Звезда графа Орлова. роман.Тайный человек. I глава.Севастополь

zvezda01-1 - копия- 1 -

Белый город, как иногда называют Севастополь, встретил в 1898 году российского императора Николая II теплой, солнечной погодой. Два года царь мечтал выбраться в Крым, да все никак не получалось. Сколько всего минуло с того времени, когда был он здесь в последний раз! Сменилась целая эпоха, и он сам изменился. Разве можно сопоставить предыдущую и нынешнюю поездки? Конечно, нет. Та была черной, траурной. А нынешняя обещает быть теплой, радостной, как солнечный день, приветливо встречавший приезд Николая II в Севастополь.
Ему вспомнились детали из прошлого посещения Крыма. Вот привиделась Ливадия, аллейка, устроенная ниже дворца. И он, нервно прохаживающийся по ней вперед-назад. Дикий виноград, облепивший деревянные конструкции аллеи, местами тогда уже подернулся красной бахромой. Если бы не предсмертное состояние его отца — императора Александра III, он, конечно же, обратил внимание на дивную красоту и самой аллеи и всей Ливадии, такой неповторимой в бархатные дни октября. Но только не в тот момент, не в тот…
Вот он снова видит себя через некоторое время на этой же аллее. Многие виноградные листья уже стали кроваво-красными. Солнце пробивает пурпур насквозь, создавая впечатление витражных панно, устроенных вдоль аллеи. Однако Николай ничего не замечает. Душа в смятении, свет померк и, кажется, сейчас случится нечто ужасное. И оно ведь уже случилось — Александр III умер в расцвете лет. В эту смерть невозможно было поверить. До последней минуты все надеялись, что он выкарабкается, разожмет своим могучим телом смертельные тиски…
Тогда Николай въезжал в Севастополь не такой как сейчас, совершенно иной. Небо хмурилось, готовое излиться дождем. Но он все не шел и не шел. Одна лишь капля шлепнулась в тот момент на голову, и Николай с надеждой посмотрел вверх, ища сочувствия своему горю. Отца он любил и всегда чувствовал себя за ним как за каменной стеной. Да разве он один? А мама, Миша, Ксения… Впрочем, вся Россия!
Теперь его нет. На душе так тревожно, будто попал в подземный лабиринт, из которого нельзя найти выход. Но его надо искать! И прежде всего надобно взять себя в руки. Ведь впереди предстояло самое утомительное — длительное следование через всю страну в уже застуженный Петербург. Но как бы дорого он тогда отдал только за то, чтобы избежать пытки надрывной встречи в столице…
Соболезнования, участливые взгляды, да тупая боль в сердце — вот каким ему запомнился тот Севастополь. И не единого лучика надежды в сумрачный день.
Мама, а теперь — вдовствующая императрица Мария Федоровна то плакала, то вдруг становилась необычайно деятельной, то замирала и безучастно следила за погрузкой. Ее бы успокоить, утешить. Да где найти те слова, и существуют ли таковые в природе?
Наконец, она нашла глазами старшего сына и пристально посмотрела на него. Николай подошел и крепко обнял маму, понимая, что сейчас сам расплачется. Но, собрав все силы, сказал будничным голосом:
— Приготовления заканчиваются, скоро дадут зеленую улицу.
Вместо ответа Мария Федоровна сжала рукой его локоть и, заглянув в глаза сыну, тихо, но с нажимом в голосе, произнесла:
— Ники, теперь — ты!
Он все понял. За короткой фразой сразу же угадал и свое будущее царское предназначение, и напутствие в крепости духа, коего она уже сию минуту ждала, и многое, многое другое.

- 2 -
— Ники! Что с тобой случилось? Очнись же!
Николай «стряхнул» нахлынувшие воспоминания и с удивлением посмотрел на вопрошавшего.
— Что? Что такое?
— Ники, ты задумался так крепко, и я даже испугалась, не случилась ли какая беда…
Перед ним стояла его Аликс — царица Александра Федоровна и, широко открыв свои красивые глаза, пристально смотрела на него.
— Все в порядке, — успокоил он жену, — просто вспомнилась мне та печальная осень, когда мы покидали Севастополь: я, ты, мама и другие. И другие… Среди них — папа. Он уезжал отсюда в последний раз. Точнее сказать — мы его провожали в последний путь. Так вернее…
Александра Федоровна провела ладонью по щеке мужа:
— Я горжусь тобой. Ты держался мужественно. Как и должно быть новому государю.
— И старшему сыну, — поправил ее Николай.
— Конечно, конечно, — прошептала Аликс, стараясь исправить допущенную оплошность, — ты тогда был старшим сыном. И это видели все.
Николай вспомнил, как врезался в тот миг в память запах шпал, а может быть, и не шпал, а какой-то паровозной смазки. Он повис над вокзалом, напрочь отшибая все другие запахи. Хотел тогда спросить, откуда он взялся? Да передумал. Не все ли равно.
В один момент неожиданная смерть императора Александра III перевернула всю жизнь наследника. Жизнь молодого, только что начавшего по настоящему ее чувствовать двадцатишестилетнего человека.
Теперь ему тридцать. И уже почти четыре года, как он является русским царем. А его любимая Аликс столько же времени — его женой. Да, смерть папа все круто изменила. Николай с шумом вобрал в себя воздух, стараясь уловить хотя бы отдаленно запахи четырехлетней давности. Но от них не осталось и следа. Севастополь стал другим. Впрочем, как и он сам.
С первых же дней после вступления на российский престол Николай II окунулся в гущу государственных дел. Их было много. Ежедневная рутина забирала поначалу все его силы. Опираться пришлось на людей, верных его отцу. А значит — и следовать той политике, которой придерживался он. Хорошо это или плохо?
— Хорошо это или плохо? — спросил он у Аликс.
— Ты о чем, Ники? — переспросила царица.
— Севастополь стал иным, — перевел разговор Николай, — хуже или лучше, еще надо посмотреть. Но иным. Я чувствую.
— Все меняется, как река времени, — заметила Аликс.
— Вот-вот.., — он подумал о том, как встал четыре года тому назад перед выбором: следовать курсом изменений, предпринятыми когда-то его дедом — царем-реформатором Александром II, либо придерживаться откровенно консервативной политики его отца. В каждой из них свои изъяны. А они в масштабах такого гиганта, каковой является Россия, становятся угрожающе велики.

- 3 -
— Ники, ты опять «ушел в себя»! — слегка тронула его за руку Александра Федоровна. — Нельзя же так, посмотри, сколько людей нас встречают. Удели им внимание, окажи монаршую милость.
— Да, да, ты права, — тихо сказал Николай, — к чему воспоминания о прошлом. Надо жить настоящим и будущим.
Он натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть приветливее. В конце концов, люди-то ни в чем не виноваты, они искренне рады его, вернее сказать, их приезду. А сколько за последние четыре года было подобных встреч! И каждый раз приходилось «выражать монаршую милость». Хотел он того или нет.
Да и сам нынешний визит в Севастополь им представлялся совсем другим. Николай хотел устроить нечто, напоминающее частную поездку. Без пышных встреч и церемоний, без утомительных смотров и приемов. В самом деле, за четыре года он заслужил отдых, хотелось расслабиться и не о чем не думать. Но поступило вначале предложение от военного ведомства — устроить небольшой парад Черноморского флота, дабы не обижать моряков, горячо преданных его величеству. Конечно, царь не мог отказать, хотя существенно откорректировал саму встречу. Но, как говорится, лиха беда начало. Как из рога изобилия посыпались новые приглашения.
Их бы отвести рукой — одним махом! Но уже Аликс, глядя ему в глаза, как заклинание твердила: «Ты должен, должен… Люди на тебя надеются». Он и так знал, что надеются, и чувствовал, что следят за каждым шагом, за каждым взмахом руки. И тем не менее… Многим отказал. Но устоять перед монахами Георгиевского монастыря, что на Феоленте — не смог. Дал согласие приехать к братии и заложить камень в фундамент нового храма. Не устоял и перед необходимостью посетить Херсонес, где возвышался величественный Владимирский собор, построенный при непосредственном попечительстве его отца и деда. Как откажешь?
А следом последовало приглашение побывать в Свято-Никольском храме на Северной стороне. И здесь царь тоже проявил «слабинку», согласившись с устроителями его крымского путешествия. Но согласился он совсем по другой причине. В данном храме, устроенном в виде пирамиды, он, будучи наследником престола, уже бывал. И само место, и необычная форма храма, освященного во имя святого Николая Мирликийского (его святого!), вызывали у него интерес. Он в свой первый приезд невольно почувствовал притягательную силу этой «христианской» пирамиды. И без колебаний согласился побывать в нем снова. Но поставил условие — посещение будет частным и скромным с его стороны. Пусть будут только свои.
Севастопольские градоначальники с радостью согласились на подобный компромисс. И в придачу предложили еще несколько подобных «компромиссов».
— Аликс, уволь меня от бесконечной череды.., — взмолился он, — я же тебя просил!
И в сердцах добавил:
— И почему мой дед не догадался проложить железную дорогу прямо в Ливадию!
— Ты думаешь, это тебя бы спасло? — усомнилась она. — Радоваться надо. У тебя такой верноподданный народ! И ты обязан соответствовать своему положению всегда.
— Любишь ты высказывать свои мысли в настоятельных нотках. Второй Победоносцев! — и тут же, спохватившись, миролюбиво закончил:
— Хотя, конечно, как севастопольцам откажешь. Надо соответствовать…
Александра Федоровна ничего не ответила, лишь победоносно посмотрела поверх собравшихся на перроне людей туда, где, скрытая от глаз, шлепала волной притаившаяся за вокзалом севастопольская бухта.

<b>«Человек в себе»</b>

- 4 -
Николай II был «человеком в себе». Иные принимали его частый «уход» в собственные мысли за какую-то отрешенность, нелюдимость, но дело обстояло вовсе не так. В отличие от многих своих предшественников, он предпочитал думать, анализировать, сопоставлять и приходить к интересным, подас оригинальным решениям. Естественно, посторонние в такие минуты духовной работы ему мешали. Поэтому иногда трудно было совместить момент торжественного спуска на воду очередного крейсера, обильно приправленного соответствующими праздничными реляциями, с его собственными размышлениями о судьбах народов Европы, так некстати «забредшими» в его голову.
Или взять, к примеру…
Но Александра Федоровна, тонко ловившая состояние мужа, быстро возвращала его к земным реалиям. И в этом она была права. Но он всегда морщился и вздыхал, с трудом перенося ее чрезмерную настойчивость, нередко его раздражавшую. На него нельзя было давить, ему нельзя было указывать. Нельзя. Такой уж он человек. Но ближайшее окружение все-таки не всегда считалось с личным мнением Николая II. Даже не столько с самим мнением, а с тем эмпирическим путем, приводившим к нему.
Вот и приходилось всегда «соответствовать» и «проявлять», теряя то, что заложено в самом себе. Хорошо это или плохо, когда ты практически не принадлежишь себе, а выполняешь функцию, приличествующую монарху? Трудно сказать. Николай не раз задумывался о государственном устройстве России. Так уж ли оно хорошо? Все чаще сравнивал с далеко ушедшей в реформах английской конституционной монархией. Аликс долгие годы жила в Англии, воспитывалась при дворе королевы Виктории и любила повторять одну и ту же, порядком надоевшую ему фразу: «Россия не созрела для решительных шагов. Я вижу. Наша сила — в монархии. Англичане берут конституцией, законом. Но упаси Господи управлять Россией так же».
«Может, она провидица, моя Аликс? — размышлял Николай. — Может быть, просто поддалась бытующим у нас представлениям об особом пути России». И в который раз ловил себя на том, что невольно ставит себя в условия конституционной монархии. Папа бы никогда не одобрил его размышлений. И в этом была его сила. Но и в этом есть слабость самого Ники — Николая II.

- 5 -
А все-таки даже хорошо, что он одобрил, в конце концов, этот длинный перечень приемов и встреч, предложенный ему в последний момент для согласования. Потеряв время, предназначенное для Ливадии, он приобрел неиссякаемый заряд энергии, исходивший от людей, жаждавших его видеть.
И ее величество была довольна. Ведь теперь она с Ники увидит весь Севастополь, о котором наслышана была еще в Англии. Царская чета с удовольствием осмотрела город, посетив все его достопримечательности. И только в Георгиевском монастыре случилась заминка — посещение получилось скомканным и каким-то невнятным. Здесь Николай II заложил камень на месте постройки нового храма. А позже неоднократно жалел об этом. Годы проходили, а храм все не строился. Не возведен он и по сей час. Может быть, и не надо было тогда ехать в монастырь, коли душа не желала и обстоятельства не складывались? Но в очередной раз приходилось «соответствовать», наступая на горло собственной песне. Тем более, самим посещением монастыря все остались довольны. Конечно, кроме него самого. Мог ли в тот момент Николай II представить, что и его приезд в монастырь (к Короне!), и страшная трагедия двухлетней давности на Ходынке — звенья одной цепи? Своеобразные знаковые вехи, которыми был отмечен путь его царствования? Мог представить, мог и догадываться. Но по своему обыкновению заговорил с Александрой Федоровной совсем о другом:
— Скажи мне, Аликс, почему непременно все встречающие меня хотят угостить чаркой водки?
— Такая у вас традиция.
— Традиция? Глупая традиция, когда нужно непременно пить. Ты не находишь?
Александра Федоровна только плечами пожала.
— Разве мы ее выдумали? Так повелось исстари.
— Кто-то однажды по дремучему невежеству придумал подавать чарку водки — вот тебе и вся традиция.
— Не хочешь — не пей.
— И куда мне прикажешь деть водку, в землю вылить?
— Обидишь людей.
— А разве они меня не обижают, преподнеся чарку?
— Нет. По крайней мере, им так кажется. Ведь для них ты — отец родной. Люди с глубокой искренностью и добром в душе предлагают царю выпить за свой же народ. Разве в том есть грех?
— Грех в невоздержанности.
— Согласна с тобой. А отчего она берется, скажи?
— Много тому причин.
— Нет, Ники, причина всегда одна — духовная пустота. Вот люди и пытаются ее заполнить.
— Ты так думаешь?
— Я так думаю, — односложно ответила Александра Федоровна и добавила: — А скажи мне, Ники, отчего ты уже второй раз тревожишь меня подобным вопросом?
— Хочу разобраться в сути русских традиций. И в их целесообразности.
— Зачем тебе?
— А как же! Ведь я участвую в них и даже являюсь их частью. Как ты любишь повторять «соответствую своему предназначению».
— Ники, ты нынче не в духе. Вот тебе в голову хандра и лезет.
— Может быть. Понять бы только, отчего я не в духе.
Царь и царица молча возвращались из Георгиевского монастыря. Не проронив больше ни слова. Со стороны могло показаться, будто они поссорились. Вовсе нет. Просто каждый из них думал о своем.
- 6 -
На следующий день намечалось посещение Свято-Никольского храма, отчего Николай II еще с вечера пребывал в приподнятом настроении. Он предвкушал, как проведет Аликс по главной аллее Братского мемориального комплекса, как поднимутся по узким чугунным ступеням, ведущим на колокольню, устроенную над храмом, откуда открывается великолепный вид на море. Он уже бывал на той колокольне, укрывшейся в вершине храма-пирамиды. Так что вторичное ее посещение становится доброй традицией.
Традицией! Как вовремя он закончил с Аликс никчемный разговор о русских традициях, которым надобно следовать. Чуть было не сорвалось: «А ведь монархия — тоже своего рода традиция». Конечно, монархию нельзя сравнивать с преподнесением царю чарки с водкой. Но иногда мы путаем суть устройства государства с какими-то внешними проявлениями деятельности отдельных его частей. Но может быть, чарка водки и появилась на свет, как следствие несовершенства этого самого устройства? Тогда слова Аликс о древних традициях, как отдушинах, заполняющих нашу духовную пустоту, верны. Но что в таком разе надобно менять: государственное устройство либо самих себя?
Дальнейшие размышления Николая II прервались неожиданно подъехавшим офицером, сообщившим, что до храма осталось несколько минут ходу. Собственно, белая пирамида уже хорошо просматривалась на возвышении, так что слова вестового были явно излишними.
— Вот, Аликс, — улыбнувшись, сказал император, — это и есть Никольский храм, о котором я тебе прежде рассказывал. Удивительное место, поверь мне!
Они вышли из коляски и направились к встречавшим его прихожанам, среди которых выделялся и настоятель храма, неуверенно переминавшийся с ноги на ногу. А это что? Чуть левее мирян пристроились военные из караульного взвода, за которыми виднелись шляпки знатных дам и цилиндры их кавалеров. Николай поморщился: «Просил ведь, без церемоний, без лишних людей. А они снова… Так хотелось побыть в храме наедине с Аликс, послушать пение хора. Кажется, в этом храме отменный хор…»
Но делать нечего, надо являть монаршую милость и следовать этикету. Он бросил скорый взгляд на Александру Федоровну и первым подошел к настоятелю, явно стеснявшемуся своего положения.
После нескольких, ничего не значащих фраз, настоятель предложил царю и царице проследовать в храм. И Николай, стараясь ободрить священнослужителя, сообщил, что очень любит это место и рад, искренне рад побывать снова в храме. Спокойные и даже доверительные слова ободрили настоятеля, и тот даже улыбнулся, подумав про себя, что Николай II выявился человеком простым в обхождении. Можно сказать, участливым и добрым человеком.
И так о русском царе думали многие, принимая его «соответствие» за чистую монету. И мало кто догадывался об истинных мыслях, душевных переживаниях, которыми был переполнен император. Лишь изредка Николай II доверял дневнику, перенося в него самое сокровенное. Но так бывало редко. Чаще все внутри его самого перегорало, становясь пеплом, на котором взрастали новые мысли и новые душевные терзания…

<b>Никольский храм</b>

- 7 -
Настоятель пригласил императора в алтарь, и Николай, войдя через царские врата, отстоял там всю службу. Ему тогда подумалось: «Будучи наследником я также вместе с папа — Александром III заходил в этот алтарь через царские врата». В последующие годы, сколько бы раз русский император ни приезжал в Севастополь, он обязательно посещал Свято-Никольский храм. И обязательно во время службы его приглашали в алтарь. Вначале — одного, а когда подрос его сын — царевич Алексей, то вдвоем. Для Николая II это была своя, семейная традиция, которой он старался следовать, не посвящая в нее никого.
… Перед самым окончанием службы Николай II тихонько вышел из алтаря и присоединился в храме к своей немногочисленной свите. В этот же момент мимо него прошел батюшка, бросив на царя быстрый пытливый взгляд, который, впрочем, не ускользнул от внимания Николая. Император машинально посмотрел вслед удаляющемуся священнику, больше похожему на старца, и задумался: «Где он мог раньше его видеть?»
После службы, уже выйдя из храма и спускаясь по его гранитным ступеням, Николай вновь вспомнил пытливый взгляд «старца». Почему он так посмотрел? Неужели из чистого любопытства… Но позвольте, ведь там, в алтаре, тот несколько раз проходил мимо него, Николая. И даже возился с кадилом за его спиной…
— Ники, ты опять о чем-то задумался, — сказала Аликс, увлекая императора под руку, — а свои обещания уже забыл.
— Какие обещания?
— Так ведь грозился на саму колокольню поднять, — засмеялась Александра Федоровна.
— Точно, забыл, — сознался Николай, — сейчас исправлюсь.
Он оглянулся и подозвал к себе ближайшего офицера из свиты своего сопровождения.
— Любезный, позови ко мне настоятеля.
Но не успел офицер и шагу ступить, как сам настоятель подошел к царю и, поклонившись, предложил отведать трапезный стол.
— Конечно, отведаем, но прежде я хотел бы подняться на олокольню с ее величеством, — ответил царь.
— На колокольню? — с сомнением переспросил настоятель и посмотрел на платье императрицы. — Боюсь, что узкий ход не позволит ее величеству исполнить задуманное.
— Да? — удивилась Александра Федоровна. — А впрочем, я уже перехотела. Мы ограничимся осмотром самого Братского кладбища.
Николай мысленно аплодировал жене, которая и его самого не поставила в неловкое положение и выход из ситуации нашла скорый и правильный. Потом, оставшись наедине, он обязательно ее похвалит, но не сейчас.
— Тогда мы с удовольствием обойдем вокруг храма, — предложил Николай, — Аликс, ты согласна?
— Согласна, — ответила Александра Федоровна и с любовью посмотрела на мужа. В этот момент ей было необычайно уютно и хорошо рядом с любимым Ники. Как она его называла и как называли его в семье.

- 8 -
Настоятель сам вызвался провести для императорской четы экскурсию и первым делом рассказал об истории храма, удивительном творении архитектора Авдеева. Сказал и о том, что храм-пирамиду венчает семиметровый диоритовый крест, установленный над колокольней.
— Надо же, — удивилась императрица, — а отсюда, с земли, он вовсе не кажется таким большим.
Настоятель учтиво поклонился и добавил:
— В центре креста изображен лавровый венок, внутри которого выбито по латыни «Ника», что значит «Победа».
— Ника! — императрица засмеялась и тесно прижалась к мужу. — Теперь мне понятно, почему ты так настойчиво пытался утащить меня на колокольню.
— Но ты ведь не пошла.
— Настоятель не пустил, — отпарировала Александра Федоровна.
И они дружно засмеялись чему-то своему, только им ведомому. Настоятель за компанию тоже улыбнулся, а затем подвел августейших особ к восточной стороне храма-пирамиды, где была устроена великолепная икона жен Мироносиц, выполненная в виде мозаичного панно.
— Когда-то я вместе с папа и мама уже стоял подле этой иконы, — шепнул на ухо Александры Федоровне Николай, — мама тогда растрогалась…
— А здесь, — настоятель указала на большие гранитные плиты, уложенные по всему периметру храма-пирамиды, — выбиты названия воинских частей, которые участвовали в обороне Севастополя в 1854-55 годах.
Николай утвердительно кивнул головой, ибо этой информацией он уже владел. И, обращаясь к Александре Федоровне, добавил к словам настоятеля:
— Среди них выбито и имя Московского полка, — и, поправившись, четко произнес: — московского 65-го пехотного полка, шефом которого я являюсь с момента своего рождения. Для меня это, Аликс, большая честь и я горжусь сим.
Настоятель услышал слова императора и, дождавшись паузы, произнес:
— Позвольте, я подведу вас к той самой надписи.
— Конечно, конечно, — согласился Николай, — я сам был обязан вам это подсказать первым.
— Все-таки, шеф полка, — прыснула Александра Федоровна.
— Аликс, — тихо сказал император, — у тебя сегодня очень хорошее настроение.
— Да.
— Будь немного скромнее, мы ведь не одни.
— Слушаюсь, — Александра Федоровна опустила долу «смеющиеся» глаза, стараясь не огорчать дорогого Ники. Они ведь, в самом деле, не одни. Вокруг глаза и уши. Что подумают?

- 9 -
Настоятель подвел августейшую чету к нужной гранитной плите и указал на соответствующую надпись, выбитую золотыми буквами.
— Московский полк сформирован в 1700 году, — сказал Николай, — так что ему через год «стукнет» 200 лет. Надо будет обязательно отметить эту дату.
— Ваше величество хорошо знает историю полка? — осведомился настоятель.
— Конечно! Это славный полк. И я счастлив, что мой отец император Александр III сделал меня шефом именно этого полка.
— Ваше величество, — обратилась к Николаю Александра Федоровна, — расскажите и нам эту удивительную историю. Пожалуйста!
— Аликс, ну не сейчас же!
— Ники, почему не сейчас, мы стоим в таком месте. Здесь имя твоего полка навечно выбито в скрижали русской истории. Ну расскажи, — и, наклонившись к уху, шепнула, — не упрямься…
Николай II покрутил усы, явно собираясь с мыслями, а затем, без предисловия, сказал:
— В тот же год полк принял боевое крещение под Нарвой. А через года три, или даже четыре, вновь участвовал в Нарвском сражении. Тогда император Петр Великий крепко взялся за Балтику. Не будь его, не было бы сейчас и Санкт-Петербурга, так-то.
— Я знаю, — кротко сказала Аликс, а в глазах ее вновь блеснул «смешливый» огонек, который Николай тут же заметил и предупреждающе сжал Александре Федоровне руку, что могло означать лишь одно: «Ваше величество, в Ваши годы Вам надо быть серьезней, и оставить озорство вовсе».
— Вовсе нет, — вслух сказала Аликс и серьезно посмотрела на императора, — вот так.
Между тем Николай II продолжал:
— Полк участвовал в штурме Очакова и Хотина, а позже — в штурме Варны. Не один год охранял южные рубежи России, в том числе здесь, в Крыму. Даже однажды выполнял дипломатическую миссию.
— Какую? — в один голос вопросили ее величество и настоятель храма.
— Полк помог восстановиться в Крыму на престоле татарскому хану Шахин-Гирею, который проводил дружественную нам политику. Так-то! Кроме того, он отличился в войне с Наполеоном. Вначале участвовал в сражении при Аустерлице, а в знаменитом Бородинском сражении отважно защищал Багратионовские флеши. А чего стоит одна Крымская кампания! О ней разговор особый.
— Ники.., — на лице Александры Федоровны застыло неподдельное удивление. — А я и не думала, что ты так много знаешь и способен вникать даже в такие мелочи.
— Я родился и вырос в России, и знаю ее изнутри, — ответил Николай, уходя от продолжения разговора.

 Качественная охрана объектов в Москве — гарантия сохранности вашего имущества и недвижимости.

Об авторе: Валерий Владимирович Воронин:
Главный редактор интернет-журнала «Графская пристань», ведущий рубрик: «Слово редактора», «Взгляд на проблему», «За Победу!», «Тайны Крыма», «Мир приключений» и другие. Поэт, прозаик, популярный писатель, исследователь, участвующий в поиске исторических артефактов. Член Союза журналистов России, член Национального союза писателей Украины (русская секция). Автор исторической серии «Великое переселение», в которую вошли 24 романа (9 трилогий), 2-х поэтических сборников. Исторической серии "Голубиная книга" (8 дилогий). В которую вошли 16 романов. Новой исторической серии "Тайны империи", каждаю книга включает в себя один роман. Вышло в свет 3 романа: "Замок воина", "Магия чаира", "Царская копейка". Лауреат литературной премии им. Л.Н. Толстого, II-го городского Форума «Общественное признание».Валерий Воронин за серию книг о Крыме и его истории стал лауреатом почетного звания «Крымский прозаик-2013».
Другие публикации автора:
Автор: Валерий Владимирович Воронин

Один отклик

  1. Отличная вещь! Жду продолжения!Не тяните, админ.

Оставить свой комментарий