Зов предка

1Е.В. МАКУХИН

 

 

Отцу моему посвящаю.

Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
А.С. Пушкин.

 

Если не знаешь, за что умереть,
То не стоит и жить.

 

Отец мой, кавалер орденов Славы, участник двух войн – финской и Отечественной — многократно раненый и обмороженный на финской и искалеченный в Отечественной войнах, рано ушел из жизни, не передав мне истории нашей фамилии. Я так и не узнал, кем были мои дед и прадед, чем занимались и как ушли из жизни. Вырос я в Краснодарском крае, воистину жемчужине России. Черноморское побережье Краснодарского края ни чем не уступает по своей красоте побережью Крыма, а в отдельных местах даже лучше. Впрочем, это уже вопрос вкуса и не подлежит обсуждению.  Первый раз попал я в Крым совершенно случайно. С молодой женой развернули карту, закрыли глаза, на счет три ткнули в нее пальцем, попали на Крым и поехали наобум в свадебное путешествие. 2                                                                                                       Ничего особенного после Большого Сочи, Туапсе, Анапы. Но каждый раз, когда я уезжал из Крыма, меня охватывало чувство чего-то не сделанного, не замеченного, чувство тоски и грусти и желание вернуться туда вновь и вновь. Через некоторое время я понял, что люблю Крым и не могу без него.  Причем любовь эта была особенной – так любят дом, в котором вырос, двор, где приобрел друзей и встретил первую любовь, город, в котором пролетела безмятежная юность. При случае я непременно ехал в Крым и непременно бывал в Севастополе. Тогда я и подумать не мог, что это не просто моя привязанность к этому краю, а нечто большее.                                                                                                        Шло время. Я не упускал возможность посетить Крым под любым предлогом – будь то служебная командировка или отдых. Мне говорили:                                                                                 — За те же деньги в Турции или Египте можно отдохнуть гораздо шикарнее.              Бывал и в Турции и в Египте, но меня,  как и прежде, какая-то неведомая сила тащила в Крым, в Севастополь. Очередной раз мы приехали в Севастополь во второй половине сентября. Погода удалась на славу – бархатный сезон. Вода 24С, воздух 20-26С. Остановились в Херсонесе, в Песочной бухте под соснами парка «Анны Ахматовой». Полезное с приятным – купание в море, солнечные ванны, достопримечательности древнего Херсонеса, вечером костер. Время летело стрелой. Мечта.

 

Через несколько дней решили разнообразить отдых и, почему-то, не южной частью Севастополя, а северной. Кто-то сверху направлял нас именно туда.  Поехали. Остановились в Учкуевке. Место красивое, но по ночам шумное. С горем пополам переночевали. Утро началось обычно. Встали, вышли на берег. Прохладно. Море теплое, но не спокойное. Купаться как-то не хотелось, а внутри какой-то настойчивый зов, зов не понятно откуда, не понятно куда, не понятно зачем. Ощущение сродни ослепительно белой рубашки и затяжки сигареты перед казнью – хорошо, но тревожно. Что-то требовало немедленно сорваться и ехать. И мы поехали. Решено — на Бахчисарай. Не проехали и двух километров, впереди замаячил курган с церковью, в виде пирамиды, на вершине. Сердце защемило.                                                                                                                                               — Ну что заедем,  посмотрим? — спросил я у Ольги.                                                                                         — Давай в другой раз – ответила она — и так много впечатлений для одной поездки.               Но руки меня уже не слушались. Ими руководил не я. Машина резко повернула влево и мы стали подниматься к собору. Наше внимание привлекло старинное кладбище. Остановились. Вокруг могилы, могилы, могилы —  времен Крымской войны 1853 – 1856гг. Князья, графы, бароны, адмиралы, полковники, нижние чины, братские  -  без имен.     Весь цвет России.

Невольно вспомнились стихи А. Фета:

Какой тут дышит мир! Какая славы тризна
Средь кипарисов, мирт и каменных гробов!
Рукою набожной сложила здесь Отчизна
Священный прах своих сынов.

Вокруг тишина. Не нарушаем ее, переговариваемся только взглядами.

 

Они и под землей отвагой прежней дышат…
Боюсь, мои стопы покой их возмутят,
И мнится, все они шаги живого слышат,
Но лишь молитвенно молчат.

 

В оцепенение вводят совместные могилы отцов и сыновей

 

Счастливцы! Высшею пылали вы любовью:
Тут, что ни мавзолей, ни надпись,- все боец,
И рядом улеглись, своей залиты кровью,
И дед со внуком, и отец.

 

Осторожно продвигаемся дальше.

 

Из каменных гробов их голос вечно слышен,
Им внуков поучать навеки суждено,
Их слава так чиста, их жребий так возвышен,
Что им завидовать грешно…

 

Вдруг меня словно обожгло. На одном из памятников я увидел надпись:

 

 

3КОНТРЪ  — АДМИРАЛЪ

НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧЪ МАКУХИН

                Родился 30 января 1822г.    Умеръ 24 апреля 1893г.

 

                       

Подошел, склонил голову.  В висках застучало. В голове стали возникать слова и образы, словно семафорщик-телеграфист  флагманского крейсера, стоявшего на внутреннем Севастопольском рейде, размашистыми движениями флажков, буква за буквой складывал слова в предложения и вкладывал их в мое сознание.

- Это говорю тебе я,  твой прадед, контр-адмирал Николай Макухин!-

пронеслось в голове.

- Говорю от имени погибших на подступах к Севастополю русских и советских воинов и их товарищей, оставшихся в живых, но вернувшихся сюда, чтобы освободить эту землю или лечь в нее рядом с павшими! – гремело в голове.

- Говорю от имени тех, кто позволил врагу пройти в Севастополь только через свои могилы! Тех, кто принял на себя лавину свинца и штыков, не отступив ни на шаг! — чеканил телеграфист.

- Тех, кто ценой своей жизни сделал Севастополь Городом Русской Славы!

Перед глазами проносились сцены черноморских сражений, битв на реке  Альме и Черной, Малаховом кургане и Аджимушкае, 35-й батарее  и Сапун-горе. Поглощенные морской пучиной корабли с экипажами и вросшие в расплавленные скалы тела русских и советских матросов и солдат. Столько искореженных судеб и слез матерей! Столько крови и жизней за Веру, Царя, Отечество, Родину и Сталина! Могли, но никто не выбрал иного пути. Они пронесли свой крест до конца – отстояли честь России, достоинство народа и сберегли Севастополь и Крым!!!

- Но и после этого наши могилы остались на российской земле! – звучало набатом.

- Ты последний мужчина в нашем роду!

- Ты продолжишь его!

- Ты в ответе за Крым!

- Ты в ответе за Россию!…

 

 

С кургана  спускались молча. Впереди на бывших бастионах и местах стоянок военных кораблей за высокими заборами поспешно велось частное строительство.  Новые «хозяйва» нашлись быстро.  Для этого ли здесь, на протяжении двух столетий, Россия позволяла убивать и калечить своих лучших  сыновей?!

Каждый думал о своем.  Ольга —  о том, что были великие князья, цари и императоры, генеральные секретари и президенты. Одни, ценой непостижимых усилий, возвеличивали Русь и  Россию, не жалея сотни тысяч жизней собственного народа, вели ее к православию, присоединяли к ней новые земли и моря, возводили города, строили заводы и фабрики, создавали армию и флот. Другие, одним росчерком пера опускали ее, отдавая кому зря завоеванные земли и моря вместе с миллионами соотечественников, растаптывая их достоинство и веру, предавая вандалам и забвению   могилы героев. Сколько их было, какие они разные в делах и одинаковые в амбициях, считая себя реформаторами, с претензиями на историческую миссию, увековечивая свои имена в граните, названиях городов и списках Нобелевских лауреатов, не задумываясь о цене реформ и перестроек. Как же велик и терпелив наш народ!  Но даже у самого терпеливого народа терпение когда–то закончится…

Я – какими же должны быть слова, чтобы нас поняли сыновья и внуки. Существуют ли такие слова?

Взволнованный севастопольскими событиями 1854 – 1855г,  декабрист М. А. Бестужев писал: «… Севастополь пал, но пал с такою славою, что каждый русский, … должен гордиться таким падением, которое стоит блестящих побед». В этот раз  Крым сдали без боя, все тем же хладнокровным росчерком пера очередного царька, вместе с Севастополем, Черноморским флотом,  цветущими городами, работающими заводами и миллионами русских, лишив их  Родины и чести.  Парижский мирный договор 1856 года, запрещавший России иметь Черноморский флот, но, с помощью дипломатии, сохранившей ее южные территории и Азовское море – детский лепет, по сравнению с тем, что сотворили нынешние российские горе-политики.  Тогда, ослабленный серией чередующихся войн, российский царь вынужден был уступить натиску трех сверхдержав – Англии, Франции и Турции, но уже через несколько лет вернувший России её былое величие и Черноморский флот. Сегодняшние царьки свели на нет усилия России на протяжении  нескольких столетий, вернув её в границы ΧѴІ века, имея в своем распоряжении вторую в мире по мощи армию и ядерное оружие!  И теперь, похоже, надолго. Печально, но выводов ни из Крымских событий 1853 — 1856 года, ни из событий Порт-Артура 1954-1955 года никто так и не сделал – сначала самоотверженно защищали, потом широкими жестами дарили «друзьям-братьям».  Такое впечатление, что  российскую политику, после И.В. Сталина, возглавляли двоечники не только по истории. В геополитике нет ни друзей, ни братьев, есть только интересы государства и пути достижения этих интересов. И ни каких территориальных уступок и подарков. Ещё царь Александр третий говорил, что у России есть только два союзника — её флот и её армия. Черноморского флота она безрассудно лишилась.4

Умом Россию не понять.

 

Вдалеке бирюзовым отливом величественно сияла Севастопольская бухта. Такой Ахтиарскую гавань, наверное, и увидел А.В. Суворов, когда писал Екатерине Великой: «Подобной гавани не только у здешнего полуострова, но и на всем Черном море другой не найдется, где бы флот лучше сохранен и служащие на оном удобнее и спокойнее помещены быть могли».

 

По склонам кургана кровавым бисером рассыпался шиповник, словно напоминание о еще незаживших ранах.

Флагманский крейсер покинул внутренний  рейд Севастополя, оставив  длинный шлейф дыма, уходящий за горизонт в сторону Новороссийска.

Он еще вернется…

Севастополь — Днепродзержинск5

сентябрь 2011 год.

ПРОЛОГ.

 

… И он вернулся! 16 марта 2014 года жители полуострова провели референдум о статусе города Севастополя и Крыма. 17 марта 2014 года Верховный Совет Автономной Республики Крым провозгласил Крым независимым суверенным государством - Республикой Крым, в которой Севастополь имеет особый статус. 18 марта 2014 года был подписан договор между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии Республики Крым в состав России, в соответствии с которым, в составе Российской Федерации образуются новые субъекты - Республика Крым и город федерального значения Севастополь. Договор вступил в силу, с даты ратификации Федеральным Собранием РФ, 21 марта.

Мой прадед и сотни тысяч тех, кто отдал свою жизнь за Севастополь, за Черноморский флот, за Крым, могут спать спокойно. Их внуки и правнуки с честью выдержали третью, двадцати трех летнюю оборону и вернули Севастополь и Крым  России. Черноморский флот и жители полуострова возвратились  на Родину.

Слава Севастополю! Народу Крыма слава!

 

Днепродзержинск

март 2014г

Другие публикации автора:
Автор: Администратор

Оставить свой комментарий