Индейцы Старого Света

  Ительмен       

Азиатскому происхождению индейцев Америки с давних времен уделялось много внимания со стороны научного мира. Однако обратное явление, а именно переселение в глубокой древности некоторых индейских племен и эскимосов в Старый Свет до сих пор не получило должного освещения в отечественной научной публицистике. Между тем, общая сумма фактов такого рода неуклонно увеличивается и позволяет уже существенно скорректировать историческую картину межконтинентальных миграций. Известный историк Л.Н.Гумилев высказывал мнение, что в III-II тысячелетиях до нашей эры индейцы пересекали Берингов пролив и, попадая в Сибирь, добирались до Минусинской котловины. Об этом свидетельствуют американоидные черты в сибирских могильниках того времени. В 1967 году на западном Урале было обнаружено захоронение типичного палеоиндейца, относящееся ко II тысячелетию до нашей эры.                                                  

В середине ХIХ века академик Л.И.Шренк, этнограф и антрополог, обратил внимание на особенности быта северных народов Азии. Эти народы были тогда совершенно заброшенными и отсталыми. Их обряды, верования, условия жизни показались ему столь архаичными, что исследователь назвал их «палеоазиатскими». Это наименование закрепилось и за их языками. Основанием для такого группирования явилось отсутствие очевидных генетических связей этих языков с большими языковыми семьями Северной Азии.                                                                                                                    Еще в XVIII веке исследователь  И.Г.Георги стал предтечей теории «американоидности» палеоазиатов, когда, описывая чукчей и коряков, заявил: «статься может, что все эти народы есть больше ни что, как американские поселения». (Георги И.Г. Описание всех в Российском государстве обитающих народов. – Ч. II. – СПб, 1776).

В конце XIX века американский антрополог и лингвист Франс Боас выдвинул гипотезу о том, что жизнь индейцам Северной Америки дали предки коренных народов севера Сибири, которые переходили в американский континент через существовавший когда-то сухопутный «мост», ставший со временем Беринговым проливом. С целью подтверждения теории заселения Америки из Азии, Американский музей естественной истории организовал научную экспедицию, названную в честь мецената, директора музея Томаса Джезупа – Джезуповской. За семь лет работы экспедиции (1897–1904) были исследованы все северное побережье Тихого океана, Амурская область и Северо-Восток Сибири. Сибирский раздел был собран русскими политическими ссыльными В.И.Иохельсоном и В.Г.Богоразом в течение 1900-1902 гг. В их задачу входило всестороннее исследование материальной и духовной культуры арктических народов: якутов, эвенков, эвенов, юкагиров, коряков и чукчей, с чем они блестяще справились. Исследователи были хорошо знакомы с регионом и культурой народов еще в ходе работы в предыдущей сибирской экспедиции.                                                                                                      Один из лучших знатоков народов крайнего Северо-Востока Азии В.И.Иохельсон отметил черты сходства в языках, обычаях, культуре индейцев Северо-Западной Америки (тлинкитов, атапасков и других) и северо-восточных палеоазиатов: ительменов, коряков, чукчей. Он предположил, что некогда индейцы и палеоазиаты составляли один народ. Основываясь на многочисленных данных, полученных Иохельсоном, Богоразом и другими участниками Джезуповской экспедиции, научный организатор экспедиции Франс Боас, сравнивая типы языков и культуры, также сделал вывод, что народы Северо-Востока Сибири являются более родственными коренным американцам, нежели другим азиатским народам. Боас полагал, что палеоазиаты потому так отличаются по культуре от своих сибирских соседей, что проникли на Чукотку с востока, а за ними потом последовали эскимосы (Boas 1940: 337).

На севере Америки имеется ряд этнографических особенностей, сближающих культуру ее обитателей с культурами Северо-Восточной Азии. Такими особенностями американские ученые считают сложный лук, выпрямитель древков стрел, скребок с двусторонней рукояткой для шкур, сани и пр. Головные уборы юкагиров, чукчей и эскимосов, как и у индейцев Тихоокеанского побережья, были снабжены рожками из ушей мелких зверей, которые символизировали силу и отвагу и одновременно служили оберегами, отпугивающими злых духов.

Как обнаружили Богораз, Иохельсон и Боас, мифология индейцев также имеет черты сходства с палеоазиатской. Палеоазиатские представления – как ареально, так и по существу – связаны скорее с аляскинскими традициями, чем с более западными сибирскими. В целом в мифологиях чукчей, коряков, эскимосов и атапасков западной Аляски (племя ингаликов) прослеживаются мотивы селения собак в загробном мире, реки слез, собаки-помощника, хорошего отношения к собакам как условия получения от них помощи или безопасного прохода мимо них. У тлинкитов зафиксированы мотивы реки слез (вне связи с «загробной собакой»), собаки-помощника и селения собак, расположенного на пути в загробный мир людей. Наблюдаемые черты сходства – совпадения отдельных мотивов и структуры повествования с достаточной степенью уверенности позволяют считать мифологические рассказы о медведе-брачном партнере и медведе-помощнике общим наследием палеоазиатов и индейцев.

К числу самых ярких культурных явлений, объединяющих народности Северо-востока Азии и Северо-запада Америки относятся мифы и сказки о Вороне. Этот персонаж встречается в мифах и сказках чукчей, алеутов, эскимосов, будь то эскимосы, живущие на Чукотке, или эскимосы Гренландии, ительменов, коряков, юкагиров, индейцев Аляски и северо-западного побережья Америки: атапасков, тлинкитов, эйяков, цимшиан, квакиутлей. Ительмены называют его Кутх, коряки – Куткыннеку, чукчи – Куркыль, индейцы селиш – Кулака, атапаски – Чулян и т.д.

Сюжеты древнейших мифов у палеоазиатов и индейцев в значительной мере совпадают (похищение Вороном света, добывание им пресной воды, рассказы о том, как Ворон раскрасил других птиц и сам стал из белого черным, о том, как он создал первых людей и в качестве пищи для них сотворил оленей, рыб, зверей). Общие тенденции развития образа Ворона, в особенности трансформация Ворона – творца и культурного героя – в анекдотического плута и обжору совпадают в мифах северо-восточных палеоазиатов и северо-западных индейцев. По мнению многих специалистов, в том числе крупнейшего фольклориста Е.М.Мелетинского, посвятившего образу Ворона монографию «Сказания о Вороне у народов Крайнего Севера. О древних фольклорных связях Азии и Америки», происхождение цикла уходит в глубочайшую древность. Похожесть сюжетов, образов и тем в цикле о Вороне у палеоазиатов и индейцев настолько велика, что не может быть случайной. Сходство «азиатского» и «американского» вороньих циклов, несомненно, отражает не только типологические схождения, но и генетические, а также контактные связи в прошлом. Эти сказания маркируют определенный фольклорный регион, за пределами которого встречаются лишь отголоски вороньих сюжетов.
На американском континенте вороньи мифы и сказки наиболее многочисленны у тлинкитови хайда. Несколько меньше они распространены у других племенных групп северо-западного побережья – у цимшиан и квакиутлей. Немало «вороньих» сюжетов записано у небольшого племени эйяков, живущих на реке Медной, и у ряда племен северных атапасков. Атапаски (кучины, кенайцы, танана и др.) и эйяки, так же как и тлинкиты, принадлежат к языковой семье на-дене, которая, как принято считать, перешла из Сибири на Аляску с последней миграционной волной, т. е. около 6 тыс. лет назад.

Исследователь Г.И.Дзенискевич отметила наличие следов вороньих мотивов (вариант добывания света, упоминание Ворона как помощника демиурга или просто как «черного вихря», и т.д.) и вместе с тем их явное затухание у южных атапасков: навахов и апачей. Напрашивается предположение, что предки на-денеязычных индейцев (атапасков, эйяков, тлинкитов) были первоначальными носителями и источником распространения (сопровождавшегося этническими дуффузиями) вороньих мифов как в Америке, так и в Азии.

Чукчи и коряки

Общие предки чукчей и коряков переселились из Аляски в Азию во второй половине IV тыс. до н.э. Вплоть до середины XVII века чукчи и коряки представляли собой единый народ, пока вторжение юкагиров в долину Анадыря не разделило его на две части. С тех пор началось постепенное обособление этносов.         Чукчи – немногочисленный, около 16 тысяч, коренной народ крайнего северо-востока Азии, разбросанный на огромной территории от Берингова моря до реки Индигирки и на юг от Северного Ледовитого океана до рек Анадырь и Анюй. Первое упоминание о чукчах в российских письменных источниках относится к 1641 году – на Колыме они напали на правительственных сборщиков ясака (натуральной подати). В 1649 году первопроходец казацкий атаман Семён Дежнёв в верхнем течении реки Анадырь основал зимовье, на месте которого через 3 года был построен Анадырский острог. С тех пор война чукчей с российскими войсками продолжалась более 100 лет. И временами чукчи даже одерживали в ней победы. Кроме того, в течение ХVIII века чукчи множество раз делали грабительские набеги на юкагиров, коряков, на эскимосов Аляски – причем, как прибрежных, так и живших в долине реки Юкон. В 1765 году из Анадырского острога начался вывод войск и гражданского населения, а в 1771 году были разрушены и крепостные укрепления. Форпост русской власти на северо-востоке Сибири перестал существовать.

Даже в середине девятнадцатого века в своде законов Российской империи чукчи относились к народам, «не полностью покоренным», которые «платят ясак, количеством и качеством какой сами пожелают». В 1885 году капитан А.А.Ресин писал: «В сущности же весь крайний северо-восток не знает над собой никакой власти и управляется сам собой».     Расовый тип чукчей, по мнению В.Г.Богораза, характерен некоторыми отличиями от монголоидного. Глаза с косым разрезом встречаются реже, чем с разрезом горизонтальным; встречаются индивиды с густой растительностью на лице и с волнистыми, почти курчавыми волосами на голове; лицо с бронзовым оттенком; крупные, правильные черты лица, лоб высокий и прямой; нос крупный, прямой, резко очерченный; глаза большие, широко расставленные. Некоторые исследователи отмечали рослость, крепость и плечистость чукчей, цвет тела лишен желтоватого оттенка. Обращало также на себя внимание и то, что прибрежные чукчи запрягают собак по-американски. Все это наводило на мысль об американском происхождении чукчей. Вопрос о связях чукчей и коряков с индейцами ставили уже первые исследователи Камчатки С.П.Крашенинников и Г.Стеллер в 30-40-е гг. XVIII в. По подсчетам В.И.Иохельсона, из 122 мотивов корякского фольклора общих с индейцами Америки – 71, в то время как с эскимосами всего лишь 16, а с остальными народами Старого Света – 12. Более того, Иохельсон обратил внимание еще на то, что мифы коряков и по анормальным признакам ближе всего подходят к мифам индейцев. Примитивизм, отсутствие эпитетов, поэтических сравнений и красочных описаний природы, сосредоточение внимания лишь на действиях героев – все эти характерные черты эпического стиля палеоазиатов одинаково свойственны и мифам индейцев. И генетически чукчи и коряки обнаруживают своё родство с индейцами: среди них широко распространена гаплогруппа C (близкая также ительменам – 27,8% и особенно нивхам –71%). Совсем недавно было получено новое научное подтверждение американского происхождения чукчей и коряков. Международная команда генетиков из Соединенных Штатов и России опубликовала результаты работы, которая на основе большого набора генетических данных показала, что 41 популяция коренных жителей Америки – от Аляски и Гренландии до юга Чили, несет один и тот же генетический маркер. Как отметил участник исследования Кари Шредер (Kari Britt Schroeder) из Университета Дэвиса в Калифорнии, этот генетический маркер встречается также у чукчей и коряков на Азиатской стороне Берингова пролива. (Подобным же образом носители некоторых чибчанских языков когда-то переселились из Южной Америки в Центральную, в Коста-Рику и Панаму. Их ДНК имеет и северные, и южные черты, иными словами их предки, по-видимому, прежде мигрировали в Южную Америку, а затем возвратились на Панамский перешеек).

Языки чукчей и коряков за сотни лет после разделения этносов не слишком разошлись меж собой. И сегодня коряки-оленеводы без труда понимают оленных чукчей, но почти не понимают берингоморских рыбаков кереков и алюторцев, чьи языки прежде считались диалектами корякского языка, а теперь выделяются лингвистами в самостоятельные языки.                                                                                                              Наиболее вероятным направлением поиска внешних связей этих языков представлялись ближайшие географически атапасские языки Америки, но вот совсем недавно лингвист, доктор филологии С.Л.Николаев доказал родство чукотского и корякского языков с удаленной от них на тысячи километров алгонкино-вакашской языковой семьёй, представители которой (алгонкины) населяют обширные территории вокруг Великих озер, Квебек и Новую Англию на побережье Атлантики, а небольшая группа племен, говорящих на вакашских языках (квакиутли и др.) обитает на Тихоокеанском побережье, в пограничных районах штата Вашингтон (США) и провинции Британская Колумбия (Канада).

Нивхи (гиляки)

Сегодня нивхи живут на Сахалине и в устье Амура. Но по историческим данным, прежде территория их обитания была гораздо больше: на севере она смыкалась с землями, населенными коряками; на юге, быть может, доходила до Кореи, а на западе простиралась далеко вверх по течению Амура.                  «Нивхи являются древними аборигенами занимаемой ими территории – писал известный антрополог М.Г.Левин в монографии «Этническая антропология и проблемы этногенеза народов Дальнего Востока». – Несмотря на длительное смешение с окружающими группами, несмотря на антропологические различия между сахалинскими и амурскими нивхами, нивхи в целом обладают достаточно четко очерченным антропологическим типом, который настолько своеобразен, что должен занять самостоятельное место в расовой систематике Северной Азии. По своему антропологическому типу нивхи занимают обособленное положение среди этнических групп Амура и Сахалина».

Этнограф Л.Я.Штернберг отмечал изолированность нивхского языка: «Язык гиляков не имеет ничего общего ни по своему строю и фонетике, ни по грамматическому строю с языками соседних племен; да и на всем материке Азии мы не знаем пока ни одного языка, который мог бы претендовать на близость его с гиляцким». По мнению этнографа, нивхи в древности занимали территорию северных районов, близких к арктической полосе, откуда мигрировали в районы нижнего Амура и на Сахалин.

А в своей работе «Bemerkungen über die Beziehungen zwischen der Morphologie der giljakischen und amerikanischen Spraxhen» (XIV Internat. amerikanisten Kongress, Stuttgardt, р.р. 137–140) Л.Я.Штернберг выдвинул версию об американоидности нивхов, усматривая сходство между ними и индейцами Америки в системе родства, брачных нормах, родовом устройстве, в мифологических сюжетах. Также исследователь указывал на сходство фонетики, морфологии и общего строя языков индейцев и нивхского и подчеркивал, что языки эти сближает «в высшей степени своеобразная классовая система числительных, по которой отдельные классы предметов комбинируются исключительно с им одним только свойственными числительными, система, не имеющая себе ничего подобного, насколько мне известно, ни в одном из языков Азиатского материка».

Самым замечательным из найденных сближений является сближение нивхской системы числительных с системой числительных индейцев северо-западной Америки – цимшиан. Исследователь цимшиан, Ф.Боас сообщает, что они употребляют различные числительные для счета различных предметов. Одни из числительных употребляются ими для абстрактного счета, а другие для счета плоских, круглых, длинных предметов: людей, лодок, мер и связок из десяти штук шкур.                                                                     Лингвист А.М.Певнов также отмечал структурное сходство нивхского языка «со значительным числом американских индейских языков. Вероятно, нивхский представляет собой в определенном смысле связующее звено между языками Восточной Азии и Америки».

Лингвист О.А.Мудрак, используя компаративный метод, объединил нивхский язык с чукотским и корякским в отдельную языковую семью, распад которой, по его мнению, произошел около III тыс. до н.э. Мудрак считает эту гипотетическую нивхско-чукотскую языковую семью родственной алгонкино-вакашской семье в Северной Америке. Детально доказал родство нивхского языка с чукотским и корякским, а также с алгонкино-вакашской семьёй лингвист С.Л.Николаев.

Эскимосы (эскимосские народы)

Индейцы обеих Америк демонстрируют большое расовое разнообразие и разделение американских аборигенов на индейцев и эскимосов – всего лишь дань исторической традиции. Этнограф В.И.Иохельсон считал, что эскимосский «клин» между палеоазиатами и индейцами двигался с севера, ибо прародина эскимосов находится в Америке, в районе Гудзонова залива. Согласно исследователю Г.Стинсби, эскимосская культура первоначально образовалась в районе между Гудзоновым заливом и заливом Коронейшен в результате приспособления лесной культуры к арктическим условиям, отсюда она распространилась на запад до Сибири и на восток до Гренландии.                           Наиболее подробно теория американского происхождения эскимосов аргументирована К.Биркет-Смитом. В качестве остатка протоэскимосской культуры Биркет рассматривает культуру эскимосов карибу, живущих в районе Гудзонова залива вдали от побережья и являющихся охотниками на оленей карибу. По этой теории, протоэскимосы были вытеснены индейскими племенами на арктическое побережье и здесь выработали характерные для эскимосов особенности. Распространение эскимосов из района реки Макензи на запад и на восток относится к более позднему времени.

Лингвист и этнограф А.А.Леонтьев указывает, что эскимосы, по-видимому, были самым ранним населением Северо-Восточной Азии: чукчи, коряки и другие народы пришли туда позднее. Вместе с тем хорошо известно, в древности предки современных эскимосов занимали гораздо более обширную территорию. Об этом свидетельствуют многочисленные эскимосские топонимы на северном побережье Чукотки и древние легенды об обитавших в этих местах полумифических «онкилонах», в которых можно угадать эскимосов. О том же говорят и результаты археологических поисков (раскопки Г.А.Сарычева в 1787 году и А.П.Окладникова в 1946 году на Барановом мысе, разведки А.Е.Норденшельда на мысе Шмидта в 1878 году), а лабретки – украшения, которые могут принадлежать только представителям эскимосско-алеутской этнической общности, встречаются и на Восточной Камчатке (все стоянки тарьинской культуры), и на Курильских островах, и даже далеко на западе Арктического побережья – на стоянках Маймече I и IV на Таймыре. Обычай носить лабретки (колюжины) еще недавно бытовал у эскимосов Аляски (от Берингова пролива до реки Макензи), на Алеутских островах и на острове Святого Лаврентия. «Зубатых чукчей», то есть украшенных лабретками эскимосов, видел Семен Дежнев во время плавания вокруг Каменного Носа в Беринговом проливе. Подробное описание различных видов и способов ношения лабреток приводит в своей книге этнограф Мурдах (1894) об эскимосах мыса Барроу. Обычно лабретки изготавливались из камня или моржового клыка и имели шляпообразную форму до 3-5 сантиметров в диаметре. Лабретки укреплялись в прорезях губы – либо две по краям, либо одна посередине. Для проделывания и расширения отверстия в губах применялись особые лабреточные шпильки из камня и кости. Носить эти украшения могли только мужчины по достижении 14-15 лет.                                                                                                                                          Археологи уже давно обратили внимание, что отдельные предметы, которые можно рассматривать как принадлежащие предкам эскимосов или эскалеутов, встречаются на Тихоокеанском побережье Азии от Берингова пролива до района современного Владивостока. К таким предметам относятся наконечники поворотных гарпунов, лампы-жирники, копьеметалки, применявшиеся эскимосами при охоте на морского зверя, а также своеобразные лопатки для сбора моллюсков, которые известны у современных эскимосов, а также на Сахалине у нивхов.                                                                      В словаре Брокгауза и Ефрона, в статье «Японцы» есть множество отсылок к авторам, которые считали, что первыми обитателями Японских островов могли быть племена, родственные современным эскимосам. Например, в преданиях айнов упоминаются туземцы коропокгуро, которые изначально населяли Японские острова и были меньше их ростом и безбородые, жили в полуземлянках-полуюртах, употребляли каменные орудия и глиняную посуду; мужчины сидели голыми у огня, женщины татуировались вокруг рта и на тыльных сторонах кистей.
В конце 80-х гг. XIX – начале XX вв. айнские предания о коропокгуру наряду с материалами первых археологических и антропологических исследований на Японских островах стали основой для теории профессора антропологии Токийского университета Сегоро Цубои, считавшего, что древнее население Японских островов не было связано ни с айнами, ни с японцами. Цубои считал, что айны никогда не знали каменных орудий и керамических сосудов, не жили в землянках и не употребляли в пищу человеческое мясо. Орнамент на древней керамике не похож на айнский. Сильно отличалось и строение скелетов древних людей и современных айнов.

Особое внимание Цубои уделял небольшим глиняным скульптурам, найденным в Японии в памятниках каменного века. Японский исследователь различал среди них мужские и женские фигурки. На мужских фигурках не было бород, волосы завязывались узлом, вокруг глаз – снеговые очки. Женские фигурки имели сложную прическу, лица были закрыты масками. Фигурки были одеты в рубахи глухого покроя и штаны. Для украшения были использованы лабретки. По мнению Цубои, все вышеназванные особенности делали их похожими на эскимосов. Это проявлялось в физическом типе (безбородые круглые лица), в прическе и покрое одежды, в употреблении снеговых очков и масок, в обычае носить лабретки. Подобно эскимосам, древнее население Японских островов жило в землянках и пользовалось каменными и костяными орудиями.                                 Интересно отметить, что эскимосы осваивали побережья не только Азии, но и Европы. Римский писатель I века до н.э. Корнелий Непот писал о загадочных «индийцах», прибитых на своем корабле к побережью Германии. Эти «индийцы» были отосланы королем свевов римскому проконсулу Галлии Квинту Метеллу Целеру. Другой подобный случай имел место в 1353 году – в немецкий город Любек прибыло каноэ, напоминающее большую барку, с некими индийцами, «не нашими людьми с бронзовой кожей». Слово «Индия» служило собирательным названием для всего экзотического. Загадочными «индийцами» могли быть только эскимосы, так как североамериканские индейцы никогда не были мореплавателями и крайне редко выходили в море. Но и позднейшие времена потерпевших кораблекрушение эскимосов из Квебека или Гренландии не раз заносило в западноевропейские воды. В Норвегии, на островах к северу от Великобритании и в других местах побережья Европы нередко прибивало к берегу эскимосские каяки, пустые или с мертвым, а в единичных случаях с живым экипажем. Эти примитивные лодки, угнанные и море штормом, попав в незнакомые воды, не могли вернуться обратно, и их носило по океану до тех пор, пока ветер и волны не выбрасывали их где-нибудь на берег.                        Есть сведения, подкрепленные археологией, что в древние времена эскимосы заселили Британские острова. Каждый год атлантическое течение доставляет к Британии огромные, подчас многокилометровые льдины, отколовшиеся от панциря Гренландии. На таких льдинах, по-видимому, и переселялись эскимосы, целыми семьями и родами. И до сих пор в глухих уголках Англии и Уэльса можно встретить довольно монголоидный тип лица. А недавно обнаруженные «сибирские» гены жителей Северной Шотландии, вероятно, также есть результат влияния эскимосского элемента.

Ительмены

Живущие на Камчатке ительмены среднего или низкого роста, коренастые, смуглые, они, однако, не так плосколицы и скуласты, как другие восточно-сибирские народы, у них вполне американоидный тип лица, прямые черные волосы. Обычай украшать себя татуировками и соколиными перьями делает их чрезвычайно похожими на индейцев (см. иллюстрацию).

Первым на сходство ительменов и индейцев обратил внимание Георг Стеллер, участник экспедиции Витуса Беринга 1737- 42 годов. Прежде всего потому, что Стеллер первым и повстречался с североамериканскими индейцами, попав в Америку с Камчатки, где он изучал камчадалов (ительменов), и потому имел возможности сравнить два этих народа, живущих по разные стороны Великого океана: «следует, что оба народа прежде сообщались друг с другом или что это, возможно, тот же народ, что и камчадалы, и происходит от них. Как бы там ни было, большинство американских предметов и изобретений идентичны камчатским, либо азиатским или мало от них отличаются».                    Разгадку этого феномена отыскал в 1960-х годах известный археолог Н.Н.Диков, который производил раскопки палеолитической стоянки охотников и рыболовов на берегу Ушковского озера и сделал значительное открытие. Диков обнаружил захоронение древнего жителя Камчатки и радиоуглеродным методом определил возраст захоронения – ему было более 15 тысяч лет (14300 ± 200 и 13600 ± 250). Но и это было еще не все – манера захоронения этого древнего человека была совершенно иной, нежели было принято среди аборигенов Камчатки. Такая традиция захоронения обнаруживалась только на другой стороне океана – у племен индейцев.

Ни в фольклоре, ни в мифологии, ни в других видах народной памяти ительменов не закрепилось никаких свидетельств об их далекой родине, о родственных этносах. Отсчет времени и места своего происхождения они связывают с Камчаткой, где якобы они и произошли от своего предка Кутха (Ворона). По результатам анализа археологических раскопок на Камчатке считается установленным, что самые ранние памятники ительменской культуры относятся ко времени 5200 лет назад. Это начало тарьинского этапа древне-ительменской культуры южной Камчатки. Преемственность культуры современных ительменов Н.Н.Диков прослеживает от времени позднего неолита, характеризуемого материалами раскопок верхнего слоя Ушковской стоянки. В них отчетливо отражена культура рыболовов. На вскрытой землянке обнаружено кострище «с мощным напластованием пережженных рыбьих костей». Нельзя не согласиться с выводом Дикова, который считает, пока, к сожалению, при полном отсутствии антропологических данных, что все эти стоянки принадлежат предкам ительменов, истинных рыболовов. Сам факт отсутствия остеологического (антропологического) материала и является подтверждением прямой связи этого памятника именно с ительменами, так как они еще в первой половине XVIII в. оставляли покойников на поверхности земли, останки которых разбирали животные и птицы.                                                                                                          Долгое время язык ительменов объединяли с чукотским и корякским в чукотско-камчатскую семью, основываясь на значительном, до 30%, общем лексическом составе. Но в остальном ительменский язык демонстрирует явную непохожесть на соседей. Поэтому сегодня лингвисты признают, что язык ительменов изолированный и родственные связи его пока не выявлены – по крайней мере, в Азии. Язык характерен нагромождением согласных, иногда до шести подряд. Интересно, что в ительменском языке нет различия между синим и зеленым цветом, одинаково обозначаемыми как фллах.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что самобытные материальная культура и народное декоративное искусство ительменов почти не имеют связей с соседними коряками, чукчами, айнами и в то же время чрезвычайно близки, часто до идентичности, с алеутами, живущими к востоку от Камчатки на Алеутских островах и полуострове Аляска. Следы былого алеутского присутствия на Камчатке просматриваются в антропологическом облике ительменов, в языке и топонимике, в некоторых обычаях. Лабретки, найденные при раскопках около села Сероглазка, оказываются весьма сходными с алеутскими. Раскопки В.И.Иохельсона на восточном побережье Камчатки еще более выявили сходство обеих культур. Конструктивные особенности землянок и летних шалашей, каменные лампы (жирники-светильники), фигурные скребки и ножи, а также продолговатые острообушковые шлифованные тесла, покрой одежды, украшенные соколиными перьями головные уборы, плетенные из травы циновки и накидки, изобразительное искусство и орнаментика (например, оригинальная резьба по кости с раскрашиванием, которая практиковалась только у этих двух народов) найденные на Камчатке и на Алеутских островах практически идентичны.

Способ добывания огня трением у алеутов и ительменов также был одинаковым. Они пользовались заостренной палочкой, конец которой вставлялся в углубление на сухой доске, а палочка вращалась быстрыми движениями ладоней: вперед, назад. А северо-восточные соседи ительменов добывали огонь при помощи снаряда, приводимого во вращательное движение с помощью лучка. Уместно отметить и такой специфический элемент, как «пояс стыдливости» у мужчин алеутов, состоявший из ремня (пояса) и мешочка; аналогичный был отмечен и у ительменов.

Помимо отмеченных связей между алеутами и ительменами, можно привести и ряд других, относящихся как к материальной, так и к духовной культуре. Таким образом, перед нами оказывается целая система общих черт культуры. Показателен именно американский вектор культурных связей ительменов.

Юкагиры

Исследователь И.Г.Георги писал, что юкагиры – «особый и отдельный народ, живущий отщетясь и не имея никакого обращения с другими народами». Врач Мицкевич, работавший в ХIХ веке на Колыме, описывал юкагиров следующим образом: «Юкагиры – это стройные, легкие люди невысокого роста, с продолговатыми лицами, светлыми карими глазами, с черными, прямыми, до плеч волосами, почти без растительности на лице».                                                                                                                         Этнографы И.Г.Георги и Л.И.Шренк, говоря о американоидности палеоазиатов, относили к ним и юкагиров. В.И.Иохельсон и Ф.Боас выдвинули американскую теорию происхождения юкагиров. При этом Иохельсон заметил, что «юкагиры так смешались с тунгусами, что их признаки стали ближе к монголоидам, чем американоидам». Согласно Иохельсону, юкагирский язык обнару­жи­ва­ет родство с языками индейцев Северной Америки. Много общих с индейцами архаических черт есть и в культуре юкагиров: культ шаманов (их скелеты наряжали, перевозили на лучших упряжках, сажали на самые почетные места и т.д.), жертвоприношения собак, эпос о Вороне. Особенно заметно сходство в культе поклонения медведю-предку, что указывает на длительное совместное проживание этносов в древности.                                                                                                        Когда-то юкагиры были многочисленным и сильным народом, населявшим Северо-Восточную Азию. О многочисленности юкагиров в те времена говорят якутские предания, которые называли северное сияние «юкагирскими огнями», считая его отсветом костров множества стойбищ. Некоторые птицы, по мнению якутов, стали черными, так как они пролетали над очагами юкагиров и закоптились.                                                                       Ко времени прихода русских юкагиры проживали на огромной территории от Лены до Анадыря. Но в древности они расселялись гораздо шире. Большинство ученых считают, что в древности юкагиры проживали от Енисея до Чукотки и являлись носителями Ымыяхтахской археологической культуры (исход 3 тыс. – ок. 1300 до н.э.), которых следует отождествлять как праюкагирскую общность. Характерной приметой праюкагиров c ымыяхтахского времени (ок. 2000 до н.э.) по 17-18 вв. была так называемая «вафельная керамика». Некоторые исследователи предполагают, что юкагиры населяли и Аляску (археологические культуры Нортон (с 1000 до н.э.) и Ипиутак (с начала н.э.) с «вафельной» керамикой), но в дальнейшем по неизвестным причинам оттуда ушли. Пребывание юкагиров на Аляске как будто подтверждает юкагирская легенда о том, что когда-то «часть народа ушла за море».

Енисейцы

В XVII в., когда русские впервые пришли на Енисей, в бассейне среднего его течения обитал целый ряд племен, говоривших на языках, резко отличных от языков окружавших их тюркских, само­дийских и тунгусских народов. В последующее время, в XVIII и первой половине XIX в., почти все эти племена были ассимилированы русскими и соседними аборигенами. Только наиболее северные племена – предки кетов – сохранили свой язык, и, таким образом, кеты являются в настоящее время единственными представите­лями группы племен, называемых в науке енисейские народы. Кеты появились на нижнем Енисее сравнительно недавно. Еще в XVII–XVIII веках их предки жили гораздо южнее, в районе теперешних Енисейска, Красноярска, Ачинска. Лингвист А.П.Дульзон разработал убедительную методику этимологического анализа кетских гидронимов, которая позволила ему выявить кетские топонимы на очень широкой территории, неизвестной по письменным источникам: верховья Томи и Иртыша, Средняя Обь, Хакассия, Северная Тува.

Внешний облик кетов резко отличается от других сибирских народов. За последние годы весьма продвинулось антропологическое обследование этого народа, его выделили в особый тип. Своеобразие внешнего облика кетов по сравнению с соседним коренным населением – большая европеоидность (довольно часто голубые глаза, иногда светлые волосы), сходство с американскими индейцами (орлиный нос, «индейские скулы», особый разрез глаз) – неоднократно отмечалось в литературе (Кастрен, 1860; Мордвинов, 1860; Прокофьев, 1928; Финдейзен, 1929; Долгих, 1934). Такую же характеристику (американоидность в сильном смешении с монголоидностью и европеоидностью) предложил Г.ф.Дебец, обследовав­ший 79 кетов в 1941 году.                                                                Индейцы, как считают антропологи, являются большой ветвью монголоидов. И все-таки многие признаки, например характерный орлиный нос, резко отличают коренных жителей Нового Света от типичных монголоидов (но не цвет кожи – лишь у немногих индейских племен она бронзово-красная, у большинства же индейцев кожа имеет смуглую окраску). Ученые объясняют это тем, что заселение Америки произошло в глубокой древности, когда монголоидная раса полностью еще не сформировалась. И лишь некоторые народности Азии сохранили древнейший расовый тип, к ним относятся малые народности Тибета и кеты.                                                                                                                             С этой интересной гипотезой антропологов перекликаются и гипотезы лингвистов, которые находят черты сходства между языками индейцев Америки, кетскими и тибетскими наречиями. Еще вначале ХХ века выдающийся исследователь народов Сибири В.Г.Богораз полагал, что язык кетов – это крайнее западное звено цепи, соединяющее палеоазиатские языки (нивхский, айнский и т.д.) с австрическими, тибетскими и индейскими языками Нового Света.

Вслед за В.Г.Богоразом в 1960 гг. советский лингвист и этнограф А.П.Дульзон указывал на сходство кетского языка с языками индейцев. Самоназвание кетов денг (динг) – «люди» напоминает самоназвание индейцев-атапасков: на-дене, по которому названа целая семья родственных языков на Северо-Западе и отчасти Юго-Западе Америки (апачи и навахо). В 2010 году американский лингвист Эдвард Вайда из Западно-Вашингтонского университета опубликовал обширную статью «A Siberian link with Na-Dene languages» в Anthropological Papers of the University of Alaska, где привел доказательства того, что небольшая группа енисейских языков из Сибири и группа языков на-дене из Северной Америки имели общего предка. Сегодня большинство лингвистов согласны с результатами исследования Вайды.

Автор провел скрупулезный анализ енисейских языков и языков на-дене, отобрал значимые и отсеял сомнительные лексические когнаты из базового словаря исследуемых языков. В особенности Вайда интересовался лексикой из семантических групп, связанных с природой, естественными потребностями человека (еда, безопасность, сон, жилище) и частями тела. Затем лингвист выявил ряды звуковых соответствий между языками и отсеял те словарные параллели, которые им не отвечают.                                                                 Также Вайда исследовал типовой порядок глагольных форм в обеих группах языков и обнаружил закономерности, которые не могут быть объяснены иначе, как наличием общего праязыка. Самое главное, впервые были подтверждены гипотезы о существовании в прошлом единой культурной, географической и языковой общности предков носителей енисейских языков и языков на-дене.

Праязык енисейских языков и языков на-дене существовал в позднемезолитическую эпоху, и его следы нашли отражение в отбираемых Вайдой лексических соответствиях. Носители праязыка были собирателями и рыболовами, и перешли к неолитической культуре значительно позднее, чем люди на Ближнем Востоке. Важным является подтверждение дивергентного характера развития исследуемых языков: они произошли от общего предка, а не образовались в результате взаимодействия с языковым субстратом.             Эту теорию подкрепили и данные генетики – кеты оказались самыми близкими родственниками североамериканских индейцев – в гораздо большей степени, чем соседние народы. Кетам свойственна редкая гаплогруппа Q, указывающая на родство с индейцами, причем, и частота встречаемости этой гаплогруппы у кетов  – 95 % наблюдается еще только у индейских племен обеих Америк, в то время как у остальных сибирских аборигенов эта гаплогруппа встречается гораздо реже.                                               Недавно лингвисты Марк Сиколи из Джорджтаунского университета и Гарри Холтон из Университета Аляски в Фэрбэнксе опубликовали статью, в которой пришли к выводу, что миграция племен из Азии в Северную Америку не была строго однонаправленной. Авторы использовали филогенетический анализ для исследования гипотетической дене-енисейской макросемьи. В их работе анализировались данные 38 языков семьи на-дене вместе с изолированным языком племени хайда и двумя енисейскими – кетским и коттским, которые были представлены в форме 116 типологических особенностей (из них 26 позже были исключены как неинформативные).                      Проверялись две модели: первая – об односторонней миграции племен из Азии через Берингию (т.е. через перешеек, бывший на месте нынешнего Берингова пролива) в Северную Америку и вторая – о миграции из Берингии в Азию енисейской популяции и в Америку – популяции индейцев на-дене. В результате анализа выяснилось, что вторая модель статистически удовлетворяется лучше первой. Это означает, что миграция не была однонаправленной: изначально областью, из которой осуществлялось расселение, можно считать Берингию, но потом часть народа (енисейская популяция) совершила обратную миграцию («back-migration») в Азию.

Известный этнограф и культуролог Клод Леви-Строс в мифологиях индейцев Северной и Южной Америки называет основным миф о разорителе гнезда орла. Но этот миф есть и у кетов. Герой мифа, спасаясь от преследования, попадает в верхний мир – на вершину «небесного дерева», где находится гнездо с птенцами орлицы. После того, как герой заставляет орлят запищать, прилетает орлица и обещает ему дать орудия добывания огня, если тот принесёт ей коготь. Для добычи когтя герой отправляется в нижний мир, где добывает «шип» («иглу», или «коготь») мифологической кетской рыбы. Обменяв коготь на мешок с орудием для добычи огня, герой возвращается домой. Соответствие этого мифа с однотипными мифами, исследованными Леви-Стросом, позволяет предположить, что кетский вариант этого мифа представляет собой осколок старого евразийского мифа, который лучше всего сохранился в американском мифе, относимом исследователями ко времени первоначального заселения Америки. Важнейшее совпадение между кетским и американскими мифами о разорителе гнезда орла состоит в том, что они являются сказаниями о происхождении огня, о получении его героем от орла (в Южной Америке иногда – от попугая или ягуара), обитающего со своими детьми на вершине мирового дерева.                                                                                                             Таковы лишь некоторые факты по означенной теме. При желании их число легко может быть увеличено.

 

 

 

 
http://total-rating.ru

Об авторе: Павел Войнович:
Архитектор-реставратор.
Другие публикации автора:
Автор: Павел Войнович

Оставить свой комментарий