Мистический флот

Исповедь очевидца

Исчезать, как в черной дыре пространства, в силу свойств различных по природе вещей, особенность имеют не многие.

Все-таки законы физики, еще на тела и там всякие предметы, на планете Земля действуют.

Правда, есть некоторые закоулки и организации, в пределах которых, эти законы действовать перестают. Особенно это становиться заметно, после некоторых случайных погружений и изучений косвенных признаков наличия свойств в этих организациях.

Вот недавно столкнулся с таким свойством.

Был, скажем, человек. Был и попал в тень действия организации и… пропал.

Нет человека. Загадка!?

Нет, правило!

Но это организации — единственные по своей природе, таких не много, и все о них знают или делают вид, во всяком случае, догадываются. Оно то и понятно, это те структуры, сами по себе к этому действу предназначенные. Скажем прямо, на то они и созданы — чего пенять, коли рожа крива.

Но есть такое. Чего уж тут?!

Другое дело, организации, о которых и догадаться трудно, что такое может происходить в действительности.

Возьмем, например, славный наш, не побоюсь этого слова, легендарный, Bоенно-морской флот, или Bоенно-морские, так сказать, силы.

Когда слышишь эти гордые слава: « Слава ВМФ! » — сердце замирает!

Сразу видишь летящие по поверхности океанов белоснежные клиперы, разные там бригантины, фрегаты. На мостиках стоят в белых кителях сурово-бронзовые капитаны, вглядывающиеся в бескрайние просторы горизонта, на реях в белых робах, с серьгой в ушах здоровые, босоногие моряки, работающие отважно на страшной высоте и поющие песню про жизнь на море.

Такая славная картинка, приводящая всех в состояние экстаза и гордости за наш ВМФ!

В кубриках и в каютах на «Вы!», в кают- компании и на мостике, только по «имени и отчеству». Если тебя «на…», то ты смиренно другую щеку — «на»!

За столом, в правой руке — нож, в левой — вилка. Вилка к рыбе одна, к мясу – другая, к ананасам и рябчикам разным – третья! Вино – только марсала, в крайнем случае, херес.

Из-под обреза рукава кителя — белоснежный сантиметр рубашки. С запонкой! Сленг морской: там, где у них рАпорт, у нас РапОрт. Там где кОмпас, у нас КомпАс! Там где порог, у нас Комингс. Где у них «на х..», у нас «на хер» и, главное, с мягким грассированием.

Никакого хамства, мата нет, так просто, привычная вязь из словосочетаний давно уже потерявшая смысловую нагрузку.

Опять же — образование…

Ну, конечно, не Кембридж, там всякие Вестпойнты с Аннаполисами, но твердые такие — ВМА им. Грицька Козалупы. И нас не проймешь названиями и формами, содержание важнее.

Личностные, так сказать, качества – вот то, главное, что определяет. И вот, что интересно. По попаданию в эту сферу, предметы и люди меняются, бывают, как сказано, – пропадают.

Тот, кто был, скажем, вот тут – рядом, бац, а уже и нету! Ну, это для ветеранов движения уже даже и не тайна за семью печатями, а банальная истина.

Все же от свойств материи этих организаций происходит. Полный, как говорится, фарш!

Это все из свойств, но бывает из метафизических особенностей – просто, было и вот уже конвертировался-нет!

«Такая вот идиллия и полный абзац»,- как сказал бы мой друг Гавот, намазывая толстый слой тавота на горбушку белого! Любимый бутерброд минера!

Доказательства говоришь, так их полным — полна эта самая флотская жизнь от и до…

По мелочи, от самого факта исчезновения предметов, например.

* * *

Бывает же… исчезает.

Ну, там, при погрузке на борт корабля, может по дороге в кладовую продуктов, исчезнуть пару булок свежего хлеба! Да и кто не любит запах еще горячего хлеба у себя за пазухой холщевой матросской робы?!

Может исчезнуть, по той же дороге, пак сливочного масла, но его найдут, обязательно по причине клятого характера помощника по снабжению и его, еще более, клятой жадности.

Может исчезнуть туша, небрежно брошенная, промороженная туша барана , вернее, козла, что более, по обстановке продовольственной той поры, похоже.

Бывало, ящик с консервами исчезнет в помещении машинного отделения, где найти его уже не может ни одна из собак- ищеек, с взводом караульных, изощренных в поисках и «шмоне». Найти в огромной машине ящик, что иголку в стогу сена. Потом, правда, он сам всплывал на поверхность в составе праздничного стола какого- нибудь старшины Пупкина.

Или, вот пример, дематериализации.

Большой классический крейсер, в силу своих размеров, обычно стоит на якоре и бочках, на рейде бухты. В полночь, на палубе, принимают из баркасов увольняемых после возвращения из города. Обычное построение на палубе для проверки состояния уволенных проводит вахтенный офицер на юте и служба боевых частей.

Из широких рукавов форменок, клапанов флотских брюк матросов извлекается нешуточное количество бутылок разной крепости в обильном ассортименте. Суровой рукой вахтенного офицера бутылки удаляются за борт с негодованием и последующим внушением , без наказания. Чего уже наказывать, если морячок уже наказан отъемом бутылки. Горечь обиды переполняет его душу: не удастся из горла попить еще нектара в кубрике с товарищами, в ожидании выполнения этого пируэта, тоскующими в «низах» огромного мастодонта!

Знали бы они, что все бутылки, эффектно выброшенные за борт вахтенным, после

экспроприации, падали безвозвратно не в море, а в большой сачок, закрепленный под трапом, в воде.

Товарищи комбаты, реализовавшие эту затею, после вахты на юте, дружно сдвигали свои стаканы в тостах «За море! За дружбу! За службу!» в каюте командиров батарей, на нижней палубе крейсера.

Бывало, что и материализация, как встречный процесс бытия, встречалась на кораблях тоже!

Как подтверждение учения о равновесии и энтропии во Вселенной.

Вот, после войны, как приз за понесенные потери, среди прочих объектов репарации из рядов бывших ВМС импозантного Муссолини, получен был линкор « Новороссийск», а точнее бывший «Джулио Чезаре», то есть, «Гай Юлий Цезарь» по- нашему.

Ну, линкор, как линкор, но с поправкой на судостроительные и гастрономические

традиции в солнечной Италии, где без вина, женщин и сицилийских мафиози, жизнь

скучна и пресна. Получили и освоили этот линкор быстро, но не во всем. Оно и понятно-

организм большой, время, дойти до деталей, надо много. Вот живут себе, не тужат, глубоко внизу, на какой-то «дцатой» палубе, в каюте младших офицеров, 4 командира групп электромеханической боевой части. Живут месяц, два, три — и вот однажды…

Любопытный трюмный заинтересовался обилием тонких трубок, опоясовавших латунный, блестевший от сияния тусклых ламп в каюте, как яйца у боцмана, умывальник. Одна трубка, разобрались, была для наполнения бака пресной водой. Вторая — подавала воду горячую от корабельного котла, для стирки. С третьей возникли проблемы- пути исследования ее предназначения терялись в хитросплетениях пучков других, более толстых, на подволоке огромного, как станция метро, машинного отделения. Тупик, неизвестность и интрига не понятого, томила острый и любознательный ум командира «трюмных» постоянно! Но, как уверяют философы, рано или поздно: «все тайное становится явным»- в доковом ремонте понадобилось заменить механизм в машинном отделении. Палубу вскрыли и тут наш трюмный доисследовал пути, ведущие третью трубку из каюты в таинственное пространство обнаруженной цистерны.

В удобное время, когда посторонние не досаждали ему открыть горловину, он засунул любопытную голову внутрь и… замер от неожиданного аромата виноградной лозы юга Италии.

В цистерне было вино! Много вина, судя по объему цистерны, до 5-ти тонн.

После анализа причин отсутствия божественного напитка в соответствующей трубке и устранения его нежелательного течения в другие, не стоящие того каюты, вино заструилось в нужном направлении.

И началась сказочная жизнь, полная очарования общения с этим полным искушения, но от того не менее прекрасным напитком. Вечером, когда корабельная жизнь линкора успокаивалась, а достойные члены экипажа покидали его борт в направлении берега, в каюте расцветали миражи дальних стран и наполнялись прелестными обитателями шатров пустыни. Иждивенцы каюты плыли по необычным волнам нирваны, с юношеской беспечностью и без страха за последствия в то жесткое время. Старпом, бдительно стоявший на страже повседневной организации линкора, долго не мог понять источники хорошего настроения лейтенантов этой каюты, собираясь более внимательно разобраться в причинах их веселости…

Не успел! Не дотянулся сделать и это, и многое другое…

В одну из осенних ночей октября 1955 года, линкор содрогнулся от взрыва под носовой частью корпуса и через несколько часов перевернулся, похоронив в себе более 600 человек…

Еще несколько дней водолазы слышали из корпуса, в воздушном пузыре, еле слышное пение «Варяга».

Эту грустную историю поведал мне старый моряк, один из четырех друзей каюты, сошедший на берег в ту осеннюю ночь и никогда уже, не вернувшийся к той заветной винной трубке, что как трубка мира, объединила оставшегося и ушедших друзей, на всю его долго длящуюся жизнь.

* * *

Ну, вот вам и игра судьбы, и она бывает так не понятна…

Предугадать ее выше человеческих сил и знаний. Покориться – нет желания, и статус не всегда позволяет.

Вот попал, болезный, на борт тяжелого авианесущего крейсера корреспондент « Красной звезды», весь в орденских планках юбилейных знаков, описать жизнь, как она есть. Для сохранения интриги, переоделся в матросскую робу, нырнул в нее, в эту жизнь, и… пропал.

А ведь есть куда!

Одного металла на 150 тысяч тонн, десять палуб, два скоростных лифта, самолетоподъемники. Столовых и кают-компаний – немерено, и морг — в придачу.

День проходит, два.… Не появляется!

Одних коридоров, всяких тамбуров и отсеков исходить – 20 километров, все с закоулками и глухими поворотами.

Заблудился?! Нет, утонул в обилие материала!

Вышел, бедолага, из этой исследуемой жизни через три дня — глаза круглые, весь взъерошенный, мычит, хочет что-то сказать, но не может: переполняют эмоции и обилие впечатлений.

Но один вопрос, все-таки, успел задать большому замполиту, заикаясь: «А ч-ч-что, у всех м-а-а-а-тросов сла-а-а-авного крейсера ш-ш-шары зашиты в к-к-к-крайнюю плоть ч-ч-члена?»,- и убыл с корабля.

Так и свезли на берег с невысказанным материалом!

А ведь накопилось за три дня, надо думать на Пулитцеровскую премию — не меньше!

Большой замполит, человек не глупый, понял намек-вопрос, и чем ему грозит баловство шарикоподшипниками, у вверенного ему экипажа. Доклад пошел наверх и остановился на утреннем докладе у командира соединения. Примерно такой же вопрос задал

адмирал, глядя на флагманского доктора. Доктор, выслушал упрек и, восприняв его как указание к действию, построил на палубе крейсера 1500 человек, с требованием предъявить «достоинство» каждого к осмотру. Результат были удручающим. Порядка 300 человек стояли с зашитыми шарами — веяния моды были налицо, тьфу, на виду у каждого.

Докторов это только раззадорило!

Проведя ряд блестящих операций в условиях корабельного лазарета, доктора избавили экипаж крейсера от идеологически чужой скверны, а славный крейсер от подозрений в разлагающем влиянии Запада.

Но этот пример, так сказать, со счастливым концом.

А вот с печальным!

Приехал корреспондент той же « Красной звезды» описать, по горячим следам, места недавнего пребывания Генсека Брежнева Л. И. на борту крейсера управления Тихоокеанского флота, и угораздило его выйти на артиллерийскую стрельбу по морской цели в море.

Полез, любознательный, в носовую 3-х орудийную 152- мм башню, чтобы «изнутри» все танцы с телодвижениями описать.

А на правом орудии, при стрельбе, моряк расчета дослал новый снаряд, при еще не состоявшемся старом, предыдущем выстреле.

Как такое возможно, спросите? А просто блокировку, поправку «на дурака», отключили для увеличения скорострельности и все. На всех орудиях! Мало ли, что там техника определяет эту возможность. Как сопротивляться морячку, если вся политическая, да и командная настройка сотрясается от желания пятилетку в 4 года, годовой план за полгода, положенный норматив сократить до минимума или вообще наплевать …

Сказал командир с политработниками: «Увеличить скорострельность»- вот и увеличим. Партия сказала, комсомол ответил – Есть! Нам на все наплевать!

Наплевали!

Зарядную часть и открыли, а тут выстрел. Весь расчет башни и наш корреспондент – сгорели! Башня ведь закрыта наглухо, бронированная дверь закатана, вентиляция отсосать дым и угарный газ не успевает. Пламя, температура – ад!

Всего –37 трупов только в башне, не считая еще в нижних боевых постах.

Были люди — нет людей!

Метафизика.

Была возможность оказаться там же, но график отпусков отвел и спас.

А число, между прочим , 13-е, месяца июня, 1978 года. Как тут не задуматься? А если еще и напрячься, то можно вспомнить и «отмотать» 5 лет назад.

Тоже, 13 июня, только 1973 года. Гидрографическое судно «Академик Берг» протаранило атомную ракетную подводную лодку, ночью, в надводном положении, после ракетной стрельбы у побережья Приморья. Лодку спасли — выкинув на мель, но экипаж второго отсека, 27 человек, погибли, задраившись изнутри и не допустив затопления других, смежных отсеков лодки. Но и там, в удушающей темноте с парами хлора, не было все однозначно. Одни отбивались у замков люков, не допуская их открытия, другие пытались открыть переходной люк в соседний сухой отсек, и хоть на минуту вздохнуть полной грудью, не думая о последствиях.

Петля судьбы замкнулась, будто кто-то специально судно с именем адмирала – подводника Берга, долгое время служившего на лодках штурманом, вывел в море и нашел атомоход для его потопления!

Вот и 13-е число, опять!

В результате этих загадок, две могилы на двух кладбищах, с монументами. Идут пароходы – гудят, летят самолеты – приветствуют, проходят военморы — отдают честь!

«Редкая птица долетит до середины Днепра»,- гипербола с метафорой. Без напряжения и перелететь можно, но, что-то ведь хотелось подчеркнуть так, весомо, автору, стоя на берегу?! То ли Днепр был другим, то ли ощущение от увиденного впечатлило настолько, что и ширь реки стала казаться непреодолимой силой.

Потому ж и командир крейсера атомохода, толи маленького буксира, без разницы — в понедельник, да еще не к ночи сказано 13-го, в море не пойдет! Под любым предлогом, но не пойдет! Не потому, что суеверен, как средневековый дьяк, но, примеры есть, испытывать судьбы желания никакого! Преодолевать, хотя бы «до середины», однажды уже увиденное — не хочется!

* * *

От грустного до смешного — один шаг.

Зашел большой противолодочный корабль с флагманом на борту в столицу одной африканской, освобожденной от капиталистического ига, страны. Там, к слову, до сих пор на радостях автоматами машут, пиратствуют. На волне освобождения, значит. Уже двадцать лет!

Там от такого внимания к ним , машинами бананы, ананасы и мартышку в придачу. Понятно, что никакого сертификата не ее пригодность к проживанию в европейском сообществе не было!

Вышли в море. Флагман по привычке, все- таки адмирал, на мостике в обеденное время расслаблялся- отдыхал в кресле, в тени козырька ходовой рубки. В это время мартышка,(

кто знает, где оттачивали ее хорошие манеры?), начала швырять шкурки от банана с высоты мачты, где она отдыхала, на адмирала. То ли добавки просила, то ли внимания требовала — зря это она затеяла. Но кто в Африке знает, на что способны адмиралы в обеденный, освященный традицией, святой « адмиральский час»?

Спит адмирал, снится ему звездопад с неба, в виде метеорного дождя, и одна, нет, две звезды прямо к нему движутся, норовят на погон упасть. Улыбается адмирал, так хорошо ему от понимания этой радостной новости. Что-то мокрое упало, на лоб, опять и… мокрое!

Открыл глаза наш флагман. Над уставшим его челом свисала шкурка банана. Над головой был слышан характерный такой смешок мартышки, что сомнения отошли прочь. И так ему стало тошно от несбыточности его снов, что тоска вылилась в рев над огромной акваторией Индийского океана. Командир корабля от неожиданности сыграл «Боевую тревогу!». На антенны подали высокое напряжение, мартышка получила ожог кожных покровов и исчезла…

Думали навсегда!

Появилась она через несколько недель, когда корабль взял путь домой, а адмирал пересел на другой, осчастливленный корабель. Узнать ее было трудно, вся облезшая, шкура клочьями и… тихая такая. Где она пропадала – так и не узнал никто, но кидать шкурки от бананов не прекратила. От греха подальше, в виде подарка со смыслом, ее передали на идущий навстречу корабль в зону дежурства. Так, видимо, она и передавалась с борта на борт до полного ее исчезновения из истории вопроса.

Никто не знает ее судьбы. Дематериализовалась.

Продолжение следует

Об авторе: Петр Бильдер:
Капитан первого ранга в отставке. Живет и работает в Севастополе. Автор многих рассказов о море и моряках.
Другие публикации автора:
Автор: Петр Бильдер

3 комментариев

  1. Прекрасно написано. Вечные темы. И трагическое тоже, никуда от него. Перекликается с В. Конецким (рассказы Петра Ниточкина — медведица на эсминце «Очаровательный») Жду продолжения!

  2. Интересно. Так сказать «скрытой камерой»…

  3. Не лишним было бы назвать автора иллюстрации — Каравашкин Олег Валентинович.
    С уважением…

Оставить свой комментарий