Альфред Рамбо*.Воспоминания о Крыме. Глава первая.Крымские татары

Татарская столица, православный монастырь и еврейская крепость. Бахчисарай, Успенский монастырь и Чуфут-Кале** 

  Когда  направляешься из Севастополя в Бахчисарай, то через определенное время начинаешь ощущать, что приближаешься к ханской столице. По дороге тебе встречается все больше и больше татарских повозок. Чаще всего речь идет о деревянных сооружениях с большими, неровными, скрипящими колесами, запряженных волами с длинными рогами, в которых восседают полностью укутанные в белую ткань татарские женщины. Иногда эти же повозки перевозят цыганские семьи.

*Альфред Рамбо ( 1842 – 1905 ), французский историк, министр народного просвещения, сторонник сближения Франции с Россией.

**Alfred Rambaud “Souvenir de Crimee. Une capitale tatare, un monastere orthodoxe et une citadelle juive. Bakhtchi-Serail, Ouspenski-Skit et Tchoufout-Kale” Memoires de l’academie de Stanislas. 1875 TVIII 4 serie Nancy 1876

 Маленькие цыганята босиком шлепают по дороге, а их матери с короткой керамической трубкой в зубах беспардонно рассматривают путешественников. В километре от Бахчисарая расположен цыганский табор Ази. Абсолютно голые дети валяются в пыли рядом с грязными хижинами.

Наконец, проехав сквозь маленькие каменные ворота, мы въезжаем на главную улицу Бахчисарая. Даже с закрытыми глазами ты чувствуешь, что попал в татарскую столицу, настолько ухабиста эта мостовая, сменившая обычную дорогу. 630518_27_w_1000Наша почтовая двуколка на каждом шагу подпрыгивает то вправо, то влево. Она трещит по швам и грозит разлететься на части, разбившись об углы домов. Главная улица узка и извилиста, она просто забита лавками и праздношатающимся людом. Дома здесь настолько близко стоят друг к другу, что, раскинув в стороны руки, я почти касаюсь их стен и низких крыш. Все это население мелких торговцев живет на восточный манер. Лавки и мастерские расположены на одном уровне с улицей и насквозь просматриваются. Вот кузнец вынимает из огня брусок железа и молотит по нему на маленькой наковальне. Его инструменты настолько примитивны, что напоминают мне одну гравюру из книги господина Фигье, изображающую доисторического кузнеца. Тут замешивают и выпекают завтрашний хлеб. Здесь сдирают кожу, а там ее дубят. Но важнее всех – торговец продуктовыми товарами. Почтенный бородатый негоциант с тюрбаном или овечьей шапкой на лысой голове, со скрещенными под собою ногами и наполовину высунувшимися из них бабушами, невозмутимо покуривает свою длинную трубку. Он сидит прямо посреди своих товаров. Перед ним высятся корзины крымского винограда, пирамиды яблок, апельсин и целые горы алых внутри и изумрудных снаружи арбузов. Прогуливающийся между лотков покупатель присматривается к товару и спрашивает его цену. Неподвижно сидящий и безучастный ко всему торговец как бы не замечает клиента. Для него тот не заслуживает большего внимания, чем мухи, жужжащие вокруг его арбузов, или клубы дыма, исходящие из его трубки. Время от времени он все же нисходит до ответа а затем вновь возвращается в состояние нирваны. Во всех этих лавках вы не увидите ни одной женщины. Девушка за прилавком – это невиданное дело на Востоке. Прекрасный пол представлен здесь лишь в образе привидений в белом саване с черными глазами, сверкающими, как угли, сквозь прорезь в накидке. Они лениво передвигаются по улицам в своих бабушах на босу ногу.

Над головами прохожих нависают теснящие друг друга деревянные и глинобитные домики. И это – главная улица Бахчисарая! Что же касается второстепенных улочек, то они очень похожи на вход в какой-либо погребок с его извилистыми ступенями и выпуклыми углами. Целым клубком сплошных головоломок эти улочки спускаются в нижнюю часть города. Здесь нет ни лотков, ни лавок, ни окон. Это – беспечный и ревнивый Восток с его глухими стенами и нечистотами. И все же издалека Бахчисарай выглядит довольно мило: белые домики, утопающие в зелени, окруженные садами минареты и купола мечетей, и отовсюду видны устремленные в небо тополя. На заднем плане вырисовываются скалы, а также большие меловые и песчаные холмы, овраги которых извиваются до самого горизонта, как будто кто-то приложил к белесым горным склонам гигантские листья папоротника. Вокруг города  — одни только скалы, плоскогорья и дикие ущелья. Сама же Бахчисарайская долина, укрывшаяся среди гор, представляет собою восхитительный сад, в котором растут миндаль, виноград, персики и сливы. Стоит посетить Бахчисарай, чтобы открыть для себя этот райский уголок. Можно сказать, что перед нами -  поселение кочевников, которое, подобно лисице, спрятавшейся в своей норе,  укрылось от посторонних глаз. Впрочем, в Крыму большинство населенных пунктов расположено в укрытых местах. На плоскогорьях дуют сильные ветра, нестерпимо палит солнце, а зимою лежат высокие снежные сугробы. Спустившись же в долину, человек, по крайней мере, находит  для себя убежище, умеренный климат растительность и воду.

Бахчисарай пересекает ручей Чурук-Су. Единственный его недостаток – это превращение маленькой речки в бешеный поток во время сезона дождей. Около ста девятнадцати фонтанов подпитывают пышную зелень города садов и позволяют каждому мусульманину регулярно совершать обряд омовения.

                                         II

Следуя по главной улице, вскоре мы оказываемся у ханского дворца. Его постройка датируется XV веком, но сохранило ли строение свой изначальный облик. После многочисленных реставраций, ремонтов и перестроек, что осталось от того, первого дворца? Конечно, сразу же путешественнику бросается в глаза оригинальный восточный облик этого сооружения. Извиваясь меж тополей и ив, Чурук-Су омывает внешнюю стену дворца. По маленькому мосту, возле которого высится памятный знак в честь посещения Екатериной Второй Бахчисарая, мы пересекаем ручей и оказываемся перед башней с большими воротами посередине. Мы видим искусно выполненные железные створки дверей и выбеленную стену с яркими цветными узорами, среди которых особо выделяется парочка обнимающихся друг с другом крылатых драконов. Через открытую дверь просматривается огромная лужайка с изумрудной травой, плавно переходящая в многочисленные массивы других зеленых насаждений, которые, в свою очередь, смешиваются с окружающими дворец бескрайними полями, упирающимися в горы. Справа от внешней стены высится мечеть с черепичной крышей, двумя минаретами, решетчатыми окнами и арабскими надписями, начертанными на ее стенах; слева расположен сам дворец, вернее сказать, беспорядочное нагромождение небольших построек, решетчатых галерей, башенок и многочисленных террас, что и является по сути настоящим восточным сералем. Во всей этой внутренней архитектуре больше всего поражает то, что почти все комнаты дворца  маленького размера, с дугообразными потолочными сводами и окнами из цветного стекла, обращенными на север. Становится очевидным, что обитателям сераля хотелось укрыться от палящих солнечных лучей и насладиться прохладой, отсюда вся эта зелень, теснота помещений и стремление оттенить яркий свет. Уже в самом вестибюле дворца у стены расположен богато украшенный фонтан с прозрачной водой. Именно воспел великий поэт Пушкин в своей поэме “Бахчисарайский фонтан”. С этим фонтаном тесно связана одна любовная легенда, по-своему рассказанная достойным соперником Петрарки.

Внутри дворца царит такая запутанная система помещений, что посетитель очень скоро отказывается самостоятельно ориентироваться в этом лабиринте и уповает только на своего гида. Повсюду на стенах – яркие узоры орнамента, повсюду – шелковые и парчовые диваны, странные маленькие позолоченные камины, которые можно принять за миниатюрные часовенки. Ханский кабинет поражает своей роскошью и некоторой наивностью украшений. Здесь мы видим деревянные и гипсовые муляжи различных фруктов: апельсинов, лимонов, гранат и винограда, а также хранящиеся под стеклянной витриной восковые цветы. Владыка, способствующий созданию этих шедевров, без сомнения, полагал, что эти творения – вершина искусства. Чаще всего ему в этом активно помогали пленники-итальянцы, которые под страхом смерти быстро освоили профессии скульпторов и художников.

А вот и зал правосудия, куда выходит небольшая трибуна, сообщающаяся с ханским кабинетом. Под трибуной располагались судейские кресла. Сам хан всегда незримо и неслышно присутствовал на судебных заседаниях, частенько прислушивался к приговорам, выносимым его помощниками, и, когда они ему казались несправедливыми, — уверял меня мой гид, — то… и своей рукой он показывал мне очень красноречивый жест.

К судебному залу, где также принимали иностранных послов, примыкали канцелярии, в которых писцы-татары

составляли ханские указы, послания мусульманским воинам, призывавшие тех присоединиться к большим походам на христианские страны, или наглые предупреждения польским королям и русским великим князьям о выплате дани…

Смотритель дворца ведет меня в комнаты гарема. Здесь нет ничего примечательного: диваны, маленькие табуреты в турецком стиле, шкафы для хранения женских нарядов, кроме этого, и там, и сям – то зеркало из Венеции, то другие различные западные безделушки, подаренные послами, или награбленные в литовских поместьях. Из комнат гарема можно сразу попасть в садик. Он окружен высокой стеной, увенчанной решеткой; виноград и другие вьющиеся растения увеличивают объемы этого занавеса…

Когда-то здесь были установлены мраморные столики, а посередине находился мраморный бассейн с фонтаном. И, как писал Пушкин, “ вся эта толпа одалисок во время долгого ожидания хана возлегала на шелковом ковре вокруг фонтана. С детским интересом молодые красавицы наблюдали за тем, как какая-нибудь рыбка подплывала к бордюру, и тогда они пугали ее, пуская волны своими золотыми браслетами, ожерельями и сережками.” Во времена хана, как уверял меня смотритель, ничто не мешало хозяину гарема любоваться играми наложниц из окон своего кабинета. В конце сада высится высокая, неуклюжая деревянная башня, грозно нависшая над хрупкими стенами дворца. Нижняя часть башни обшита досками, а верхняя представляет собою большую решетчатую беседку, из которой наложницы могли наблюдать за соколиной охотой и за торжественными   приемами послов, когда их господин и хозяин в окружении героев мусульманского мира разворачивал священное знамя войны с неверными.

Жизнь бахчисарайского гарема с ее сумасшедшей и ядовитой ревностью протекала грустно и монотонно… Но подробно и достоверно об этой жизни до сих пор ничего неизвестно. Легенда же, как всегда, оказалась, вероятно, более смелой, чем историческая правда. Я уже упоминал поэму Пушкина. Вот ее краткое содержание. Крымский хан во время одного из своих набегов на Польшу похитил дочь благородного пана Марию Потоцкую. И вскоре сам оказался пленником страсти к гордой красавице. Она покорила его не только белоснежным оттенком своей кожи, длинными волосами, высоким и гибким станом, больше всего она поразила его своми нравственными устоями и высоким уровнем развития ума. Еще никто из его паствы одалисок не производил на хозяина подобного впечатления. Однако пылкая влюбленность хана натолкнулась на стену холодности и презрения со стороны пленницы. Он понял, что затворничество сераля и бдительность евнухов созданы не для этой девушки. Хан дает ей полную свободу действий на территории дворца, разрешает Марии уединиться в отдельной комнате с засовом. Он отказывается от своих прав завоевателя, и вот уже наш мусульманский тиран-многоженец превращается в галантного и почтительного кавалера. Все его прошлые увлечения напрочь забыты. Главная жена хана Зарема в отчаянии. Однажды ночью она проникает в покои неприступной княгини; сначала Зарема угрожает Марии, затем, поддавшись очарованию красавицы, бросается перед полькой на колени и умоляет вернуть ей сердце  Гирея. Через несколько минут постоянных уговоров к Зареме возвращается ее восточная кровожадность. “ Запомни, — сказала султанша, -  что я родилась на Кавказе и у меня есть острый кинжал.” Вскоре ситуация становится критической. Ненависть Заремы многократно возрастает и однажды ночью она убивает своим кинжалом Марию Потоцкую. В отчаянии, хан приказывает казнить Зарему, а на могиле красавицы-христианки возводит большой мавзолей из белого мрамора. Сегодня он величаво высится на дворцовой поляне. Обессмертил ли Пушкин своим восхитительным талантом уже известную, или выдумал свою собственную историю? Смотритель говорит со мной только о Марии Потоцкой: вот ее могила, вот посвященный ей фонтан, а вот комната, где она погибла.

Татарская же легенда рассказывает похожий эпизод из жизни Гирея, только ревнивую султаншу звали Ферия, а прекрасную пленницу Диляра-бикеч, то есть “принцесса, облагораживающая сердца”. Именно этим именем татары называют сегодня ранее упоминаемый нами беломраморный мавзолей. В конце концов, возможно, татарам было трудно помнить польское имя, и они перешли на другое, более удобное для них. То есть, возможно, Пушкин был прав.

Об авторе: Беднарчик Геннадий Игоревич:
Израиль. Нетания.Родился в 1955 году в Феодосии. В 1977 году закончил факультет романо-германской филологии СГУ. Преподаватель французского языка. Переводчик. Тесно связан родственными узами с Севастополем. Увлекаюсь историей Крыма. С 1997 года проживаю в Израиле в городе Натания. Продолжаю заниматься переводами с французского языка.
Другие публикации автора:
Автор: Беднарчик Геннадий Игоревич

Оставить свой комментарий