Забытый долг. Роман

"Крымская Калифорния"

«Крымская Калифорния»

Автор: Член Союза писателей России Надыршин Виталий Аркадьевич

                       

 

 История, которая описана в этой книге не научный трактат о событиях, связанных с переселением евреев в Крым. Совсем нет.

 В молодом советском государстве «еврейский вопрос» претерпевал удивительные метаморфозы. Разговоры о еврейской автономии на территории Советского Союза велись постоянно, эту тему неоднократно затрагивал и Ленин. С одной стороны, здесь еврейское население получило уникальные для того времени права и возможности, но с другой – оно активно притеснялось.

Так сложилось, что в первой половине 20-ого столетия своеобразным катализатором в «еврейском вопросе» оказался руководитель Советского государства Иосиф Сталин.

Событий, связанных с еврейскими поселенцами в Крыму было великое множество – непонятных и, на первый взгляд, неразрешимых.  Они бесконечной вереницей цепляются друг за другом, создавая клубок политических и личностных коллизий.

 Современному массовому, а особенно молодому читателю, возможно, такая детализация событий и не нужна: утомительно, но знать хотя бы примерный ход тех событий не позволивших организовать компактное проживание евреев в Крыму – нужно, как и знать: а так ли уж виноват в этом Иосиф Сталин?

И время, как могло показаться, само всё расставило на свои места. Однако… 

 Не вините прошлое, господа!       

                                                        Его создавали ваши предки.

 

 


[

События, которые описаны в этой книге не строго научный трактат об истории заселения евреев в Крыму, совсем нет. Автор попытался рассказать о событиях, на первый взгляд не связанных с жизнью евреев на полуострове, но, они – события, так или иначе, отрицательно повлияли на укоренение национальной автономии еврейских граждан в Крыму.

 

В молодом советском государстве «еврейский вопрос» претерпевал удивительные метаморфозы. Разговоры об автономии на территории Советского Союза велись постоянно. Несмотря на своё отрицательное отношение  к сионизму из за его реакционности, эту тему неоднократно затрагивал и Владимир Ильич Ленин.

 

С одной стороны, в СССР граждане этой национальности получили уникальные для того времени права и возможности, но с другой – они активно притеснялось. И не последнюю роль здесь играла  Еврейская секция ВКП(б), объявившей международный сионизм «основной контрреволюционной силой» в еврейской среде. Но, та же секция активно продвигала идею организации еврейской автономии на территории СССР, делая акцент на Крым.

 

Так сложилось, что в первой половине 20-ого столетия своеобразным катализатором в «еврейском вопросе» оказался Иосиф Сталин.

 

Вопросов, связанных с поселенцами в Крыму было великое множество – непонятных и, на первый взгляд, неразрешимых.  Они бесконечной вереницей цепляются друг за другом, создавая клубок политических и личностных коллизий. Где – правда, где – вымысел? – не понятно.

 

Современному массовому читателю знать нюансы такого разграничения возможно и не требуется: утомительно.  Но знать хотя бы примерный ход тех событий и основные причины не позволивших создать Еврейскую автономную республику на крымском полуострове, нужно. Как и знать: а так ли уж виноват в этом Иосиф Сталин и руководство Советского Союза?

 

Но вот, прошло время и, как могло показаться, оно всё расставило на свои места. Так ли это…

 

 

Забытый долг

 

 

Не вините прошлое, господа!

 

Его создавали ваши предки.

 

 

 

Пролог.

 

Письмо Президенту США.                                             2

 

Джойнт.                                                                           3

 

Великая идея. Лейб Гершель.                                       6

 

Семён Гершель.                                                            20

 

Война.                                                                            27

 

Литерный № 501.                                                         34

 

Вилла «Марлир».                                                          40

 

Армянское кладбище.                                                   37

 

Конференция.                                                               51

 

Неожиданное сообщение                                            64

 

Заговор союзников.                                                      69

 

Часть вторая                                                                   82

 

 

 

Пролог

 

11.10.2013 г.

 

                                                  Президенту Соединённых  Штатов 

 

                                                       Америки Бараку Обаме.

 

                        

 

           Господин Президент Соединённых Штатов Америки!

 

Комиссия по требованию компенсаций ветеранов интернационального движения  крымско-татарского народа, борющихся за равноправие и справедливость просит вас принять наши искренние уверения в нашем самом высоком уважении к Вам лично и великому американскому народу.

 

08 октября 2013 года в Симферополе состоялось собрание Комитета по требованию компенсаций ветеранов Национального движения крымско-татарского народа, на котором было принято Обращение к Президенту Соединённых Штатов Америки.

 

Направляем Вам данное Обращение для сведения и принятия решений.

 

Копия данного Обращения направлена Президенту Украины, руководству ЕС, главам государств – членов ЕС, главам государств – членов СНГ, а также в ведущие информационные агентства мира. 

 

 

 

Ответ просим предоставить по адресу:

 

95011, Украина, АР Крым, г.Симферополь, ул. Кирова 3/5, Дагджи Т.Ш.

 

 

 

С уважением,

 

Председатель Комитета по требованию

 

Компенсаций ветеранов Национального движения

 

Крымско-татарского народа.                                                                   

 

                                                                                         Тимур Дагджи

 

Приложение 3 листа.

 

 

Вот такое письмо с Приложением на трех листах отправили крымские татары в адрес президента США.

 

8 октября 2013 года в городе Симферополе ветераны Национального движения крымских татар на своём учредительном собрании создали «Комитет по требованию компенсаций», на котором утвердили «Обращение к президенту Соединенных Штатов Америки Бараку Обаме».

 

Ветераны просили президента США от имени своего государства принести публичные извинения крымско-татарскому народу и компенсировать моральный и материальный ущерб, понесенный крымскими татарами в результате насильственного выселения их из Крыма в 1944 году.

 

В данном письме было указано, что предлогом выселения татар и других жителей Крыма был надуманный коллаборационизм[1] всех крымских татар в ходе Второй мировой войны. Да, были и такие татары, которые пошли в услужение немцам, но их было меньшинство. «Обвинять всех татар, живущих в то время в Крыму – блеф и клевета», писали татарские ветераны.  

 

Архивные документы и воспоминания очевидцев событий военного времени говорят, что в этом виноваты Соединенные Штаты Америки.    

 

 В ходе войны с фашистской Германией, США – «самое демократическое государство», воспользовавшись крайне тяжелым положением разорённого войной Советского Союза, вынудило Сталина принять решение о зачистке Крыма. 

 

«Мы ни в коей мере не снимаем вину со Сталина за всю трагедию нашего народа, – писали ветераны в письме. – Но, лично Рузвельт, руководивший тогда Соединёнными Штатами, и его окружение, несут такую же, если не большую, ответственность за геноцид крымско-татарского народа и за все убытки, понесенные им в результате депортации.

 

В 1943 году, в самый разгар войны с немцами на конференции в Тегеране президент США Франклин Делано Рузвельт потребовал от Сталина реализации проекта «Крымская Калифорния», угрожая прекращением поставок по Ленд-лизу и оттягиванием сроков открытия Второго фронта. И первый практический шаг в этом направлении, настаивал Рузвельт, –  выселение части жителей полуострова, и в первую очередь мусульман-татар за пределы Крыма. Что Советский Союз в 1944-ом году и сделал. После чего, поставки по Ленд-лизу продолжились, и, наконец-то, был открыт Второй фронт.

 

– Так кого винить в нашей трагедии? – спрашивают убелённые сединами старики. – И почему Германия выплачивает Еврейскому государству компенсацию еврейским гражданам, а о роли США в насильственной депортации крымского народа никто даже не вспоминает. Где справедливость?

 

Данное обращение крымских татар в 2013 году было отправлено в адрес правительств 71 государства.

 

Конечно, ответа не последовало и по сей день. И это не удивительно… Не может  «великая» страна  Соединённые Штаты Америки, под придуманными ими же лозунгами о демократии, развязавших в десятках стран мира войны, приносить за свои разрушительные поступки извинения какому-то немногочисленному народу, пусть и с вековыми традициями.  Ещё чего!.. Иначе придётся извиняться и перед многими другими странами, начиная с индейцев, выселенных со своих территорий и загнанных в резервации на заре возникновения самих Соединённых Штатов Америки…

 

 Ничего не напоминает в наши дни?..  Югославия, Египет, Ирак, Ливия… Цветные «революции» в Грузии, Украине, Молдавии, Венесуэле…

 

Ну, это так – отступление. Вернёмся к нашей теме.

 

Так что же это за проект такой – «Крымская Калифорния», из-за которого президент США, пусть и в мягкой форме, и с неизменной улыбкой на лице, вынудил грозного лидера СССР  Иосифа Сталина, депортировать с обжитых веками мест целый мусульманский народ? Только ли для того, чтобы заселить народ другого вероисповедания – евреев?.. Или это был предлог?

 

Давайте углубимся немного в историю.

 

Итак…

 

Часть первая

 

 

«Джойнт»

 

 

 

Все события в мире имеют множество версий

 

своего возникновения и каждая имеет

 

право на истину.

 

 

Лето 1914 года было не жарким, и потому осень – красивая, взрывная своим буйством красок и от того яркая, – поражала воображение, хотелось всё бросить и остаться навсегда в этой красоте…

 

Да, такая здесь осень – самое приятное время года на побережье Атлантического океана в юго-восточной части штата Нью-Йорк. И свежий осенний морской бриз, и ласковые солнечные лучи над островом Манхэттен[2], и вечерний променад по улицам и паркам… Красота!..

 

Но берегитесь приезжие и потерявшие бдительность горожане! Именно в это время, вы можете пожалеть о своёй прогулке по улицам Нью-Йорка или шагая в парках по ярким разноцветным коврам, сотканным из опавших листьев.  Внезапно возникший в океане ураган набросится на город и мгновенно разрушит ваше очарование природой и благостное  состояние души, в котором вы только что находились. А потом – ливень, потоки воды, и тяжёлые мокрые листья будут хлестать вас по лицу… Брр…

 

И этот каприз природы пришлось испытать двум джентльменам, беседующим на обзорной площадке только-только  построенного 40-этажного муниципального офисного здания на перекрёстке двух улиц – Чамберс-стрит и Центр-стрит. Под лучами солнца сверкая медной, словно позолоченной поверхностью, завершала этот небоскрёб монументальная восьмиметровая фигура Гражданской Славы, весьма похожей на Статую Свободы. Стоя босиком на сфере, она одета в струящееся платье, с лавровым венком, в её левой руке — пятизубцевая корона, представляющая пять округов Нью-Йорка (Манхэттен, Бруклин, Бронкс, Куинс и Статен-Айленд), в правой руке – щит и ветвь лавра, чтобы представить победу и триумф. Впечатляет!.. К тому же, в основании этого огромного делового центра проектировщики спроектировали станцию городской подземки. Именно эти новшества – метро в подвале дома и архитектурное излишество в виде огромной фигуры, выгодно отличало новое сооружение от других бетонных мастодонтов Нью-Йорка.

 

Шумное торжество, связанное с передачей мэру города Джону Митчеллу, молодому тридцатипятилетнему красавцу символического ключа от делового центра, час назад закончилось. Банкиры, лидеры партий, гости и бизнесмены-арендаторы, разбрелись по этажам. Двое соучредителей строительства – один из владельцев банка «Kuhn, Loeb & Co» Джейкоб Шифф – человек не молодой, спокойный, рассудительный, и его старый друг – далеко не бедный, слегка импульсивный, как все евреи весьма способный в своём деле, адвокат Льюис Маршалл, выразили желание осмотреть город с высоты небоскрёба, выстроенного в том числе и за их деньги, тоже.

 

И день, поначалу, был действительно прекрасным. Адвокат  разглядывал улицы Нью-Йорка, казавшиеся ему с высоты ста восьмидесяти метров серыми тоненькими ручейками с кишащими в них мальками – людьми, и громко выражал своё удивление; банкир, как более сдержанный, сидел в кресле и внимательно вчитывался в столбцы статей газеты «Нью-Йорк таймс».

 

– Уже и не верится, мистер Шифф, что строительство закончилось. Эти семь лет стройки казались мне бесконечными, – с удовлетворением произнёс Маршалл. – Надеюсь, наши инвестиции вернуться к нам. Как думаете?

 

– Надейтесь, Льюис, надейтесь, – сняв с головы старомодную шляпу, оторвавшись от газеты и скептически взглянув на возвышающееся над головой архитектурное излишество, вяло пробурчал банкир: – Меня больше волнует, – Шифф потряс перед собой газету, – события в Европе. Хотел бы я знать истинный мотив убийства этим сербским придурком Принципом наследника престола Австро-Венгрии.

 

– Узнать?.. Да, что это уже даст? Война объявлена. Россия заступилась за Сербию. Французы и англичане поддержали её.

 

– Ну, воевать-то, я уверен, будут русские. Немного французы!.. Англичане?!.. – Шифф покачал головой и усмехнулся. – Не уверен! Противники далеко не слабые с обеих сторон.  Ну, австрияки – понятно, противоречия с Россией очевидны. А какие, позвольте узнать, претензии Германии к России?  Царю Николаю и кайзеру Вильгельму, мне кажется, делить между собой нечего! Или вот – Болгария? Я хоть и не люблю русских, но чего она-то прёт против России? Забыли, как их от османов русские братушки освободили? Неблагодарные…

 

– Хочется верить в то, что выяснение между собой отношений европейских монстров не приведёт к большой крови, – перегнувшись через парапет, чтобы лучше видеть свадебную процессию, чинно входившую в это время в здание, произнёс адвокат.

 

– Вы, Льюис – адвокат, а газет не читаете? Не будет малой крови. Европа на пороге кровавых событий.

 

– А хоть и так! Без нас Европа разберётся, мистер Шифф. Давайте лучше поговорим о телеграмме из Константинополя, что пришла в конце августа. Наш посол в Турции телеграфирует о голоде наших единоверцев в Палестине. Это серьёзно! Генри Моргенто[3], которого я лично знаю, зря бить тревогу не будет.

 

– И большая сумма?

 

– Пятьдесят тысяч долларов, просит он.

 

Джейкоб Шифф задумался. Затем он отложил в сторону газету, достал из внутреннего кармана небольшой блокнот, полистал его, и произнёс: – Помочь надо, конечно. В кассе комитета, если мои записи верны, тысяч тридцать долларов наберётся.

 

Шифф посмотрел на коллегу, и добавил: – Тысяч двенадцать-тринадцать я сам выделю. Наш банкир Вартбург тоже не откажет. Натан Штраус остальную сумму добавит.

 

– А добавит?

 

– Непременно. Неугомонный старик. То библиотеки организовывает, то медицинские центры для населения… А сейчас активно выступает за пастеризацию молока. Настроил станций в трёх десятках городов. Мы с ним почти одногодки – ему шестьдесят шесть, мне на год больше, а энергии у старика Натана?!..

 

– Натан Штраус удивительный старик, согласен. Но, я вот что думаю, мистер Шифф. Война в Европе, с ваших слов, дело затяжное, а потому разовыми суммами помощи евреям мы не обойдёмся.

 

– А ведь вы правы, Льюис. Совсем не дурно будет объединить подобные комитеты в одну, но мощную организацию. Вы же помните  конгресс в Базеле в 1897 году? Что сказал, Теодор Герцель?.. «Надо заложить краеугольный камень дома, который станет убежищем для еврейского народа». Замечательные слова, Льюис. А для этого нужны большие средства.

 

– Верно, мистер Шифф. Правильно сказал Герцель относительно единого еврейского дома. Относительно же места дома мнения конгресса разделились: одни Палестину тогда предлагали, другие – в том месте мира, где это удастся. И надо…

 

Неожиданно сильный порыв ветра сдул со стола газету, за ней было тронулась шляпа банкира, но Шифф успел её изловить. Потянуло холодом. Небо сразу стало свинцовым.

 

Мужчины удивлённо переглянулись. И тут, словно из ведра, полил дождь. Потоки воды на крыше забурлили, образуя в сточных отверстиях водовороты.

 

Задрав на голову пиджак, Льюис Маршал бросился к спасительным дверям, ведущим к лифтам. Джейкоб Шифф водрузил на голову шляпу и с невозмутимым видом быстрым шагом направился вслед за своим товарищем.

 

 

 

Для справки:

 

    В конце ноября 1914 года крупные американские еврейские организации объединились, дав название новому сообществу –  «Джойнт»[4].

 

Первым председателем этой организации стал еврей Феликс Варбург, известный финансист и филантроп германского происхождения. Во время Первой мировой войны «Джойнт» пересылал деньги через посольство США в Петрограде всероссийскому Еврейскому комитету помощи жертвам войны. В Германии «Джойнт» работал с «Еврейским комитетом помощи Польше и Литве». До конца 1917 года «Джойнт» перевел в Россию более двух с половиной миллионов долларов, три миллиона в Польшу и Литву, полтора миллиона – в Галицию и 76 000  в Румынию.

 

Всего за годы Первой мировой войны объём оказанной «Джойнтом» безвозмездной помощи евреям составил более 16-и миллионов долларов, что в десятки раз превышает сумму в современном эквиваленте.  

 

В первой половине 20-ого века эта деятельность резко повысила статус «Джойнта» и популярность американского еврейства в мире.

 

 

 

Великая идея

 

 

Для справки.

 

  Март 1918 года – в Крыму в составе РСФСР[5]  провозглашена Советская Социалистическая Республика Таврида  со столицей в городе Симферополь.

 

    Апрель-ноябрь 1918 года – Крым оккупировали немцы и украинские войска.  Крымско-татарские националисты арестовали руководителей республики и расстреляли.
Ноябрь 1918 года по апрель 1919 года – Крымом овладели войска Антанты и русская Добровольческая Армия (Белая армия). Главой правительства Крыма стал еврей-караим Самуил Нейман.

 

    Июнь 1919 по март 1920 года – Крымом распоряжался Деникин.
Апрель-ноябрь 1920 года – Полуостровом  командовал Врангель.              

 

   Ноябрь 1920 года – большевики освободили Крым от Белой армии Врангеля.

 

В начале двадцатых годов политический деятель Юрий Ларин[6] предложил правительству молодой советской республики заселить целинные, обезвоженные земли северного Крыма еврейскими переселенцами и, в последующем, создать там еврейскую автономную республику.

 

На полуостров потянулись евреи.

 

 

 

Лейб Гершель

 

 

 

Всё выше по небосклону взбиралось солнце, от ночной росы по траве стелился лёгкий парок. Синее, безоблачное небо. День обещал быть тёплым.

 

Две сонные клячи с нечесаными гривами и репейниками в хвостах, понуро и невозмутимо тащили по селу телегу с двумя крестьянами и безмятежно спавшим мальчиком лет семи-восьми. Один из мужиков, заложив руки за голову, лежал рядом с ребёнком на толстом слое сена устилавшем дно повозки.

 

Лошади этой самой колымаги не реагировали даже на ленивое постёгивание кнутом одного из мужиков.

 

    «Дорога длинная, спешить некуда, чего зря животных мучить, – до вечера управимся», – рассуждал он.

 

    На медленно проплывающей мимо сельской церкви ударили в колокол. Он звенел уныло и больше нагонял тоску, чем возвышенные думы о Боге. И как по команде с громким лаем на дорогу выбежала стая деревенских собак. Но и это не оживило лошадей, они с той же  невозмутимостью продолжали переставлять свои истоптанные копыта по пыльной дороге.

 

Но вот крайняя изба с покосившейся изгородью осталась позади: деревня закончилась. Облаяв телегу в последний раз, собаки успокоились и с чувством выполненного долга, затрусили обратно.

 

Дорога покидала село и скучной лентой уходила куда-то вдаль,   пока не скрылась за горизонтом.

 

Тщедушный возница, мужичонок в затасканном пиджачке,  доставшемся, видимо по наследству ему ещё от деда, в красной, линялого цвета рубахе, и на удивление в новеньком картузе на голове, с ленцой в голосе покрикивал на лошадей: – Ну чего плетётесь, ироды! Пошевеливай копытами!..

 

– Да не торопи ты их, Архип, – подал голос, лежащий в телеге мужик, явно из поселившихся в этих краях ещё со времён Екатерины II, евреев: – Пущай плетутся, куды нам торопиться?!.. Путь не близкий…

 

В чёрной жилетке поверх парусиновой рубахи, с жидкими волосиками на голове, выглядывающие из под кипы, кряжистый, со скуластым лицом и мощным носом, он не вполне соответствовал привычному образу еврея – худого, с поникшим от жизненных тягот взглядом и вечно жалующегося на свою нелёгкую жизнь.

 

Лейб Гершель, так звали этого крестьянина, был довольно деятельным и жизнерадостным человеком. Конечно, как и все евреи, он был обременён большой семьёй, сварливой женой и, повторюсь, как и многие евреи, обладал совсем неплохой профессией. Нет, ни музыкантом, ни ювелиром, ни, боже ты мой, банкиром… Лейб был портным. Правда, его рукотворные изделия дальше села сбыта почти не имели. Зато наш портной любил пофилософствовать, и тут уж он был неудержим в своих фантазиях. На какие темы?.. Не важно – были бы уши, а тема найдётся.

 

Подбив под голову узел с нехитрыми пожитками, и задрав ногу на ногу, портной мечтательно проговорил: – Раньше-то оно как было?

 

– Как? – равнодушно спросил Архип.

 

– Вот именно! А теперича шо?

 

– Шо? – переспросил Архип.

 

– Вот и я бачу, шо?

 

На этом разговор себя исчерпал.

 

Чуть далее от села, вдоль дороги, и слева и справа простиралась земля уже с пожухлой травой, на которой топталось стадо тощих коров.

 

Унылый, однообразный ландшафт утомлял. Изредка посматривая на дорогу, возница сонно клевал носом.

 

Колымага катилась по пыльной дороге, распространяя вокруг себя  запахи недавно набитого в колёса вонючего дёгтя, лошадиного пота, и тарахтела, и скрипела всем, чем должна скрипеть и греметь старая, тяжёлая повозка.

 

– Ты, Архип слышал, как моя баба лаялась со мной, провожая мине в Крым? – подал голос напарник возницы. – Я имел ей всего пару слов – она мине десять, я опять – культурно же – слово, она – все двадцать! А сама же что сморчок супротив меня, и каркает и каркает, как злобная ворона!

 

– Да слышал, Лейб, ваш лай! Вечно ругаетесь.

 

– Как не лаяться с такой бабой?.. Она сама с собой-то говорит, и то ссорится.

 

– Все они – бабы, одинаковы, из ребра нашего деланы! А гонору, гонору, куды там… – согласился Архип. – Спорить с ними – нерву тратить. А може, и права твоя Руфка. На кой хрен ты в Крым тащишься, да ещё пацана с собой тянешь? Думаешь, манна небесная тама? Некоторые – знаю, ужо возвращаются. Видать не сладко тама. Чем тебе в деревне у нас плохо? Шил ты портки, да платья разные… Одесса рядом, к тому же… Рынки…  Какой-никакой, а гешефт имел.

 

– А я имею сказать тебе пару слов за мой интерес. Плохо вы хохлы нас, таки, знаете. Мы богом избранная нация!

 

Архип обернулся. – О, как – избранные, едрён корень! А чё же, вас – евреев, бог-то из Рая попёр к нам на Землю, а?.. Тама тепло, сытно, поди… Ну и жили бы всласть…

 

– А вот и не попёр, а направил, чтобы вас дураков уму-разуму учить.

 

– Учитель, едрён пень, нашёлся?!.. А бедный, тады, чё?..

 

– Я не бедный, у мине просто денег нема.

 

– Если в доме нету денег, привяжите к заду веник… – тихо, чтобы не слышал Лейб, прошептал Архип.

 

– Ты Архип не поверишь, но мине всегда хватало и без денег. Так учил ещё мой папа. А ещё папа говорил: – Дети мои, – умейте дружить. На просьбы знакомых и друзей не говорите никому нет, пусть и не поможете, но зачем расстраивать людей…

 

Папа был умным человеком. Всегда поучал: друзей счастливых предпочитайте несчастным, богатых – бедным. Отказывайте просящему в займы с любезностью – тут корысть двойная, – и деньги сохраните и получите удовольствие посмеяться над тем,  кто желал вас обмануть. И, ежели, проситель умный человек, он поймёт вас и станет ещё больше уважать за то, что вы сумели отказать ему с благопристойностью. Плут – кто берёт, глуп – кто даёт.

 

– А чё же ты, едрён конь, сам-то брал у меня в долг? Значится, я – глуп? А ты – плут? – возмутился Архип.

 

– Таки же папа не тебя учил… К вам хохлам и кацапам наши еврейские правила не подходят, – успокоил друга Лейб.

 

– А у нас – славян, говорят: память о богатых погибает вместе с ними; память о верных друзьях, хучь и бедных – не исчезает, живёт долго.

 

– Може, у вас и так… Чего уж там… И я тебя помнить долго буду…

 

– Типун тебе на язык, – и Архип поспешно перекрестился три раза. Затем ехидно спросил: – А шо, вы и родным не даёте в долг?

 

– Папа говорил: родным же и домашним помогайте не только деньгами, но и потом, кровью, честью. Помогайте всем, что имеете, не жалея самой жизни для благополучия рода, ибо помните, – Гершель устало откинул голову, прикрыл глаза и назидательно, тоном человека повидавшего многое на своём веку, закончил свои нравоучения: – Гораздо большая слава и прибыль человеку делать благо своим, нежели чужим.

 

– Во-во! Своим!.. Зато честно сказано. Это у вас национальная забава – со всеми тилько языком дружить, и в дружбе выгоду искать, – не то задал вопрос, не то констатировал Архип.

 

Лейб насупился. Не найдя нужных слов для возражения, он брякнул: – Зато мы родителей своих почитаем поболе вашего, «побираться» по деревням стариков не посылаем – честь семьи бережём.

 

– Да какое это бесчестье – традиция православная. Предки наши делали, предки предков не гнушались… Нашёл чем укорить.

 

Лейб не ответил, но и не стал дальше выдавать тайны еврейского воспитания, а перевёл разговор на другую тему.

 

– Нешто забыл ты, Архип, неурожай пару лет назад, а? Да ишо большевицка  продразверстка… Чтоб ей сдохнуть!..  Бачил, какой голод был тады? Кое-как выжили, а кто помогал? – евреи из заморских краин.

 

– Поди, не бесплатно…

 

– Евреи, Архип, як братья, и коль один брат не будет чувствовать жалости к другому, то кто же проявит то сочувствие? На кого мы – евреи, должны полагаться? На вас, что ли, голодранцев? Вы ж нас ненавидите, жидами обзываете…

 

– Скажешь тоже – ненавидим… – недовольно пробурчал Архип. – Жидами, говоришь, обзываем… Ну, обзываем, и шо – не со зла, поди. А шо с голодухи мёрли… Так не тилько ж вы, а все. А год тот – 1921, неурожайным был. Забыл?  Продразвёрстка?!..  Не бреши. Её ж в том годе отменили – продналог теперича. Коль излишки завелись – продавай, хто мешает?

 

– Излишки?!.. Откудова они появятся?.. Продналог?!.. Хрен-то редьки не слаще. И щас, шо – лучше? Нечего покласть в тарелку… – возразил Лейб Гершель. – Нет, вы мине, сосед, удивляете… А погромы и избиения евреев? Где защита?

 

– Так был же один ваш защитник – Мишка Япончик. В девятьсот пятом в Одессе вас защищал.

 

– Таки я и говорю: евреи – братья! Этот Япончик – Мойша Винницкий, тогда ещё не шибко бандитствовал: слабых защищал. Да скурвился потом. А как не скурвиться… Голод… Разруха… Хохлы по углам шепчутся, мол, мы – евреи, виноваты во всём. А вы – не жиды, хохлы и прочие, каким местом думаете, кады церкви громите и стреляете  священников? Чем вы лучше этого самого Япончика? Только Мойша пистолетом грабил, а большевички – декретами и комиссарами.

 

Архип пожал плечами, и промолчал.

 

– Ага, молчишь! А говоришь, зачем в Крым тащусь.

 

Но тут Архип не выдержал.

 

– А вы – рожи еврейской породы, едрён корень, в стороне были, чи шо? То ж сопатка-то в крови. Комиссарша ваша Роза Залкинд[7] кровушки попила, поди, немеренно.  Вы ж – евреи, первыми записалися в комиссары и комитеты бедноты. Излишки-то зерна выкапывали у мужиков, да анонимы куды надо строчили, потому как грамоте обучены поболе нас. Болтаешь, Лейб, чего не попадя… Мужик не должён выпихивать слова из себя, там, где на то надобности нет… – равнодушно, без злобы, высказался Архип.

 

– Да что Роза?.. Одна что ли?.. Как белых-то погнали эти, как их – Мате Залка и Бела Кун, кажись, – венгры… Что творили в Крыму… – насупившись, пробурчал Лейб. – Немцы в восемнадцатом того не делали. Жуть…

 

Помолчав, Архип философски добавил: – Власть совецка ишо не окрепла. Чё винить-то?.. Чё лаяться…

 

– Не имею сказать красиво, скажу по себе. Нема, Архип, здравого смысла у нас – человеков. Поступаем, як Бог на душу положит. А почему?.. Слаб человек и жаден до крови! Ему волю тилько дай… таки стоко наворотит?!.. Потомки веками разгребать будут. Вот ты, Архип, хучь не нашей крови, а ухи-то свои открой, да – послухай. Говоришь, чё тащусь с малым дитёнком? Совецка власть теперича  обещает нам – евреям, жисть новую дать, землицы в Крыму отписать. Поди, тыщу лет евреи прав не имели землёй владеть. А тута власть дала таку возможность… Евреи поверили и ломанулися в Крым… Я таки, почитай, из последних от наших краёв. Многие-то в Палестину кады ещё уехали…

 

– Земля – это хорошо! – совсем тихо прошептал Архип.

 

Лейб Гершель промолчал, он продолжал мечтать.

 

– Буду на своей землице пахать и ораву свою кормить. Хватит иголкой руки тыкать. Вот и еду я, Архипушка, в колхоз под Джанкоем. Чё ж не ехать, коль землю евреям бесплатно раздают? Кады такое было?

 

Лейб приподнялся, и рукой показал куда-то вдаль. – Вона её сколько, пахай – не хочу. А тама и супруга моя  Руфа подтянется с детями.

 

Затем,  глядя на сына, блаженно пускавшего пузыри из носа, он убрал от его лица несколько соломинок, и с грустью произнёс: – Спи Сёмочка, спи. В жисть новую едем, набирайся сил, – и довольный беседой опять завалился на свой узел.

 

– Ой, насмешил! Пахарь мне нашёлся! Что руки у вас, евреев,  растут откудова им надо расти – то верно, не спорю. Для вас что главное? – злато! Вы, ой как деньги любите. А земля?!.. Где земля, а где вы – евреи. Вам же главное – продать, купить, и снова продать. А земля – она терпения просит, пота и мазолей. Тута златом не разживёшься, Лейб. И парою слов  не отвертишься.

 

– А кто ж денег не любит? Ты, Архип, хучь и грамотный, поди, не зря в Одессе учился, покуда родитель твой жив был, сам-то куды навострился, не на рынок ли в Джанкой? Дёгтем загрузишься, живностью малой, ещё чем… И продашь потом – чем не гешефт? – ленивым голосом уколол Архипа Лейб.

 

– Ты и зимой могёшь иглой тыкать, а мне как?.. Я урожай-то собрал свой, продналог сдал, поди. Вот, теперича и время имею… – огрызнулся Архип.

 

Вскоре разговор опять на время затих. Монотонное тарахтение телеги и духота клонили мужиков ко сну. Но тут, колесо телеги наехало на невесть откуда взявшийся камень. Телегу накренило, и задремавший было Архип, едва не вывалился на дорогу. Он чертыхнулся и вожжами огрел своих кобыл. – Куды прёте, окаянные? Ослепли, чи шо?!..

 

Правая лошадь, лениво повернула голову, и остановилась. Остановилась и левая. Телега встала.

 

– Шо, обиделись, – миролюбиво пробурчал Архип. – Ладно, не буду больше – двигайте, чё уж там.

 

Телега дёрнулась, и затарахтела дальше.

 

– А пахать-то, Лейб, чем будешь? Ты ж безлошадный! – не поворачиваясь в сторону товарища, как можно ехиднее произнёс Архип. – Али иголкой своей тыкать землю будешь?

 

И сам засмеялся, представив Лейба с иголкой на поле.

 

– Тёмный ты, Архип. Газет не читаешь. А слышал про американские трактора, а?.. Трактор у меня будет. Им и пахать буду.

 

От такого бесстыжего вранья, Архип бросил вожжи и обернулся.

 

– Иди ты!.. Трахтар?!.. На рынке за портки купишь?

 

– Как же – за портки?!.. – обиженно пробурчал Лейб.  – Братья наши по крови – американцы, помогают. «Джойнт» кредит на закупку тракторов, иль чего там, даёт. Поди, и не слышал про таку организацию.

 

– Кредит – это что за чертовщина? В долг, что ли?

 

– Вроде того…

 

– А чего же в долг? Аль так не можно помочь? Где ихнее милосердие?

 

Прежде чем ответить Гершель задумался. Затем наставительно произнёс: – Не след облагодетельствовать бедных и несчастных людей подачкой, какая бы она не была. Кто это вершит, ведёт себя не по нашим законам. Бедному человеку ты должён помочь, и не обидеть его, а блага свои передать в форме займа. И будет человек чувствовать себя не унижено. Тебе Архип того не понять.

 

– Во всём вы – евреи, выгоду ищете. А я бы не отказался и от подачки, да кто даст? Слухай, Лейб, а правда балакают, что в Крыму евреям дозволят свою землю иметь? Врут, поди… В ваших же писаниях написано, что иудеям земля обещана только в Палестине. А тута – Крым?!..

 

– Ну, не знаю! Но таки ходят слухи, мол, еврейскую волость в Крыму сделать. Мол, мы вместе – одной нацией, жить будем. Да, я не шибко верю, – сразу став серьёзным, важно ответил он.

 

– А куды же из Крыма русских, хохлов и татар девать? Особливо татар. Коль своё государство хотите, мусульмане – татарва, вам помеха будет. И их понять можно… Бог един, а пророки разные: у них –  одни, у вас – евреев, другие. Как всем договориться? Поди, никак…

 

– Да куды ж без веры, – тяжело вздохнув, вставил Лейб.

 

– А ещё, татарам из Болгарии и Румынии дозволили с пожитками и семьями приезжать в Крым. Куды всех расталкивать?

 

– Дык, это… Нам, вроде, только северный край Крыма обещаются, – неуверенно произнёс Лейб. – А там, хто его знает… А куды татар?.. Так местов всем хватит, Крым большой!  А религии… Разберёмся, как-нибудь.

 

– Ихний мулла – муэдзин, на минарете своё орать будет, а тут церковь – поп с кадилом и колокольным перезвоном… А тама – синагога ваша… Смехота!..

 

Нахмурившись, Лейб молчал. Видимо, слова Архипа о пророках, застали его  врасплох. «А коль, правда: и синагога, и церковь,  и минареты… Кошмар!..», – недоумевал он.  Но поразмыслив, успокоился. «Так мы же – евреи, отдельно будем жить, в своих районах… Фу… Любят эти хохлы проблемы создавать». И Гершель улыбнулся.

 

Архип обратил внимание на последние речи Лейба. И даже несколько удивился тому, как чистокровный еврей разговаривал с ним – украинцем. Говорил Лейб без еврейского акцента и своих привычных еврейских, точнее даже – одесских, слов и выражений.

 

«Все на русский язык переходят, когда что-то важное нужно сказать» – подумал он. Но подначивать своего товарища не стал.

 

– Говоришь, местов в Крыму всем хватит?.. – Архип обернулся. Лейб лежал с блаженной улыбкой на лице. – Коль так, – миролюбиво произнёс Архип, – Пущай тады на воду ваш, как его…

 

– «Джойнт», – догадавшись о ком речь, подсказал Лейб.

 

– Во-во! Тама, куды ты прёшься, земля засушливая, почитай – целинная. Вода нужна, и много. Денежки пущай и выкладывает на колодцы, и тянут издалеча воду. Иначе, на кой хрен трахтара вам?

 

И снова разговор затих. И бесконечная степь, и полуденное солнце, и тёплый осенний воздух опять убаюкал мужиков.

 

Но вот, натянув вожжи, Архип произнёс полусонным голосом: Тпру… Стойте милые. Доставай пахарь баклагу. Вона, тама – под сеном, в ногах. Пора и перекусить.

 

Вытащив охапку сена из телеги, Архип разложил его перед лошадьми. – И вы перекусите родимые, путь не близкий!

 

Тёплое бессарабское вино, пахнущее солнцем и клопами, но такое приятное – несколько взбодрило обоих, а кусок сала с чёрной краюхой хлеба насытило одного – Архипа. Лейб, отломав от краюхи корочку, дал её сыну, и оба захрустели огурцами.

 

Подкормившись, мужики продолжили свой путь в светлое будущее, в Крым. Теперь уже Лейб Гершель сидел в неудобной позе с вожжами в руках. И вскоре, телега скрылась из виду…

 

 

 

Для справки

 

     Прошло всего несколько лет, еврейские поселенцы в Евпаторийском, Джанкойском и Симферопольском районах постепенно стали обживаться. Не все, конечно. Кто не привык работать, те разъехались по крымским городам, кому ехать было некуда остались, создав сельскохозяйственные кооперативы (прототипы современных кибуц). Страна отчаянно нуждалась в деньгах.  

 

    С помощью финансовой поддержки «Джойнта» из Америки была привезена колодцерубильная машина, и та за короткий срок соорудила около полусотни шахтных и двух десятков артезианских колодцев глубиной от шестидесяти до двухсот метров.

 

    На засушливых крымских землях появилась вода, зазеленели виноградники, сады и огороды… Возникли различные промышленные артели, работа закипела.

 

    И вот, в августе 1923 года в Москве, открылась первая со времён образования СССР всероссийская сельскохозяйственная выставка достижений народного хозяйства. Со своей продукцией из Крыма в Москву отправились представители еврейских кооперативов.

 

 

 

В столице стояла жара. На территории выставки, совсем рядом с фонтаном, в котором барахталась детвора,  гремел духовой оркестр. Припав губами к раскалённым медным мундштукам, надувая щёки и раздувая грудь, обливаясь потом, музыканты играли бравурные марши и в паузах с тоской поглядывали на фонтан.

 

На фоне огромных плакатов с цифрами достижений народного хозяйства, повсюду были развешены, поникшие от безветрия красные флаги, транспаранты с приветствиями участникам выставки, гирлянды из живых цветов. Слышны были приглушённое ржание лошадей, детский визг, звуки гармошек…

 

Воскресный день. Многолюдно, шумно, весело.  У посетителей выставки приподнятое настроение…  То там, то здесь возникают стихийные митинги, и ораторы – простые колхозники, пытаясь перекричать шум, выкрикивали в толпу какие-то лозунги и кулаками били себя в грудь. Из-за гвалта и звуков оркестровых маршей их речи мало кто слышал, но от желающих выступить с импровизированных трибун отбоя не было.

 

И вдруг, от центральных ворот вглубь территории покатился мощный гул, который с каждой секундой всё усиливался и усиливался, пока не дошёл до апогея – грома оваций.  В сопровождении группы новоявленных чиновников, на территории выставки появился вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин.

 

Ильич был бледен. Шёл медленно, с трудом. Его осунувшееся от продолжительной болезни лицо прорезали глубокие морщины, нос заострился, щёки впали. Трудно было узнать Ленина. И только знакомая бородка и взгляд – острый, пронзительный, оставался прежним – ленинским, узнаваемым.

 

Глядя на всё более плотное кольцо окружавших его людей, Владимир Ильич что-то говорил им, но из-за шума и воплей радостных людей, большая часть из которых его видела впервые, слов вождя не было слышно.

 

С трудом проходя вдоль стендов выставленных образцов с продукцией, Ленин изредка задавал вопросы организаторам выставки, выслушивал  крестьян, и шёл дальше. Но вот Владимир Ильич остановился у стендов еврейского павильона, на котором висел кумачовый транспарант с надписью: «Привет Москве от крымских евреев».

 

– И это всё вы изготовили и вырастили в Северном Крыму? – рукой показывая на образцы продукции, картавя, удивлённо спросил Ильич у одного из мужиков с кипой, стоявшего рядом со стендами.

 

– А почему нет? – на вопрос вопросом, гордо ответил тот. – Вы, Владимир Ильич, не сумлевайтеся. Евреи – трудолюбивый народ. Нам, поди, дай волю, пустыню превратим в Рай!

 

Ленин повернул голову к одному из сопровождавших его человеку и с той же гордостью, что еврей-крестьянин, тихо проговорил: – А я, батенька, ещё ранее говорил, что и из еврейских граждан могут получаться советские труженики земли, и потому надо создавать для них места их постоянного проживания. Вот Юрий Ларин и предложил создать в северном Крыму еврейскую автономию. И был прав! Северный Крым – он же малопригоден для выращивания сельскохозяйственной продукции. А смотрите-ка?.. – Ильич показал на горы фруктов. – Там же с водой совсем плохо, так ведь, товарищ? – обратился Ленин к мужику.   – Голубчик, вас-то как звать-величать?

 

– Лейб Гершель меня звать, Владимир Ильич. Таки нам воду провели, колодцев понарыли. Мы как прослышали, что землю евреям нарезают в Крыму, таки сразу переехали под Джанкой. Ишо три года назад.

 

– И правильно! Сие, голубчик, дело архиважное. Кормить и одевать надо советских людей. А как с местным населением – ладите?

 

Лейб не стал расстраивать больного Ильича рассказами о вражде евреев с местным, коренным населением, особенно с татарами.  Зачем знать Ленину, что татары и погромы, и пожары еврейских построек, и поезда разворачивают с переселенцами…

 

– Всяк бывает, товарищ Ленин, – уклончиво ответил Гершель. – Главное – фрукта и овощ растёт, мануфактуру налаживаем, цеха там разные строим… Нам американские друзья помогают. «Джойнт», поди, слышали о нём, – поглядывая на столпившихся подле Ленина своих единоверцев, авторитетно сообщил Ильичу Лейб Гершель. – Не сумлевайтеся, товарищ Ленин, – евреи не подведут совецку власть. Чай понятие имеем – трудно нонче ей.

 

–  Да, товарищ Гершель, именно так – трудно, –  нахмурился Ленин.

 

Но тут же, хитро улыбнувшись, громко, насколько позволял больной организм, копируя Гершеля, добавил: – И вы не сумлевайтеся товарищ Гершель, –  выстоит совецка власть. Обязательно выстоит!

 

Владимир Ильич подал Лейбу сухонькую руку, и Гершель осторожно её пожал. Ленин пошёл дальше. Лейб недовольно посмотрел по сторонам в поисках сына.

 

– Где чертёнка носит, – пробормотал он.

 

Наконец, увидев его – мокрого после купания в фонтане, укоризненно проворчал: – Сенечка,  как ты умудряешься не быть там, где быть надо? Мог бы парою слов обменяться с большим человеком. Таки от тебя не убудет, а человеку приятно.

 

Выслушивая отца, Сёма – за эти годы подросший и окрепший, хлюпал носом, отжимал на себе мокрые трусы и порывался юркнуть за перегородку.

 

– Брось этих глупостей, Семён! И перестань мокнуть нос… Нет, глядите на него… Папа  делает разговор с сурьёзными людями, а сын – оболтус, с детями малыми полощется у фонтанах. А, коли, простудишься?!.. Как учиться будешь у Москве?

 

Сене надоели причитания отца. Шмыгнув носом, он скрылся за перегородкой.

 

– Лейб, я имею интерес спросить. А таки твой сын останется в Москве? – с нотками зависти поинтересовался у Гершеля, стоявший рядом односельчанин.

 

Лейб развёл руки в сторону. – Таки да… Но я вас умоляю?!.. Знаю, шо от этого буду иметь головную боль и траты.

 

– Ну, и как столица?!.. – не унимался любопытный сосед.

 

– Я вас умоляю. И шо можно знать за Москву её не видя, – Гершель огорчённо пожал плечами.

 

– Брательника супруги, дай ему здоровья, бог не удостоил милостью своей – бездетный он. Сенечка у него останется у Москве, учиться будет… Таки я тебе скажу по Москве, что слышал от этого самого сродственника нашего. Куды не зайди, говорит он, – кругом наши. В магазинах – евреи, в конторах тоже. И что тоже факт – отношение к нам – евреям уважительное, чего нет к другим просителям, а к русским – даже грубое. Для нас – евреев, в Москве все двери открыты. Как тут не отдать сына в учёбу?  А тама, глядишь, и дочки в столице пристроятся.

 

– Послушать твово родича, Лейб, так, поди, большевицку власть своей, еврейской, считать могём, – довольно пробурчал односельчанин.

 

– Таки да! А почему нет? Нам на власть молиться надо.

 

– Где – на улице?

 

– У Москве аж две синагоги, молись себе. Я думаю…

 

Шум толпы заглушил последние слова Лейба. Выкрикивая здравицы в честь вождя и не забывая про лозунги, толпа провожала Ленина.

 

Уставший от такой длительной для себя прогулки, Ленин шёл медленно, и вскоре уехал.

 

Через пять месяцев –  в январе 1924 года, Владимир Ильич Ленин скончался.

 

 

 

Для справки

 

Окрылённый успехами еврейских переселенцев в Крыму в 1924 году руководитель еврейской секции РКП(б) Абрам Брагин[8]  предложил существенно расширить границы крымской территории предполагаемой Еврейской автономии, включив  в неё также и земли южной степной полосы Украины и Черноморского побережья вплоть до границ Абхазии. Предложение Брагина подверглось жёсткой критике  некоторых членов правительства опасающихся межнациональных волнений. На юге Украины, говорили они, около пяти миллионов крестьян не имеют своей земли, а это – зависть, и это будет способствовать росту антисемитизма и ненависти к евреям безземельных граждан. И это было правдой: местное население «в штыки» принимало переселенцев.

 

     Ещё категоричней выступал Председатель ЦИК Крымской АССР  Вели Ибраимов. Он вообще был против заселения евреев в Крым. В крымско-татарской газете «Ени-Дунья» «Новый мир», он писал:

 

    «Центральные власти от нас требуют земли на переселение в Крым большого количества еврейских хозяйств. Но позвольте, товарищи, наши излишки не удовлетворяют даже внутренние нужды, а поэтому крымское правительство считает невозможным удовлетворение данного требования».

 

    Однако, высшие советские руководители, члены Президиума ЦК РКП(б): Лев Бронштейн (Троцкий), Лев Розенфельд (Каменев), Герш Радомысльский (Зиновьев), Алексей Рыков, кандидат в члены Политбюро Николай Бухарин и Председатель Госплана СССР Александр Цурюпа данный проект большинством голосов, но в усечённом виде  (северная часть Крыма) одобрили.  

 

Не было в этом перечне только Генерального секретаря ЦК РКП(б) Иосифа Сталина. Но, в то время генсек не был главной фигурой в руководстве страны.

 

Для землеустройства евреев в России в июле 1924 года американским «Джойнтом» была создана еврейская агрономическая корпорация «Агро-Джойнт», работавшая во многих областях СССР, в том числе, и в Крыму.    

 

Для координации переселения еврейских семей, хлынувших в Крым,

 

в ноябре 1924 года «Агро-Джойнт» создал  предприятие «Комзет»[9], заключив соответствующий договор с правительством РСФСР.  В январе 1925 в Москве было создано Общество землеустройства еврейских трудящихся (ОЗЕТ) – формально, общественная организация для содействия «КомЗЕТу» и «Агро-Джойнту».

 

Согласно договорам с правительством РСФСР, «Агро-Джойнт» обязался ввезти из-за границы и израсходовать на территории СССР около десяти миллионов долларов США. Сумма огромная по тем временам.  На самом деле, до 1936 года «Агро-Джойнт» израсходовал на еврейские  и прочие нужды около пятнадцати миллионов долларов, из них более трёх на машины и оборудование. Тем же договором, «Агро-Джойнт» освобождался от всех существовавших на то время налогов, служащие этой организации пользо­вались всеми правами служащих советских государственных учреждений. Земли для еврейских поселенцев отводились правительством  и отдавались им в постоянное трудовое пользование. Забегая вперёд, надо признать, что эти условия соблюдались до 1938 года. Успехи еврейских поселений были очевидны.

 

Как ни парадоксально звучала мысль о возможности создания в Крыму некоей еврейской Палестины, она действительно начала воплощаться в жизнь. В июле 1926 года была создана комиссия ЦИК СССР и Политбюро ЦК ВКП(б). Комиссия приняла решение: «Держать курс на возможность организации автономной еврейской единицы в Крыму при благоприятных результатах переселения». Позже, Председатель Президиума ЦИК СССР Михаил Калинин в споре с противниками еврейской автономии в Крыму, выступил в её поддержку. Через газету «Известия», он сообщил: «…лишь евреи, распылённые среди других национальностей не имеют свою автономию, хотя их общая численность в СССР доходит до трёх миллионов, что  даёт им право на это».

 

Добавило реальности еврейской автономии и заявление Народного комиссара иностранных дел Чичерина на его встрече в Берлине с представителями еврейских деловых кругов о том, что правительство СССР «весьма серьёзно относится к предложению «Джойнта» создать на крымском полуострове автономное еврейское государство».      

 

Все эти высказывания сыграли важную роль в развёртывании в США мощной пропагандистской кампании за реализацию «Крымского проекта».

 

Однако, враждебность между еврейскими поселенцами и местным населением усиливалась. У местного граждан, особенно татар, к тому были веские причины недовольства: евреи получали бесплатно землю, кредиты под минимальный процент, американскую сельхозтехнику, семена и породистый скот, а местным жителям таких привилегий не предусматривалось. Им предлагалось ехать за Урал. Какое уж тут мирное сосуществование?..

 

К тому же,  несмотря на решения высших органов власти советского государства, местное руководство Крымской республики тоже проявляло к  еврейским поселенцам негативное отношение. А тут ещё в СССР началась кампания по насильственной и повсеместной коллективизации,  борьба с религией, поиск «врагов народа»…    Естественно усилилось недовольство населения, стали возникать стихийные митинги протеста, бунты, погромы еврейских хозяйств… Немало колонистов переехали в города, часть евреев  покинула Крым.

 

Чтобы прекратить погромы и распри, в феврале 1928 года в Крыму была арестована группа активистов крымско-татарского «Общества содействия переселению и расселению татар». Под надуманным предлогом, якобы связанного с убийством, был арестован и лидер крымско-татарского населения Вели Ибраимов. По решению суда Ибраимов и часть активных татар в мае того же года были осуждены и расстреляны, остальные получили длительные тюремные сроки. Погромы еврейских поселений несколько затихли.

 

Несмотря на трудности еврейские переселенцы  обживались…

 

 

 



[9] Комитет по земельному устройству трудящихся евреев.

1]Добровольное сотрудничество с врагом в ущерб своему государству.

[2] «Манахэта» — племя индейцев в начале 17-ого века, обитающее в устье реки,  впоследствии названной Гудзоном.

[3] Посол США в Турции.

[4]Американский еврейский объединённый распределительный комитет.

[5] Роза́лия Само́йловна Земля́чка (1876-1947). С 1919 по 1920 года, как представитель политотдела армии участвовала в репрессиях в Крыму.

[6] Еврейская сельскохозяйственная коммуна, характеризующаяся общностью имущества и равенством в труде и потреблении.

[7] Ихи́л-Михл За́лманович Лурье (1882-1932). Советский деятель, экономист.

[8] Брагин Абрам Григорьевич (1893-1938). Общественный и политический деятель.

Расстрелян.

[9] Комитет по земельному устройству трудящихся евреев.

 

[10] Фрайдорф (Свободное село), ныне село Новосельское.

Продолжение следует

 

 

 

Другие публикации автора:
Автор: Администратор

Один отклик

  1. Очень интересно! Ждём продолжения. Только бы опубликовали до конца книгу.

Оставить свой комментарий