Александр Скуридин: СУДЬБА ПРОМЕТЕЯ. (Рассказ-притча)

images_2014_1124_2_3Рано утром, когда отполыхала Эос, и Гелиос выказал свой зрак, Прометей заметил длинную вереницу людей, медленно взбирающихся в горы. Впереди – дозорный пеший отряд, за ним конники, ведущие лошадей под уздцы.
Люди…
Сердце Прометей радостно ёкнуло: «Освобождение!..»
Как и все боги, мученик обладал даром предвидения. Сейчас наступит торжество его, непокорного титана, миг, которого он ждал миллион долгих лет.
Постоянный спутник – мучитель орёл, безмятежно парящий над ущельем, вдруг почуял опасность. Он резво взмахнул крыльями, стремясь набрать высоту. Но в это время, высокий человек в коротком плаще и шлеме быстро наложил на тетиву лука стрелу.
О, Гея, Мать-Земля, прародительница всего живого, помоги ему! Впрочем, стой, придержи руки лучника, иначе он может тотчас погибнуть, сраженный зевсовым перуном!..
Противоречивые, сложные чувства овладели титаном. Он жаждал немедленного освобождения и, в то же время боялся гибели дерзкого предводителя воинов. Да и орла было как-то жалко, все-таки Прометей по-своему сжился за миллион лет с глупой птицей.
Но вот лук изогнулся, и стрела со свистом устремилась с горной поляны ввысь. Орел, судорожно затрепетав крыльями, камнем рухнул в ущелье.
На лбу Прометея выступил холодный пот: он ждал роковой развязки: сейчас ударит, загремит из-за туч… Но тучи тотчас разошлись, и ярко засияло над синью моря величественно солнце, словно сам Гелиос посылал прикованному титану привет.
И ужасающее число мучительных дней пронеслись мысленно перед взором Прометея, точно видел он их наяву…
Тогда, по приказу Верховного Олимпийца, он был доставлен на эту самую скалу, и Гефест тотчас принялся хлопотать вокруг пленника.
– По высшему разряду всё сделаем, – бормотал он. – Скалу тебе я сам лично подбирал, покрепче, понадежней.
Глаза его воспалены от жара углей, борода в копоти, бесхитростное лицо светится от удовольствия за работу, порученную именно ему работу. Да и кому еще мог поручить ее Громовержец? Изнеженному красавчику Аполлону? А может суровому, вечно чем-то недовольному Посейдону?
Посейдону? Э, нет! Здесь не вода, огонь нужен. И не простой, животворящий или испепеляющий огонь, как у Гелиоса, а примененный с особым знанием дела, причем очень важного – кузнечного!
– Ну-ка… сюда ножку, сюда ручку… Какие славные браслетики тебе изготовил, износа не будет. Любая красавица Олимпа позавидует, – пробормотал Гефест.
– Хороши, слов нет, – хмуро откликнулся Прометей, стоя на площадке перед скалой, которая отныне становилась надолго ему домом.
– Оценил… – удовлетворенно откликнулся Гефест, споро орудуя молотом.
«Этот простак хоть не высокомерен, – подумал Прометей. – Другой бы насмехался, показывая свое превосходство, мол, ты в цепях, а я свободен».

Гефест глуповат, однако все-таки догадался о неверности своей супруги. Он поймал жену и Ареса, в разгаре любовной утехи, медной сетью, специально откованной для такой охоты. Дабы устрашить преступников, обманутый муж представил их на суд олимпийцев. Помнится, при виде обнаженной Афродиты Зевс растерянно хмыкнул:
– Однако… да… дела…
И заскреб пятерней в затылке. Понятно, глаз тут же положил, впрочем, как и другие судьи.
Расследование кончилось тем, что Афродита, репутация которой оказалась подмоченной, впоследствии пустилась во все тяжкие.
«Медными рогами увенчан ты, умелец…» – с сочувствием подумал Прометей, наблюдая, как кузнец ловко крепит к забитому в скале штырю цепное кольцо.
Бессмертные, к тому же, сторонились Гефеста и по другой причине: грязен он, пропах дымом, но заказы ему поручали.
Прометею, как богу ремесел, близок был Гефест именно с профессиональной точки зрения. Вот и сейчас он внимательно следил за уверенными, точными движениями мастера. И горькая мысль мелькнула в связи с приговором Громовержца: «Не пожалел Зевс столько железа…»
В те времена украшения из метеоритного металла ценились безмерно. Сама Афродита недовольно надувала губки, сердясь на мужа за новые серьги:
– Фи… опять золото… Вижу, не мог ты, муженек, из прекрасного железа их сделать? А может быть, не захотел?..
Не догадывалась легкомысленная богиня, что люди, те самые жалкие люди, во имя которых божественный кузнец приковывает сейчас его, Прометея, начнут поклоняться этому металлу. Они забудут старых богов, придумают себе новых, но главный, верховный бог у них будет – золото! Да еще с готовностью продадут свои души за странные бумажки, именуемые «деньгами».
Впрочем, какая разница, что будет мерилом достатка и высшей власти: железо или золото, или бумажки-«деньги»? Всё в этом мире повторяется. Неизменно только желание наиболее сильного меньшинства править над большинством, полностью подчинить людскую массу себе, поставить её в услужение. Только в далеком будущем это меньшинство будет называться, не олимпийцами, а «золотым миллиардом». А по сути эти, «избранники», будут всё теми же, но уже более многочисленными зевсами и их подручными, лишь названными по-другому…

«Не пожалел Зевс, расщедрился. И вечность дарит, хотя мог бы и умертвить».
Почти вечность. Для бессмертных богов огромный срок заточения Прометея так, пустяки. А для обездвиженного титана это – долгие, сплошные муки. Мятежник знал, что только примерно через миллион лет человек, терзаемый стихийными бедствиями, эпидемиями и голодом, войдет в фазу своего становления как высший биологический вид на планете.
Он окажется единственным живым существом на земле, который не убоится огня и сможет обратить его грозное пламя себе в услужение. Прочь саблезубый тигр и пещерный медведь! Отныне вы не страшны!
И он, Прометей, спас Человека, заплатив за это страшным страданием!..
Когда Гефест, сделав свою работу, отбыл, срок наказания начался. Прометей стоял, распятый на скале. Несмотря на весь ужас дальнейшей жизни, которую и жизнью-то назвать было нелепо, он всё-таки испытывал гордость за то, что смог бросить вызов официальному Олимпу.
Но тут появился орёл…
Огромная серая птица прилетела к вечеру из-за далекой гряды гор. Орёл кружил вначале высоко в небе, затем медленно спланировал к пленнику. Он подлетел к лицу Прометея и начал внимательно рассматривать его. Кончики крыльев задели щеку распятого, и опальный титан попытался зубами схватить их. Это ему удалось, и два жёстких пера из крыльев беспечного орла оказались выдернутыми. Птица отпрянула в сторону и рассерженно заклекотала:
– Ты ещё пожалеешь, несчастный, что покусился на меня!
– А я и не знал, что таких, как ты, нельзя трогать, – усмехнулся распятый.
– Да, нельзя! Я создание самого Зевса!
– Ох, как страшно!
– Ты сейчас узнаешь настоящий страх, нечестивец, осмелившийся пойти против воли самого Властелина Олимпа!
Орёл опустилась ниже, и впился острыми когтями в правый бок Прометея. Страшная боль пронзила титана. А орёл рвал и рвал печень кровавым клювом. Прометей, обессиленный, теряющий сознание, безжизненно повис на цепи.
Насытившись, мучитель сел на скалу и принялся чистить об неё клюв. И безмятежно задремал там же, едва наступили сумерки.
Лишь к ночи Прометей пришел в себя. В артериях и венах его тела тк божественный ихор, который и затянул к утру рану. Однако титан простонал и проохал всю ночь.
Прохлада принесла некоторое облегчение, а утро вселило тихую радость. Радость не только от утихшей боли, но и от сознания, что далеко там, в долинах рек и в лесах прожит еще один день Человеком. И он, Прометей, успел в свое время вооружить его и Огнем, и тайной Ремесел. Человек стал не только разумным, но и умелым…
«Кто ты будешь, потомок Девкалиона*, предназначенный Судьбой для моего грядущего освобождения?.. Геракл… Прекрасное имя, означающее «Слава Геры» … Я полюблю тебя как брата, как сына, хотя и сам ты будешь сыном Зевса от смертной женщины. Да и я, Прометей, его родственник – двоюродный брат».
Род Прометея и Зевса шел от самой старшей линии. От брака Геи, Матери-Земли и Урана, Свода Небесного явились к жизни различные чудовища – сторукие великаны, одноглазые – и, наконец, первые подобные человеку существа – титаны и титанши.
Самый старший был Япет, самый младший – Крон. Перворожденным сыном первого титана Япета и был Прометей. Но, увы, он вовсе не жаждал властвовать…
И в знаменитом восстании титанов он участвовал на стороне Зевса, даже брата своего младшего, Эпиметея, убедил принять сторону Громовержца.
Эпиметей, родная кровь, родная боль… Что ты сейчас делаешь? Следуешь ли очень важному и своевременному совету старшего брата? Этот совет заключается в неприятии Пандоры, красивейшей женщины Земли.
Пандору по заказу Зевса выковал Гефест, а Афина вдохнула в нее душу, которая оказалась не совсем совершенной. Смело можно сказать – примитивной. Помнишь ли, младший брат, наш последний разговор?
– Эпиметей, отцом-матерью заклинаю: отступись от этой пустышки! Предупреждаю, она принесет тебе только страдание.
– Прометей, она прекрасна…
– Пандора тщеславна, коварна, зла! Вспомни старую мудрость: «Не всё золото, что блестит».
– Но…
– Никаких «но»! Она – несчастье!..
Тут, пришедший так некстати Гермес передал приказ Зевса: «Прометею немедленно прибыть во дворец Верховного Олимпийца! Немедленно!»
– К чему такая поспешность? – спросил Прометей, досадуя, что не успел закончить такой важный разговор с Эпиметеем.
– Не знаю, – ответил Гермес, пряча глаза, – мне приказано срочно привести тебя, я это и выполняю. Я всего лишь посланник Громовержца.
Гермес чего-то явно недоговаривал, и смутное, нехорошее предчувствие охватило душу титана. Впервые он ощутил, как дар предвидения не сработал. Впрочем, если даже и знать досконально всё то, что грозит ему, никуда не деться. Везде, куда ни сбеги, где ни спрячься, клевреты Зевса найдут беглеца. Т тогда пощады не жди. Да и от неотвратимости всемогущей Судьбы никак не уйти. Судьба исподволь подстерегает и ведет по превратностям жизни всех, даже самых могущественных богов…
Когда Прометей и Гермес выходили из дома, в саду, за колоннами ротонды мелькнула белая туника. Это к Эпиметею шла Пандора, чтобы окончательно сломить волю младшего брата. Ах, коварная!..
За свою оппозицию Олимпу Прометей уже год находился в опале. Ему запрещалось спускаться с горы, где жили боги, в долины, заселенные людьми. Да, он своим внутренним взором видел то, что происходит с этими существами, видел их беды и радости. Но помочь в постоянных бедах, вызываемыми кознями не только Зевса, но и тщеславием других богов, он не мог.
Сам Прометей был богом ремесел, и на Олимпе его должность являлась низкой, второсортной. В божественной иерархии олимпийцев он занимал место наравне с Гефестом. Более того, после отказа изготовлять для богинь украшения, он и вовсе стал считаться «никчемным», и все заказы выполнял Гефест.
Божественный кузнец любил свою работу, но совсем не понимал, что является игрушкой в руках высших сановников Олимпа. Спрашивается, зачем он выковал Пандору? Мог бы и не делать этого.
Нет! Зевс хитро подошел к такому, необычному «заказу».
– Слушай, Гефест, ты сможешь выковать нечто, похожее на женщину? – спросил он.
– На Афродиту?
– Можно и красивее.
– Красивее не выйдет. Афродита – богиня… а женщина есть женщина, как ни крути.
– Философ… – хмыкнул в свою роскошную. Бороду Громовержец и продолжил обосновывать цель своего «заказа»: – Сделай эту женщину самой красивой среди смертных. Сможешь?
– Ну…
– Конкретнее!
– Смогу! – с уверенностью ответил Гефест.
У него в голове уже созрел план: взять черты будущего «изделия» со своей жены, добавить кое-каких черт от земных красавиц…
– Вот, только зачем тебе, Верховный Повелитель, медная кукла? – всё-таки поинтересовался божественный тугодум.
– А это не твое дело, кузнец! – сурово парировал Зевс вопрос своего подчиненного и встал с трона, давая этим понять Гефесту, что приём окончен.
К чему знать этому, пропахшему дымом, рогоносцу, что Афина уже пообещала вдохнуть в «куклу» некое подобие души. А переделать любой металл в человеческую плоть для богов Олимпа не такая уж трудная задача. Дурачок, делай свое нижайшее, грязное дело и не суди о высших материях. Тебе их не дано знать…
Гермес и Прометей прошли роскошными садами к лестнице, ступени которой вели к самому большому и главному дворцу Олимпа. Посланник исчез, нырнув в боковую, почти неприметную дверь. А Прометей прошел через центральный вход прямо в зал официальных приемов.
Зевс восседал на своем высоком троне, выполненном из резной мамонтовой кости. Детали трона из метеорного железа изображали жизнь Священной Горы и сцены с подвигами Громовержца.
Рядом, на троне немного ниже устроилась его жена, Гера. Вокруг, на скамьях из самшитового дерева, прикрытых овечьими шкурами, сидело двенадцать высших иерархов Олимпа, излучая своим видом непроницаемость и величавую недоступность. Боги, рангом помельче, так называемые, «второразрядные», стояли у самых колонн, держащих свод величественного зала.
«Второразрядные» с интересом посмотрели на вошедшего Прометея и понимающе переглянулись: мол, сейчас начнется самое трудное для тебя и забавное для нас…
– Дорогой брат мой, – вкрадчиво произнес Громовержец, изображая радушную улыбку, после того, как Прометей учтиво поздоровался с ареопагом и лично с самим Зевсом. – У тебя есть еще шанс поправить дело.
– Какое дело? – переспросил Прометей, хотя уже и начал догадываться об истинной причине вызова сюда, во дворец.
Свита «второразрядных» подхалимов, стоящих под сенью колонн, заволновалась. Среди них раздались осуждающие возгласы:
– Он не понимает!.. Ну, да, хочет показать себя не виновным ни в чем…
– Тихо! – грозно прикрикнул Зевс и, отбросив улыбку-маску, обратился к богу ремёсел с конкретным предложением: – Если ты, Прометей, такой умный, умелый и находчивый, как говорят о тебе смертные, раздели-ка тушу жертвенного животного на две части: богам и людям. Покажи воочию, кого ты больше любишь.
– Продемонстрируй это всем нам, – добавила Гера, и её губы скривились. – Или ты дерзок только на словах?
Члены судилища понимающе переглянулись: вот тебе, непокорный титан, трудноразрешимая задача! Сможешь ты сделать, чтобы, как говорится, и овцы были целы, и волки сыты? Вряд ли… Если изберешь олимпийцев, то навсегда потеряешь уважение и любовь людей. Если же встанешь на сторону смертных, то незавидна будет, дерзкий, твоя участь…
Только Гефест таращил глаза, недоумевая, в чем тут сложность задания? Подумаешь, взял топор, взмахнул им несколько раз и – порядок!
– Иди вон туда! – величественно указал перстом Зевс на соседнее с тронным залом помещение.
Прометей под пристальными взглядами присутствующих, в которых застыли насмешки и торжество раболепствующих, прошел в указанную Зевсом комнату.
Здесь стоял приготовленный для заклания годовалый бычок бурой масти с белым пятном посредине лба.
Прометей взял лежащий на каменном столе остро отточенный бронзовый нож. Затем он приблизился к бычку, ободряюще похлопал животное по холке и быстро полоснул его горло тонким лезвием. Бычок, захрипев, забился в предсмертных конвульсиях и повалился на бок.
Прежде всего, титан вспорол шкуру на его брюхе и тщательно спустил темную, вязкую кровь в отверстие мраморного пола. На дубовой колоде, стоящей в углу, он и разделал тушу топором. Толстой иглой, используя вместо ниток бычьи жилы, Прометей сшил из шкуры жертвенного животного два мешка. В один он сложил лучшее мясо, но сверху прикрыл неприглядным на вид желудком. В другой мешок, полный костей, он сверху положил аппетитное сало с прожилками мяса.
С этими мешками титан вернулся в тронный зал.
– Готово, Верховный! – сказал он, опустил один из мешков к подножию трона Громовержца и добавил: – Вот, приготовил для всех вас… – И обвел оценивающим взглядом присутствующих.
Зевс величественно поднялся, наклонился к мешку, нетерпеливо раздвинул его горловину. Затем, порывшись на дне сшитой шкуры, Громовержец поднял над головой… кипу костей.
– И это мне? Нам всем?! – взревел он, потрясая мешком, который с гневом швырнул в своего двоюродного брата.
Согласно установленного им же правилу испытания Прометея, отныне и навсегда, таким образом, устанавливалась жертвенная доля, отдаваемая людьми богам. И она оказалась узаконенной самим же Верховным Олимпийцем! Было отчего бесноваться не только Зевсу, но и всему ареопагу, которым отныне, люди жертвовали, в основном, кости.
Взбешенный поступком родственника, Громовержец закричал:
– Взять его! Связать!
Боги всех рангов, отталкивая друг друга, бросились к Прометею. Впереди всех оказался злобный, мстительный здоровяк Арес…
Прошло некоторое время и, терзаемому орлом, титану провидение подсказало: Эпиметей принял Пандору. Собственно, Прометей видел её накануне памятного судного дня в саду родового поместья. Она пришла к брату, которого уже успела ранее обворожить. И вот, теперь, прикованный к скале, восстановил события того дня.
– Эпиметей, я пришла к тебе, только к тебе!.. – пропела она медоточивым голосом.
И младший брат растаял. Он заключил «пустышку» в свои объятия и тут же предложил ей выйти за него замуж. И он не внял ни уговорам Прометея, ни голосу разума, который был заглушен внешней, обманчивой, искусственной красотой.
Внутреннее видение бога ремесел показало ему всю полноту развернувшихся впоследствии событий в мельчайших деталях…
На свадьбу Эпиметея и Пандоры явились все олимпийцы. Поздравить молодых пришёл и сам Зевс со своей ревнивой женой Герой.
Она всегда старалась следовать за мужем, иначе Верховного Правителя могло легко занести к какой-нибудь смазливой титанше. К тому же, любвеобильный Зевс старался, как можно чаще, улизнуть вниз, на природу, к нимфам. А тут еще и в среде смертных стали появляться настоящие красотки. Глаз, да глаз нужен Гере за своим сановным супругом!..
Зевс поднял килик с амброзией и степенно, с чувством произнес:
– Пусть этот дом всегда будет такой же полной чашей, как эта. – Зачем он негромко добавил: – И за пустой ларец…
Многие из присутствующих на свадьбе переглянулись, не понимая, о каком это ларце говорит Громовержец.
Эпиметей, страстно целующий Пандору, последних слов Зевса просто не расслышал.

Прометей, отдыхая от кровавой работы орла, погрузился в свои видения…
Вот Пандора снимает ключ с шеи Эпиметея, расслабленного бурными ласками молодой жены.
– Постой, дурочка, не делай этого!.. – прошептал узник, прикованный к скале, понимая, что он уже никак не сможет отвратить неизбежность грядущего…
Голая Пандора отпирает тайную комнату и входит в нее.
Всё!.. Сейчас случится непоправимое… Опальный титан безжизненно повис на цепях.
Дело в том, что на заре творения Прометей, озабоченный помехами для выживания людей, спрятал Болезни, Родовые Муки, Темные Силы и саму Мучительную и Неожиданную Смерть в особый ларец. В нём также были Злоба, Ревность и Зависть. Собственно, люди всегда умирали, но отходили в мир иной легко и при полном рассудке. Был человек, и нет его, словно набежавший легкий ветер задул слабо горящую свечу.
Так было раньше!..
Но главным среди узников ларца являлся леденящий, сковывающий Душу Страх. Именно тот, кто ведал Страх, лишался доступа к своей Высшей Сути и легко становился добычей Темных Сил. А перед этими Силами мелкой казалась даже Смерть. О. как страшна потеря Души!..
Прометей запечатал родовой печатью резной деревянный ларец. Зная, что рано или поздно его ожидает отлучение от дома, Прометей передал бронзовый ключ от тайной комнаты и ларца своему брату со всеми надлежащими инструкциями по хранению.
Он не хуже Гефеста мог изготавливать любые нужные и важные вещи. Вот и ларец он сделал из кедра, дерева, не поддающегося гниению. Казалось, сделал на тысячелетия, на миллионы лет…
Пандора вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. Серебряные колокольчики, подвешенные поверх двери Прометеем, издали тревожный стон. Но Эпиметей не услышал его. Ещё бы, он был слишком утомлен перипетиями бурной брачной ночи.
Его жена медленно приблизилась к столу, на котором покоился чудо-ларец. Она совсем забыла предостережение мужа: никогда не входить в эту комнату. Но любопытство пересилило, и теперь Пандора с нетерпением хотела увидеть то, что содержалось в таком красивом, резном ларце.
Она вставила ключ в замочную скважину. Раздался щелчок. Пандора нетерпеливо отбросила крышку и отпрянула. Из ларца вылетело полчище бестелесных, полувоздушных существ. Они закружили в танце, радуясь своему освобождению из неволи. Затем, рассмотрев в полумраке комнаты свою освободительницу, эти существа роем напали на нее. Пандора, охваченная жутким Страхом, плюхнулась на пол и тут же наделала на нём лужу.
– Она наша! – Обрадовались Темные Силы, готовясь окончательно разделаться с чересчур любопытной новобрачной.
– Стойте! – Грозно крикнула скрюченная старуха, в которой оцепеневшая Пандора узнала Смерть. – Всё-таки именно эта дуреха исполнила хитрый замысел Зевса. И, к тому же, у неё отсутствует полновесная Душа.
– Ладно, найдём других… – согласились Темные Силы, несколько разочарованные таким поворотом событий.
– А когда этой дрянью можно будет заняться? – пропищал кто-то из многочисленного семейства Болезней, указывая дымчатым пальцем на Пандору.
– Теперь ей суждено состариться, как и всем людям. Затем она начнёт болеть и умрёт. Всем вам достанется от медной девки понемногу. Но мне – сладостный роковой финал её никчемной жизни!
– И я хочу своего, – проговорил дух Родовых Мук.
– Ты получишь причитающуюся тебе долю. Эта безмозглая уже забеременела, – проговорила Смерть и предложила своей страшной рати: – Летим вниз, к людям, к счастью они не боги! Ох, и повеселимся мы сегодня над беззащитными людишками!
И вся бестелесная свора вихрем промчалась мимо бледной от страха Пандоры.
Жена Эпиметея кое-как закрыла крышку злополучного ларца и тайную комнату, в которой больше уже не было никаких тайн. И вовремя, потому, как муж уже проснулся. Да и давно пора сделать это, уже вовсю забрезжил рассвет.
– Что за серебряный звук я слышал? – спросил, потягиваясь, Эпиметей.
– Это… это я так красиво, музыкально смеялась.
– И что же тебя рассмешило?
– Солнце. Я раньше и не знала, что оно встает с одной и той же стороны. Как Гелиосу не надоедает такое однообразие?
Эпиметей тоже рассмеялся, его развеселила простота Пандоры. И он предложил жене:
– Иди сюда, продолжим… Ты так прекрасна!
– Что продолжим? Ах, это!..
И Пандора запрыгнула в постель к мужу.
Но когда Эпиметей начал переодеваться, чтобы вместе с супругой прибыть во дворец Зевса, то обнаружил пропажу ключа.
– Что это? Куда он делся? – горестно воскликнул молодожён.
– Кто? Здесь больше никого нет.
– Ключ! Где ключ?
– Какой ещё ключ? Матушка Афина сказала мне, что на Олимпе бояться нечего и некого, значит, и запоры не нужны.
– Да, это, так. Но ты, Пандора, взяла его? – схватился за голову Эпиметей.
– Я просто посмотрела на ларец.
– И… открыла?..
– Чуть-чуть, самую малость. А, что, собственно произошло? – Пандора картинно уперлась руками в крутые бедра, намереваясь закатить Эпиметею первую в его жизни семейную ссору.
– Ничего, ничего… – поспешно пробормотал муж.
Да и что могло произойти? Ну, вылетело содержимое из злополучного ларца, обратно-то его не вернуть. Да и старший брат далеко, ругать, понятно, не станет…
Успокоившись, Эпиметей решил больше не вспоминать о злополучном ключе. Да и Пандора вскоре нашла его под треножником для воскуривания благовоний, куда впопыхах и бросила, выскочив стремглав из страшной комнаты.
Но последующие события, по рассказам олимпийцев, спускавшихся в долины, были ужасными. Оказывается, на людей внезапно нахлынули, неизвестно откуда взявшиеся болезни, эпидемии и неожиданные, мучительные смерти.
По истечении времени Эпиметей вынудил Пандору сознаться, что она открыла ларец не «чуть-чуть», как ранее утверждала, а распахнула настежь. На вопрос мужа:
– Зачем, ты, это сделала?
Жена в ответ громко рыдала и твердила:
– Поверь, мне было просто любопытно. А ларец такой красивый…
Эпиметей поверил, да и куда ему было деваться: Пандора, к тому же, оказалась беременной. Он не только перестал упрекать её в содеянном, но и старался вообще не беспокоить по пустякам. Всем известно, что малышу, находящемуся во чреве матери, вредно её волнение.

К вечеру вновь прилетел орёл. С тех пор опальный титан, и птица стали неразлучными. Прометей научился предугадывать прилёт мучителя с поразительной точностью; «Всё… сейчас появится…»
Он умилялся рассветам и закатам, внимательно наблюдая за жизнью вокруг него. Вот, по расщелине скалы боязливо прошмыгнула ящерица. А вот, на склоне заснеженных вершин, промелькнул горный козел.
Но человек в этих диких местах пока не объявлялся. Внутренним взором пленник видел, как люди селились по окраинам гор, заселяя плодородные долины.
Что же, когда-нибудь они доберутся и сюда, к этой скале, ставшей долгим тюремным приютом для их защитника…
А пока приходилось вплотную контактировать только с орлом. Прометей в течение многих сотен лет молча переносил каждодневную пытку, пока пернатый мучитель не взмолился:
– Почему ты, гордец, не разговариваешь со мной?
– О чём же нам беседовать? О музыке или живописи?
– Я – посланник самого Зевса! Ладно, ты не стонешь от боли, но мог бы за все это время сказать хоть пару каких-либо слов.
– Пошел, вон! Вот тебе моя последняя пара слов, больше ничего не услышишь.
– Да? Тогда получи! – злобно прохрипел посланник Верховного и с особой яростью впился в бок своего подопечного.
Через пятьсот лет во время трапезы-пытки он уже трещал без умолку:
– Несчастный! Ты погубил мою жизнь! Не будь тебя я имел бы орлицу, имел бы детишек. О! С каким удовольствием я бы отклевал твой детородный орган, да жаль, на это нет разрешения моего создателя! Тьфу на тебя!.. – и орёл харкал кровью в лицо Прометея.
А потом он и вовсе придумал непотребное: каждый день садился на голову несчастного титана и… испражнялся.
Теперь только дождь приносил радость Прометею и – Человек! Жив он, развивается, крепнет, несмотря на открытие Пандорой злополучного ларца.

И, вот, наступил волнующий миг встречи с Ним! Мужественный, широкоплечий предводитель воинов легко вскарабкался на площадку, где прикован пленник, крикнул громко и весело:
– Я приветствую тебя, Великий Прометей!
– И я тебя, Слава Геры! * – взволнованно откликнулся опальный титан.
*- Геракл («Слава Геры»). Его отец Зевс, а мать – земная женщина.
– Светлый бог, защитник человечества!.. – Геракл почтительно склонил курчавую голову перед распятым. – Я сейчас разрублю цепь, а потом мои воины раскуют тебя.
– Спасибо… – благодарно прошептал Прометей, и сердце его торопливо застучало: «Сво-бо-да… сей-час…»
Однако, он заметил, что мечи Геракла и его воинов стальные, значит и век отныне уже не бронзовый…
Геракл выхватил из ножен свой меч и с силой обрушил его на метеоритное железо. Освобожденный титан задвигал затекшими ногами, радостно вскинул к небу руки, на запястьях которых еще болтались оковы. Звенья цепи звякнули. Эта музыка явленной, наконец-то, свободы, напитала сердце Прометея приятным волнением. Но оно тотчас сменилось тревогой.
– Не боишься отца? – спросил он у Геракла.
– Мне был дан им покровительственный знак. А страх… Он всегда есть в глубинной сути, присутствуя изначально. Даже ты, Прометей, увы, не избавил людей от него.
Упрек справедлив. Не смог титан, двоюродный брат самого Верховного Олимпийца, уберечь людей от всяческих напастей, в числе которых главенствует именно Страх. Да, он спрятал эти несчастья в особый ларец, но что из этого вышло? Значит, недостаточно мудро в свое время поступил, не учел рокового падения родного брата, соблазненного женщиной.
Вот и получилось, что в итоге его, прометеевой ошибки, люди были изгнаны из Рая, прямиком в земной Ад…
– Верно, я не смог полностью защитить вас, – с горечью признал Прометей, подставляя оковы запястий под удары молота.
– Не переживай, – с улыбкой проговорил Геракл и добавил тихо, доверительно: – Это всё козни высших богов. Они не в восторге были столь успешным развитием человечества и боялись, что когда-нибудь мы, люди, сумеем превзойти их в широте души и, главное, в силе не знающего границ разума.
Прометей подхватил рассуждения побочного сына Зевса:
– Да, и тогда наступит истинный золотой век! Люди станут великими сознанием, отринув напрочь мелкие страсти и неблаговидные поступки. Прекратятся распри и войны. И каждый человек, раскрыв полностью Самого Себя, когда-нибудь достигнет утраченной ранее божественности. Конечно же, не такой показной и честолюбивой, как у нынешних олимпийцев, жестоких, злобных и чванливых. – титан полностью освободил от оков свои руки и, хотя и рад был этому, все же вернулся к теме разговора с Гераклом: – Такой расклад предсказан самим Провидением! А оно никогда не ошибается!
Прометей был рад возможности разговаривать с человеком, а не быть, как прежде, великим молчальником. Речь Геракла и переговоры воинов звучали для него, как высочайшая музыка Небесных Сфер, то сосредоточие Добра и Истины, куда он, опальный титан, уносился каждую ночь после мучительного дневного общения с разъяренной птицей.
Но Прометей, радуясь свободе, предвидел, что Верховный Правитель так просто не отступится. Ещё бы, по самолюбию Громовержца нанесен такой чувствительный удар! И бывшего пленника терзал безмолвный вопрос: сможет ли он, Прометей, защитить этих людей, дерзнувших прибыть сюда и расковать вольнодумца и оппозиционера? Покровительственный знак, конечно, хорошее дело, но богов вряд ли обрадует людское могущество. Однако его вещее сердце подсказывало: «Я должен защитить их!.. Я смогу!..»
И, как бы в подтверждение его затаенных мыслей, в скалу с ужасающим грохотом вонзился огненный перун!
– Зевс!.. – вскрикнул Геракл, опускаясь на колени.
За ним попадали ниц не только рядом стоящие воины, но и те, кто находился внизу, в ущелье.
– Да! Я!.. – прозвучал хлесткий отклик, и на скальной площадке появился Громовержец. Борода его всклокочена, в глазах мелькают неистовые вихри.
– Непокорный!.. – с яростью прошипел он, затем возвысил голос так, что задрожали скалы, а воины, чтобы не оглохнуть, руками закрыли уши. – Вот тебе последнее испытание: лучшие представители этих, – Зевс презрительно кивнул подбородком в сторону людей, – не будут ведать страха, обретя ясное понимание бессмертия их собственной души, если ты добровольно примешь смерть!
– Ты даёшь слово, Верховный? – не колеблясь, уточнил титан.
– Слово Зевса!
– Тогда и мое будет: «Прощай, Человек!..»
Полный решимости Прометей шагнул к краю пропасти, затем поправил самого себя:
– Нет, здравствуй, Человек! У тебя теперь начнется настоящий духовный подъем…
– Подъем? Ты решил освободить жалких людишек от всемогущего страха, сковывающего их никчёмные души? – сообразил Зевс, которого решение бывшего пленника явно обескуражило. – Остановись, безумец! Советником на Олимп возьму! Своим первым помощником! – закричал он, поняв, что с разрешением выбора Прометея в силу, тотчас вступит его, Зевса, слово, которое незыблемо в своей изначальной сути. И он перешел на угрозы: – Запомни, не будет тебе ни святилища, ни храма на Земле, ни созвездия на небе. Ты станешь Великий Никто!
– Память людская всё равно останется, – убежденно ответил Прометей и приказал: – Встань, Слава Геры!
И, удовлетворившись, что Человек поднялся с колен, прыгнул в ущелье, куда совсем недавно рухнул его давний спутник, орёл.
– Он… победил… – горестно выдавил сквозь сжатые губы Зевс.
И Верховный Олимпиец исчез, оставив потрясенного Геракла стоять у края пропасти и с болью смотреть вниз, туда, где тонкой струйкой вился легкий прах…

* – сын Прометея, создатель после всемирного потопа нового человеческого рода.

Другие публикации автора:
Автор: Администратор

Оставить свой комментарий