Галина Миленина. Отрывок из романа «Жёлтая гора»

ritz1Наутро в дверь бабули постучали, Эля поспешила открыть,— на площадке стоял сосед, его бритая загорелая голова блестела, как луна, и сам он сиял, в предвкушении удовольствия от выпавшей на него неожиданно, роли феи:

—Спускайся вниз, девица! Машина подана.

Её не нужно было просить дважды, — быстро попрощавшись с бабушкой, влетев в свои растоптанные школьные туфли, она скатилась со второго этажа и увидела у подъезда такси, в котором уже сидел Игорь. Эля устроилась на заднем сиденье  «Жигули», и не поверила своим ушам, когда моряк, повернувшись к ней,  с хитрой улыбкой заговорщика, скомандовал водителю:

—А прокати нас, дружище, по свадебным салонам!

У Эли перехватило дыхание и замерло сердечко от его слов. Именно там, — она слышала это от одноклассниц, некоторые родители покупали своим дорогим дочкам шикарные свадебные платья для школьного выпускного вечера!  «Но как он догадался? Или? Или он решил жениться на мне?» — взволнованно размышляла девушка, и  её  воображение дало волю фантазиям. Но скоро автомобиль припарковался недалеко от ступенек искомого места, и Эля не успела домечтать.

Игорь вышел первым и, открыв дверцу, подал ей руку. Случайные прохожие оглядывались на парочку, вызывающую интерес, — по-детски угловатая, в несоответствующем случаю, нелепом наряде — школьной юбке и растянутой, трикотажной, потерявшей цвет от многочисленных стирок, кофте, —  юная девушка с двумя косичками ниже пояса и взрослый, дорого одетый, бритоголовый мужчина, годившийся по возрасту в отцы, но явно, не отец.

А чиф-инженер, — наслаждался неожиданным развлечением. Ну, кто бы мог вчера подумать, — когда он сходил с корабля в итальянском порту и прощался со своими коллегами, что сегодня поведёт девчонку покупать свадебное платье?! «Надо будет попросить фотографа салона запечатлеть нас вместе, когда «невеста» будет приодета. А вернувшись на пароход, «развести» экипаж и повеселиться, — женился! И пусть кок – итальянец расстарается по этому поводу и накроет поляну из наших блюд,  а то своей пастой да пиццей уже достал всех!» — подумал Игорь и решительно открыл дверь в салон, пропуская Элю вперёд. Над её головой звякнул колокольчик, сообщая о новых посетителях, и все присутствующие в зале, как по команде, повернулись на его звук.

Кроме двух ассистенток, суетившихся вокруг пары молодожёнов, в зале, за стойкой находилась хозяйка салона, — ухоженная блондинка, с высоко взбитой причёской. Её глаза расширились, брови поползли вверх,  а с губ готова была слететь категорическая фраза: «Видимо, вы ошиблись дверью!» или что-то подобное, при взгляде на вошедшую. Но, увидев того, кто сопровождал девушку, брови её приняли прежнее положение, и на лице нарисовалась дежурная улыбка. Она вышла навстречу, и  с почтением, на какое была способна, предложила услуги самого лучшего салона в городе.  Дама пообещала сделать всё возможное и невозможное, чтобы единственный (она уверена) и самый счастливый день в их жизни, был украшен фантастическим платьем от кутюр, которое сделает юную невесту неотразимой.

Эля наблюдала всю гамму эмоций, промелькнувшую на физиономии женщины, и наслаждалась. Она впервые наслаждалась положением той, которая способна платить по счетам. И даже если не она, а её спутник за неё, не всё ли равно? Она запомнит это ощущение на всю жизнь. Возможно, в эту минуту, Эля родилась вновь, даже, ещё не примерив, роскошное платье, которое способно превратить Золушку в Принцессу.

Огромное чувство благодарности к Игорю, переходящее в благоговение, заполнило её сердце. Она посмотрела на моряка, сотворившего с ней это чудо, и увидела, как он красив!

Ассистентки, тем временем, закончив с предыдущей парой, закружились вокруг них. Игорю показали на огромное белое кресло, и он расположился по-хозяйски вальяжно,  потягивая предложенный апельсиновый сок, не скрывая удовольствия от  роли «жениха», ироничным взглядом следя за действом. Две девушки  хлопотали вокруг Эли, — они по очереди подносили наряды, и то уводили её в примерочную, то выводили торжественно в зал, следя за реакцией Игоря: « А как вам это, лучше? Нет, не очень? Ну, хорошо, у нас ещё есть»…

Он думал, до прихода в салон, что ничего не понимает в женских нарядах. Ошибался. Перебрав несколько дорогих и очень красивых, остановился на изысканном платье.  Прозрачная, воздушная ткань цвета шампань нежно струилась, ниспадала вертикальными волнами, поверх жёсткой атласной юбки, прозрачный лиф с белыми крупными кружевными цветами  украшал девичью грудь, тонкая полоска из ряда сверкающих камней, спускалась змейкой по позвоночнику. «Только юной и стройной девчонке, как Эля, подойдёт такой фасон»,—  войдя в зал, сразу вычислил Игорь, но не смог отказаться от спектакля. Ему хотелось сделать и Эле, и себе подарок, продлить удовольствие. Уж она походила перед ними во всей своей красе! Это было незабываемо — зеленоглазая, курносая, юная девчонка с веснушками на носу и двумя косами, которых она явно стеснялась и принималась теребить от волнения, смотрела на Игоря с надеждой и в тоже время смущённо, ожидая его одобрения.

При покупке платья свыше энной суммы, от салона шёл подарок — туфли.

Небольшая заминка вышла с фатой, — когда определились с платьем, им предложили несколько вариантов, на что Игорь  сразу отреагировал: « Фата не нужна», но Эля так умоляюще посмотрела, что он поспешил согласиться. « А может, ей пригодится и на свадьбу?» — подумал спонсор и вынул портмоне.

Выложив, по меркам Эли, целое состояние, он взял в одну руку огромную лёгкую коробку, другой галантно открыл «невесте» дверь, и когда колокольчик снова звякнул, напомнив Эле, как она робко входила сюда час назад другим человеком, ей захотелось сейчас же рассказать об этих чувствах и своём перерождения, Игорю. Но смогла только сдавленно шепнуть ему на крыльце: «Спасибо». Она не могла ещё принимать подарки, не научена. Все свои эмоции держала в себе, но её распирало изнутри, — хотелось кричать и прыгать от радости.

—Куда едем? — спросил водитель.

—Тебя домой подвезти? — обернувшись к ней, обыденно задал вопрос Игорь, как будто никакого чуда только что не произошло, и посмотрел на часы.

—Нет, к бабушке.

Эля не хотела вот так сразу расстаться со своим волшебником и, не могла явиться сейчас с этой коробкой домой, к маме, — она всё испортит, произойдёт что-то нехорошее, — чувствовала девушка.

Они вышли вместе, поднялись до второго этажа, Игорь остановился перед дверью, протягивая коробку Эле, но она мотнула опущенной головой:

—Нет, я не могу взять.

—Как это не можешь? — оторопел Игорь.

—Вы не поняли, я сейчас не могу, пожалуйста, пусть оно полежит у вас!

—Уф! — облегчённо вздохнул, — озадачила! Ну, пошли ко мне, кофе выпьем, расскажешь свой план, я понял, он у тебя есть.

Она точно знала: не нужно никому видеть её платье и туфли до времени. Никому, даже бабушке, — та не сможет утаить от своей дочери и не захочет и не поймёт, почему нужно утаивать. А мать… вообще неизвестно, как мать отреагирует на такой вот подарок совершенно чужого мужчины. А вдруг захочет перевести его в денежные знаки и вернёт в салон, чтобы купить дочери  простенькую дешёвую  тряпочку по своему вкусу, а разницу оставить на «чёрный день», о котором всегда думает. С неё станется!

— Ну, мне, конечно, не понять причину твоих страхов, но тебе видней, — выслушав путаный рассказ Эли, заключил Игорь, смакуя ароматный кофе под хорошую гаванскую сигару, на кухне у открытого окна.

Лёгкий, весенний ветерок приводил в движение занавеску, из окна доносились  шелест молодой листвы,  голоса детской площадки, а по подоконнику осторожно расхаживал серый голубь с опущенным, повреждённым крылом, настороженно кося глазом в их сторону, готовый в любую минуту, сорваться и  взлететь.

Эля застыла над своей чашкой с кофе, и в задумчивости то сворачивала, то разворачивала яркий фантик конфеты, поглядывая на птицу.  Ей было так спокойно и хорошо сидеть здесь, рядом с Игорем, и хотелось, чтобы это не кончалось. Новое чувство безграничного доверия к постороннему человеку  было естественным и не удивляло, как будто они вот так,  вдвоём, сидели за этим столом уже не один год. Очевидно, он почувствовал состояние Эли и нежелание уходить сию минуту. Потянулся к ящику стола, достал ключи от квартиры:

— Возьми, вдруг меня не будет, и вообще, можешь приходить, когда надо,  позаниматься или телик посмотреть, места полно, не помешаешь. Правда, ко мне частенько друзья заглядывают, в таком случае мы тебе помешаем.

—Спасибо, — обрадовалась Эля, — а я могу приходить прибираться у вас, полы мыть, и даже готовить, если хотите, я всё умею!

—Я не сомневаюсь, что умеешь, Эля, но не надо. Я сам справляюсь. Если ты думаешь, что должна отработать подарок, то  зря, обижусь.

—Нет, что вы, я просто хотела тоже что — нибудь сделать для вас, но что я могу…

—Пригласи меня на выпускной вечер, скажи, что твой дядя, я вроде помню, по сценарию, девчонки должны разок станцевать с папами, а пацаны с мамами, так я вместо отца сойду?

—Конечно, приглашаю! Но для отца вы всё-таки молодой! А расскажите мне что-нибудь про море.

—Море мокрое и солёное, — ты разве не знаешь? Сама у моря живёшь — улыбнулся Игорь.

—Нет, я не то имела в виду. Ну, например, что-нибудь интересное, необычное, ваша жизнь ведь, не как у всех!

— Ну да. Это правда. Думаю, самое необычное, — это когда мы шли из Новой Зеландии, через Тихий океан и Панамский канал в Лондон. И 24 число у нас закончилось и снова началось в месте линии перемены даты. Есть такая условная линия, проходящая от полюса до полюса, по разные стороны которой местное время отличается на сутки. По сути два  дня с одной датой прожили, вроде как подарок, —  вот тебе, ещё один день к твоей жизни. Это более, чем необычно, впечатляет.

—Здорово! А ещё? Пожалуйста!

— Пришли мы однажды в Петропавловск, — ремонтироваться, а рядом с нами вторым бортом, — большое рыболовецкое судно, это такой плавучий завод, на котором ловят рыбу и тут же обрабатывают, замораживают, делают консервы. И они должны были уходить в Корею — сдавать корабль на металлолом. Ночью отшвартовались и ушли. А я тогда был мотористом и стоял вахту один. В четыре утра сонный спускаюсь в машинное отделение, как обычно делаю осмотр, прохожу на самую нижнюю палубу и обалдеваю, — передо мной большой пёс — овчарка. Я понял, что пёс вырос на судне, — потому как сам спустился, сам открыл ручки и двери, и по-хозяйски расположился в машинном отделении. Стоим и смотрим друг на друга. Вижу, взгляд у «парня» загнанный, не очень дружелюбный. Я ему говорю: «Ладно, стой здесь, никуда не уходи, я сейчас вернусь».

Возвращаюсь с миской тушёной курицы, предлагаю товарищу. Ест. Я осмотр заканчиваю, он рядом. Работы в принципе никакой — мы стоим в заводе, так что прилёг здесь же, до конца дежурства,  а он у меня в ногах устроился. После окончания вахты, поднимаюсь с ним на палубу, закрываю за нами все двери и иду в каюту. Принимаю душ, завтракаю и ложусь спать. Но уснуть не удаётся — прибегает коллега и сообщает, что у нас ЧП, — внизу в ЦПУ — центральном пункте управления овчарка держит  оборону и никого не пускает!

Спускаемся туда, а там наши ребята с сетками, кольями, загоняют бедного пса, — они его боятся, — а он их, сопротивляется отчаянно, рычит, зубы оскалил.  Я попросил всех уйти и оставить нас вдвоём. Ну, ушли все. Я присел напротив него на корточки, ладони показываю: «Видишь, ничего нет, не обижу. Нельзя здесь находиться тебе, пошли со мной». Он постоял немного, подумал, потом подошёл, лизнул мне ладонь и к выходу покорно. Вывел его на палубу. Причём он впереди шёл спокойно, а я за ним. Такая вот история. Потом оказалось, он у нас не один, такой «пассажир». Рыбаки, отшвартовываясь и уходя в Корею, перебросили нам свою живность на борт, чтобы корейцы их не съели.

—А сейчас он где? На корабле?

—Нет. Пока мы ремонтировались, жил. Но уходя, оставили его в порту, на нашем судне животных нельзя держать, да, и кораблём, деточка, называют большие суда, военные.

— Жаль… И я не деточка, мне уже семнадцать! — вдруг осмелела Эля.

— Извини. И куда решила поступать? Какую профессию выбрала?

— Буду писателем! — с вызовом, уверенно, ответила Эля.

— Ого, думаю, этой профессии учиться долго и сложно, — на инженера человеческих душ, как раньше было принято говорить.

— Нет, этому вообще научить невозможно, — или есть дар и ты его развиваешь или его нет и все потуги бессмысленны. Чехов, Булгаков были врачами. И гениальными писателями. Чехов в восемнадцать лет написал пьесу «Безотцовщина», а Лермонтов в двадцать пять создал «Героя нашего времени». Пушкин очень слабо учился в лицее и плакал на арифметике. Северянин, Волошин, Бунин, Шолохов и многие другие известные писатели — даже среднего образования не имели.

Тебя могут научить писать в вузе, дать тебе неисчислимое количество комбинаций из нескольких десятков тысяч слов активного словаря. Но кроме этого, ты должен обладать инстинктом передачи информации, умением наблюдать, анализировать, излагать свои мысли оригинально и глубоко.  Я конечно, окончу универ, получу диплом, но он не даст мне гарантии успеха, также как и его отсутствие не сулит провала!

— Это да. Согласен. Значит, хочешь делать людей добрее, чище?

— Делать людей не хочу. Хочу заниматься своим делом. Точно знаю, что это моё. Убийца Джона Леннона, перед тем как убить, читал  Селенджера: «Над пропастью во ржи». У него в кармане обнаружили книгу. Прочитал и стал добрее, чище?

— Правда?? Знаешь, я сейчас слушал тебя, и вспомнилась одна история: однажды мы попали в сильный шторм в районе острова Крит, зашли за него с другой стороны, спрятались в бухте, ливень шарашит сплошной стеной. Ночь. Ветер сильный. Подошли к якорной стоянке, встали на якорь.  Ливень закончился.  Я вышел на корму: стою, курю. Вдали, то ли городок, то ли деревушка огоньками светится. И чувствую, из темноты кто-то смотрит на меня. Взгляд ощущаю. Поворачиваюсь и вижу — два жёлтых круглых глаза, присмотрелся, подошёл ближе: в канатной бухте притаился маленький совёнок. Как, когда попал туда? Не понятно. Промокший, замёрзший, дрожащий, одни глаза светятся. Я взял его в руки, он даже не трепыхнулся, а сердечко так и бьётся! Положил за пазуху, принёс в каюту, завернул в тёплое полотенце и оставил на диване. Утром смотрю и не узнаю: от жалкого птенца ничего не осталось — ходит по дивану шикарная птица, распушив свои перья, вроде даже выросла — круглая, как шар, уверенная, спокойная, важная. Погладить себя дала. Позвал я ребят,  насмотрелись мы на это чудо в перьях. Потом взял её, вынес на корму, раскрыл ладони, она тут же вспорхнула и полетела к берегу. Я стоял и провожал её взглядом до тех пор, пока не скрылась в ветвях оливковой рощи. И так на душе хорошо стало, тепло. Ты почему-то напомнила мне сейчас эту совушку. Вчера такая же мокрая от слёз, маленькая, зажатая, а сегодня распушила свои пёрышки, делишься со мной, — взрослым мужиком своими мыслями, о которых я не имел представления. Мудрая маленькая сова.

Эля слушала моряка, счастливо улыбалась и влюблялась с каждой секундой всё больше и больше, и уже готова была увидеть над его круглой бритой головой, светящийся нимб…

 

 

Другие публикации автора:
Автор: Администратор

Оставить свой комментарий