Честный командир

Мое детство прошло недалеко от Москвы, в красивом древнем городе Владимире. Мы жили в небольшом уютном дворе. Старшим и самым сильным среди нас был Петька Попов. Он придумывал игры, чаще всего военные, и всегда назначал себя командиром. Мы не скучали ни зимой, ни летом. Двор наш примыкал к оврагу; мы катались там на лыжах, строили трамплины и прыгали с них. Часто делились на команды, играли в войну. С высоких горок съезжали на санках, иногда брали коньки, шли на каток. В оттепель каждая команда строила себе крепость с амбразурами — и весь день мы обстреливали друг друга снежками. Проводили разведку, обходным путем засылали к «врагам» диверсантов, чтобы те смяли заготовленные снежки, а потом дружно выбегали в атаку. Только и успевай дышать на руки да выковыривать снег из ушей!

Летом вырезали деревянные шпаги и почти каждый день сражались на любимых полянах. Даже названия им придумали — Куликово поле, Онежское озеро, Бородино… Катались на велосипедах, бегали купаться на пруд, строили плоты, делали удочки и пытались ловить карпов. Жгли костры, собирали терновник, рыли землянки.

Мне было лет шесть, когда родители поселились в этом дворе. Я украл на общей кухне спички и хвастливо показал Петьке, так состоялось наше знакомство. Командир собрал ребят, и мы мигом спустились в овраг. Из сухой картофельной ботвы сложили костер на чьей-то грядке — и запылало.

Взрослые тоже с удовольствием жгут костры, топят камины. В нас это еще с древности, когда наши предки жарили мясо на огне, когда кострами обогревали жилища и отпугивали хищников. Детям, конечно, играть с огнем нельзя, но вокруг был огород, перекопанная земля метров на десять в каждую сторону. Тем не менее, подскочила какая-то злая тетка:

— Кто принес спички?

Остальное пропечаталось в моем сознании точно, как старый кинофильм на пленке. Я был индивидуалистом и не мог рассчитывать на поддержку и самоотверженность коллектива. Тишина. Восьмилетний Петька нахмурил свой лобик, прикинул плюсы и минусы. И встал, а за ним еще несколько шкетов. Он первый, потом они — пальцем в меня:

— Вот!

Тетка схватила меня за руку и потащила «в милицию». Вырываюсь, кричу, но она держит крепко… Случайно проходил мимо парень с двустволкой. Позже я узнал, что это Вовка-охотник, даже постоял разок рядом, когда тот стрельнул пару раз по воронам.

— А ну пусти! — рявкнул он.

Вот и этого не забуду. Где ты теперь, Вовка-охотник?

Больше я спичек не приносил, а если жгли костер без меня, в теплую компанию не присаживался. Ну вас! Меня стали дразнить единоличником и еще страшнее — аристократом. Петька, гад, науськивал.

— Что же ты меня выдал? — спросил я Петьку, и опять в мою память врезался его ответ, в котором не было ни тени сомнения:

— Надо всегда говорить правду!

Ах вот оно что! Он просто честный, а я сразу не понял, потому что не дорос. У Петьки были строгие родители. Отец почти каждый день дрессировал Рифа — чистокровную немецкую овчарку. Мы любили смотреть на эти уроки, а потом и свои силы пробовать. Принесешь из дому кусок колбасы или косточку и прикажешь: «Риф, ко мне!» Идет. Скомандуешь «На место!» — послушно лезет в будку. И так хоть целый день, лишь бы не видел хозяин.

Старший Попов вернулся с войны полковником и в годы нашего детства работал, ни много ни мало, проректором института. Но для нас он был просто «Петькин папка». Кстати, очень компанейский. Иногда, под настроение, он даже играл с нами в войну! Жаль, спился. Мамаша Петькина… Н-да, с такой женой сопьешься.

Петька уже в детстве был взрослым. Он никогда не тянул нас воровать, не грубил старшим, не учил подбирать окурки. И, кстати, почти не сквернословил. Его сознанием двигала только жажда игры, власти и по-своему понимаемого порядка. Прирожденный политик, он мастерски объединял и настраивал против бунтарей всю дворовую команду. Злую, насмешливую силу этого «коллектива» чаще всего приходилось испытывать мне. Но все внутренние раздоры отменялись, когда через наш двор проходили в овраг пацаны с улицы. «Это не проходной двор! — кричал наш командир. — Марш обратно!» Если чужаки не подчинялись, он объявлял всеобщую мобилизацию, и мы дружно забрасывали их камнями.

Потом на улице мне пару раз перепало от этих чужаков, а Петьке — никогда. Ни в школе, ни на катке, ни в овраге.  Словно тореадор, умел он выкручивать мулету и в последний момент плавно уклоняться от рогов. Схитрит, притворится, отшутится, сам себя обсмеет, кого-то из нас, друзей, подставит… За все детство ни разу не получил! Впрочем нет, было однажды.

Петька не терпел оскорблений. По крайней мере, от нас, младших. Не ведая об этом, я как-то разозлился и крикнул на него: «Жирный поп»! В ту минуту он сдержал себя, потому что я стоял на своем крыльце. Но через несколько дней, когда я проходил через двор и не было рядом взрослых, Петька заступил мне дорогу. И отлупил, под улюлюканье товарищей, которые всегда на стороне сильного. Отдубасил кулаками! Мне было не то чтобы очень больно, а ужас до чего обидно. До этого я никогда не дрался. Интеллигентные родители учили меня, что драться нехорошо, и потом, «он же старше, сильнее!» При следующей встрече этот старший повторил урок. И дал слово — подстеречь меня еще через пару дней, чтобы закрепить окончательно. Я сперва не поверил в такое злопамятство. Но он и в третий раз стал на моем пути! Тогда у меня, как говорят, перемкнуло правое полушарие с левым. Будь что будет, деремся!

Вначале было страшно. Потом ничего, даже понравилось. Не настолько он и сильнее! Но через минуту-две навалилась такая усталость, что в груди запекло. А ему хоть бы что! Зря связался, не выдержу. Мне девять, а ему скоро одиннадцать. Вдруг зареву? Губу мне расквасил… Зареву, и так будет легко! Только еще бы раз его достать. Не получилось! Еще разок! Ну, все, начинаю реветь. Не могу, нет сил. Вдохнул с хрипом, закашлял, сплюнул на снег. Как солоно… На, гад! На еще! Палец выбил… Все, не могу больше, задохнусь, упаду…

И вдруг Петька опустил руки, отбежал на несколько шагов. До моих ушей донесся протяжный звук с нарастающей громкостью: «Ааааааааа!» Что? Что это? Не может быть! Он что, завыл? Первым?

Я несколько раз глубоко вдохнул. И стерпел. Ничего. Не так уж это плохо — драться. Иногда это хорошо! Но у Петьки был младший брат Левка, такой же честный. Он не полез помогать брату, он поступил умнее — побежал к своему крыльцу, отцепил и привел к нам Рифа. И произнес два роковых слова: «Риф, взять!»

Что? Не посмеет! Сколько раз я звал его по имени, угощал, гладил!  Но никакое мое ответное «Фу!» не помогло. Помогло зимнее пальто — послушные собачьи зубы не прокусили мне плечо, а только вмялись в вату. Но какими тисками сжали, до чего же было больно и жутко! Тут уже и я не выдержал, заревел во всю глотку. Потом на руке еще долго держались, постепенно желтея, синяки. От каждого зуба отдельный.

Петька, наоборот, притих. Умыл снегом морду, утер красные сопли и быстро взял себя в руки. Сел рядом, начал уговаривать меня, что если, мол, я скажу родителям, то Рифа заберут и сделают из него варежки. Каким он вдруг стал хорошим, этот командор-мститель, как ловко и упорно подлизывался! Я еще злился по инерции, но поверил насчет варежек и, конечно, пожалел преданного хозяевам, затурканного командами пса. На том помирились…

Подлец ты, подлец! Можно бы еще вспоминать и вспоминать организованные тобою игры, затеи, приключения. И десятки тобою же сотворенных пакостей. Но никогда, слышишь, ни разу не возникло у меня желание встретить тебя взрослого и проучить. А кое-кого встретил! Сам себе удивляюсь, но я навсегда благодарен судьбе, что жил в одном дворе с тобою, чертов ты командир! Я и теперь люблю вспоминать владимирский двор с оврагом, где прожил с шести до двенадцати лет. Лыжи, коньки, велосипеды, сражения, захватывающие военные игры. И жалею ребят, у которых всего этого не было.

Где ты, Петька?

 

 

 

 

Об авторе: Дмитрий Николаевич Тарасенко:
Член Союза писателей России. Писатель-краевед. Автор многих историко-краеведческих книг о Крыме. Бард.
Другие публикации автора:
Автор: Дмитрий Николаевич Тарасенко

5 комментариев

  1. ДМИТРИЮ ТАРАСЕНКО .Вы случайно не в родстве с замечательным поэтом Николаем Тарасенко , живущем в Севастополе ?
    С Новым годом , дорогой!

  2. Это его отец! Я знаю. Оба очень скромные писатели и очень хорошие. Отец — классик. Ему 91 год. Живёт на Красной горке.

  3. КАПИТАНУ . Передавайте привет широкоизвестному поэту и краеведу , — да, да, краеведу , Коля исследовал деятельнось Грина в Крыму! — Николаю Тарасенко мой привет и поздравление с Новым годом! А сына Дмитрия поздравьте с классным отцом и талантливым поэтом , с которым я имел счастье встречаться на узеньких крымских дорожках .

  4. Действительно, Тарасенко себя не рекламирует. А надо бы.
    Однако, скромность непреодолимая черта характера. Благодарность ему за книгу «Весь Западный Крым». Она вышла в 2009 году.

  5. Михаил! Аркадий! Капитан! Спасибо всем за прекрасные отзывы о моём отце и моём дедушке. Такое тепло пробирается в душу после равнодушных похвал и мелких придирок в других потоках!
    Продолжу приятную беседу. Недавно я сделал сайт Дмитрия Тарасенко (dmitar.16mb.com). А Николаю Тарасенко сейчас 92 года; неделю назад он поменял второй глаз. Видит теперь лучше меня. Продолжает писать статьи и стихи (пока последний большой венок «октав» вышел полгода назад), готовим новый сборник Н.Т. Скоро будет и его сайт.

    Спасибо всем!

Оставить свой комментарий