрегатов, — в плавание для «экзерции» до Кафы (Феодосии), «а оттуда к  противной стороне на вид мыса Гаджибея». К концу навигации эскадра получила солидное пополнение: из Херсона пришли два больших фрегата и линейные корабли «Святой Павел» и «Мария  Магдалина» капитанов 1-го ранга Федора Ушакова и Бенджамина Тизделя, произведенных в данный чин при спуске судов на воду.

Новый, 1786 год всем обществом дружно и весело встречали у контр-адмирала, а 1-го числа продолжали пировать у Марко Ивановича. Но 10-го января произошло печальное событие: контр-адмирал Мекензи неожиданно скончался. (Недостаток средств, настоятельные требования жизни и службы, для удовлетворения  которых Фома Фомич не жалел не только сил, но и  отчасти своей репутации, не останавливаясь перед формальными  упущениями для достижения лучших результатов, дали повод к обвинениям  контр-адмирала в неправильном расходовании казённых сумм; все это преждевременно подорвало его здоровье). Хоронили контр-адмирала, героя  Чесмы и Патраса, «с большой церемонией и пальбой пушечной».                                                                                                                         Новым командиром Севастопольской эскадры и порта стал капитан 1-го ранга и кавалер граф Марко Иванович Войнович.

Если вас интересует увлекательная и интересная народная забава — рыбная ловля, то вам обязательно стоит посетить такое место как рыболовная база в Астраханской обл. Рядом дельта Волги, раскаты Каспия, с. Вышка. Здесь вас ждет незабываемая рыбалка и уникальный отдых!

Об авторе: Павел Войнович:
Архитектор-реставратор.
Другие публикации автора:
Автор: Павел Войнович

11 комментариев

  1. Спасибо за статью. Открыла для себя много нового и интересного.

  2. А теперь источники укажи…

  3. Спасибо Вам за работу,Павел! Очень интересно! Удачи Вам!

  4. У меня написан трёхтомник по закладке Севастополя и флота. Опубликован. Его вычитала кафедра истории МГУ.
    Кто такой «Войнович»? Откуда появилося некто «павел».
    Он пишет, уважаемая Елена, не опираясь на источники.
    А для историка — это весьма важно.

  5. Хлопцы, вы оба пишите хорошо. Подход только разный. Один — художественные тексты на исторические темы. Другой любит более точный подход. Ну и что? Надо сварится?

  6. НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЯМ. Интересно, все-таки, задаваться вопросом «Кто такой Войнович?» на «Графской пристани»!!! Идиотизм какой-то!

  7. ЕЛЕНЕ. Не верьте, дорогая Елена, наветам на меня: библиография моей книги «Воин под Андреевским флагом» состоит из 65 ссылок. В том-то и моя сила, что я признаю источниками только архивные документы, а не пухлые тома заказных псевдо-историков.

  8. Это разные жанры. Художественные тексты — это по литературному ведомству. А раз текст подаётся как исторический, то должны быть ссылки. А их нет. Стало быть — беллетристика.

  9. Аркадию.
    Не стоит устраивать разборки на уважаемом сайте. Здесь люди читают и отдыхают душой. По поводу Войновича — есть такой у нас писатель. Считаю, достойный автор. И книгу его приобрел по ссылке. Спасибо ему.
    Что касается вас, то с удовольствием читаю и вашу работу, Аркадий. У историков подход всегда был разный. И спорят они часто. Однако, не оскорблять же друг друга почём зря.

  10. Интересный ответ Войновича: ему об отсутствии ссылок на первоисточники в данной работе, а он о 65 ссылках в другой своей работе.

  11. Согласен с Сергеем Крайновым.
    Давно наступило время прекратить
    всё это.
    Оговорюсь. Согласен с Авиатором.

Оставить свой комментарий