ТАЙНАЯ МИССИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ ГРАФИНИ В КРЫМУ

Совершенно фантастическая, тем не менее, строго документальная маленькая повесть)

ВЕЧЕРНИЙ ЗВОНОК ПОСЛЕДНЕГО ГОДА ЗАСТОЯ

Что ж, теперь можно признаться: этот пронзительный междугородний звонок в вечернее время меня напугал. Не люблю неожиданных звонков. Даже перед праздником. Хочешь поздравить — пришли открытку!.. Но на звонки принято отвечать.
- Это квартира?
Называется моя фамилия. Не стал отрицать, это действительно моя квартира.»Может, с документами не всё в порядке!?. Может?..»
Всё может случиться в стране СССР! Впрочем, и в стране Израиль, в которой я живу сегодня!
- Сейчас с вами будет разговаривать Анатолий Николаевич Старостин. Севастополь, с вами будет разговаривать Симферополь.
«Старостин, Старостин! Уж не известный ли это футболист прошлых лет? Уж не собирается ли он создавать команду пенсионеров?»
На том конце провода, видно, уловили работу моих мозговых извилин, не смазанных умственной смазкой.
- Старостин — начальник Крымского бюро судебно-медицинской экспертизы.
Час от часу не легче! Не хочу говорить о каплях — крупных и мелких, — но они сразу же появились на лбу. И стало тепло, тепло, даже жарко. Сигарета в моей руке заколыхалась и исполнила какой-то замысловатый бразильский танец!
Представьте себя на моём месте! Вечерний звонок, и…откуда? А за окном — год 1984, последний год великого застоя со всеми вытекающими отсюда последствиями. А я же с родителями прошёл, на минуточку, Сегежлаг!.. Правда, не за колючей проволокой, но зонное мышление впиталось в клеточки мозга на всю жизнь. Короче, я из породы напуганных до конца жизни.
- Что за судебное бюро? Чем оно занимается? При чём здесь я!? Я никакого отношения к медицинским экспертизам не имею!

Боже, какой у меня дребезжащий противный голос! Ну почему мы до сих пор так боимся людей оттуда — из милиции или суда, судмедэксперитизы или прокуратуры?
Мне вдруг на минуточку захотелось стать во фрунт и чётко соврать: «Не состоял! Не привлекался! Родственников за границей не имею!»

На том конце трубки выжидательно посапывали. Беру инициативу разговора на себя. Когда мне страшно, перехожу в наступление первым. С детства усвоил: лучшая защита — это нападение!
- Что же вы молчите, гражданин Старостин, я же спрашиваю вас, чем занимается ваше богоугодное заведение?
- Потрошим трупы, — весело ответил голос.
- Это фи…фи…фигу…фигу…фигурально выражаясь?
- Нет, в прямом значении этого слова. Не вешайте трубку, с вами сейчас будет разговаривать Анатолий Николаевич Старостин.
- А вы разве не Старостин?
- Я его правая рука. И вообще, что это вы ко мне обращаетесь, как к мужчине? Женщина я.
- Прошу прощения, сударыня!
Тут не только мужчину с женщиной перепутаешь — забудешь собственную фамилию.
У Старостина оказался голос густой и… страшный:
- Скажите, Михаил Леонидович, вы знакомы с графиней де Ла Мотт?
« Де Ла Мотт,. де Ла Мотт… Первый раз слышу!.. Ах, эта самая де Ла Мотт! Миледи коварная…Как же, писал о ней!»
- Да она вроде бы усопла, так сказать, со святыми упокой! — ответил я, не уверенный в своей правоте.
- Естественно,. — пророкотала-пробасила трубка, — наша фирма и имеет дело с покойниками.
- А почему вы, Анатолий Николаевич, обратились именно ко мне? С де Ла Мотт были знакомы многие.
- Кто именно!? Назовите фамилии? Клички?
- Об этой графине многие писали. Фридрих Шиллер, например. Братья Гонкуры, Стефан Цвейг… И , конечно, не мог пройти мимо этой коварной женщины Дюма-отец. Правда, свидетелей этих сейчас нет в живых, но вы же сами сказали, что имеете дело с покойниками.
Старостин выдал афоризм:
- Эх, Михаил Леонидович, Михаил Леонидович, от живого до покойника — один шаг!
- Возможно, вы и правы, но ведь не о бренности жизни вы хотели со мною говорить?
- Совершенно справедливо! В последнее время вы многим рассказывали — устно и печатно! — о жизни и смерти Ла Мотт. Например, в «КРЫМСКОЙ ПРАВДЕ»  был ваш очерк об этой удивительной женщине. И в Клубе любителей истории Севастополя вы выступили с докладом об усопшей. Было такое дело?
- Было, было. А что, нельзя?
- Нет, отчего же, не только можно, но и нужно. Но дело в том, что ваша статья попала во Францию. Да, да,, ведь вы потревожили дух неординарной женщины.
- И что же? — мне самому стало интересно.
- Звонили из Москвы — Украина тогда ещё не была незалежной и самостийной, и звонок из Москвы многого стоил! — из посольства Франции.
При слове «Франция» я вообще выпал в осадок! Франция — страна капиталистическая!
- Вы слышите меня?
- Слы-шу…слы-шу…
- Французские дипломаты требуют доказательств, что их француженка похоронена в Старом Крыму, а не в Англии, что документально подтверждено.
Впору обидеться!
- Так что, по-вашему, я выдумал всё? У меня есть свидетельства. Литературные и документальные.
- Вот и приезжайте ко мне со своими доказательствами. Мне только что сообщили, что создаётся специальная комиссия по установлению истины. Будет она состоять из французских и наших представителе й. К нашим отношусь я. Будем вскрывать могилу и проводить эксгумацию.
- Что? Что?
- Поворошим кривой кочергой косточки графини!
- Но ведь столько лет прошло! Там, наверное, и косточек-то не осталось!
- Это для вас « не ос-та-лось »! А мы и через много лет после физической смерти доберёмся до истины. В конце концов, определим по одежде. Вы же сами описывали последний наряд де Ла Мотт! Короче, приезжайте, и разработаем план наших совместных действий. Ничего не имеете против, если я и вас включу в смешанную комиссию?
- Что я буду делать в этой комиссии?!

Из своего околозонного детства вынес мысль, хоть она и не материальна, как утверждают некоторые философы, что от иностранцев лучше держаться подальше. Да и в высших инстанциях, от которых я постоянно завишу, могут не понять! Но Старостин, этот потрошитель трупов — мужик напористый , дожмёт кого хочешь!

- Что будете делать? То же самое, что до сих пор — с пеной у рта доказывать, что эта заморская штучка нашла свой последний приют на крымской земле. Точнее, в крымской земле.
- Но это так и есть!
- А хоть бы и не так!.. Свой партбилет на алтарь Обкома я положить не хочу. А вы?.. Ах вы, беспартийный — вам легче!.. Учтите, Михаил Лезинский, своих покойников мы никаким Франциям и Англиям не отдадим!

ЖАННА ДЕ ВАЛУА БУРБОН, ГРАФИНЯ ДЕ ЛА МОТТ, ГРАФИНЯ ДЕ КРУА — ОНА ЖЕ — ГРАФИНЯ ГОШЕ, ГАШЕ, ГАШЕТТ И…

А теперь познакомимся поближе с женщиной, из-за которой разгорелся сыр-бор.
В одном из старых журналов «ВОКРУГ СВЕТА» я прочитал письмо художника Л.Л. Квятковского. Вот из него отрывок:
«… Однажды я провёл лето в городке Старый Крым в Феодосии (вблизи Феодосии — М.Л.). Там я услышал одну историю, которая меня очень заинтересовала. Полковник Карамалинин, у которого я поселился, рассказал, что ещё перед первой мировой войной приезжали сюда французский археолог и представитель Русского Археологического общества с какими-то чертежами, чтобы открыть место захоронения некоей графини де Ла Мотт. Вскоре один местный житель сообщил, что наткнулся на какую-то с рисунками и узорами…
Эта история меня чрезвычайно заинтересовала . После долгих поисков я вновь нашёл эту плиту, очистил её от земли, сделал зарисовки и постарался узнать о таинственной де Ла Мотт. Оказалось, эта графиня была отчаянной авантюристкой королевского происхождения. Путём каких-то комбинаций, сблизившись с высокопоставленными людьми королевства,. Жанна обманом завладела бриллиантовым ожерельем, предназначенным для фаворитки Людовика ХУ. Когда всё это было раскрыто, Жанне выжгли на плече позорное клеймо и приговорили к пожизненному заключению…»

Действительно, Квятковский запечатлел могилу Жанны де Валуа в 1913 году. Об этом мне сообщил симферопольский историк-краевед Анатолий Столбунов.  Он же поведал, — письменно! — что другой художник — П.М. Туманский — через годы после Квятковского — в 1930 году — также зарисовал могилу с надгробьем и домик, в котором застала графиню смерть.

Репродукция с рисунка Туманского долгие годы хранилась у дочери акцизного советника Михаила Карамалинина, члена Таврической архивной комиссии Аглаи Михайловны Ляховой,.а сейчас находится в одном из петербургских архивов.
Я пишу так подробно о могиле де Ла Мотт только потому, что для эксгумации важно найти те останки, которые сохранила земля, — французы ещё не приехали и приходится искать одному! А могила знаменитой француженки исчезла, будто её вовсе не существовало.
А именно мне, как члену будущей экспедиции, — французы ещё не приехали, но поинтересовались по телефону у Старостина о поисках! — поручил Анатолий Иванович отыскать точное место захоронения графини. Отсюда и возникла переписка с историками-краеведами.

Валерий Зеленский, учёный и знаток Старого Крыма, сообщил мне печальную весть: нет больше могилы Ла Мотт. Могила находилась вблизи армяно-григорианской церкви, и церковь эту снесли. Снесли не в первые годы после большевистского переворота, именуемой РЕВОЛЮЦИЕЙ, не в тридцатые годы, а в 1967 году. А возле церкви, уже бывшей, проложили асфальтированную дорогу, которая и прошла над могилою графини.
И в подтверждение того, что могила была именно на этом месте, Зеленский сообщил, что у симферопольского краеведа Фёдора Антоновского есть фотографический снимок надгробной плиты.

Но самое подробное письмо я получил из киевского Института археологии от Сергея Скорого. Как истинный учёный он своё письмо разбил на пункты и на подпункты, но я сделаю из этого письма «выжимки», так как многое мне уже было известно от других, но Сергей Скорый подтвердил и привнёс новое:

«… несколько слов об истории обнаружения могилы. Впервые о ней стало известно в июне 1913 года. Староста армяно-григорианской церкви Бенклиев явился к директору Феодосийского музея Людвигу Петровичу Колли и сообщил, что он нашёл могилу госпожи де Ла Мотт-Валуа ( позже Бенклиев признался Колли, что о могиле он знал с 1910 г) При этом Бенклиев предъявил Колли фотографию надгробья.
Л.П. Колли и французский исследователь Луи Алексис Бертрен (Луи де Судак) отправились в Старый Крым и осмотрели надгробие. Оно находилось на глубине 0,8 м.
На специальном заседании Таврической учёной комиссии (ТУАК, председатель -акад. А.И. Маркевич) было решено вскрыть могилу. Однако деятелями ТУАК могила исследована не была. Это несомненно. Я в своё время изучал протоколы ТУАК и нигде этот факт не отражён.
В 1916 году надгробную плиту у церкви открыл старокрымский акцизный чиновник М.А. Карамалинин. Он просил разрешения городских властей вскрыть могилу, в чём ему было отказано. Тогда он сфотографировал плиту и отослал один из снимков в Петроград в Русское археологическое общество…
По словам племяницы М.А. Карамалинина М.А. Ветцель ( жившей в середине 70-х гг. в Феодосии) Карамалинин узнал о месте могилы по «старому плану» в архиве. Вероятно, имеется в виду архив Старокрымской ратуши ( за 1826 г.) Я ознакомился с тем, что от него сохранилось, но этих данных не нашёл.
Наконец, в 1939 г. плиту видели в третий и последний раз. Старокрымский краевед Фёдор Елисеевич Антоновский отрыл её ( имеется в виду — надгробную плиту — М.Л.) на глубине 0,5 м. Но могилы тоже не вскрывал и засыпал плиту.
Пожалуй, это единственный человек, кто точно знал, где расположена могила Ла Мотт.
Я с ним встречался неоднократно в 1977 году. Он был ещё в здравии и проживал в Симферополе…Не знаю, жив ли он сейчас…»

Фёдор Елисеевич Антоновский в семидесятых годах прошлого столетия был жив и некоторые члены Севастопольского клуба любителей истории города с ним встречались, а я в это время был «болен» другой темой и не поехал на встречу, о чём сожалею до сих пор. Когда я спохватился — было поздно.
Но, сфотографированное Фёдором Антоновским ,  видел  - впечатляет.

Ещё кусочек из личного письма Сергея Скорого:

«… высылаю Вам один из экземпляров фотографии надгробной плиты могилы Ла Мотт ( похоже, что в центральной части надгробья, в венке, монограмма Марии-Антуанетты, фрейлиной которой в своё время являлась Жанна)
Это копия с оригинала одной из фотографий М.И. Карамалинина….
Вот, пожалуй, всё, чем могу Вам помочь. Желаю удачи…»

И — постскриптум:

« В свою очередь у меня к Вам небольшая просьба: сообщите как-нибудь мне о результатах работы франко-русской комиссии…»

Какие к чёрту результаты! .. Вкалываешь в одиночку, а французов как не было так и нет. Старостин неизменно отвечает:

« Приедут! Не может быть, чтобы не приехали! Как приедут — отчитаешься перед своим Сергеем Скорым! Я ж тебе помогаю!..»

Это точно — помогает. Прислал в Севастополь фотокопии со старинного альбома с прекрасными лицами подельниц де Ла Мотт по Крыму, фотокопии старого путеводителя «ПО КРЫМУ» А. Безчинского  - « 108 рисунковъ, портретовъ, плановъ и картъ»… И — самое главное: « ИЗВЕСТИЯ ТАВРИЧЕСКОЙ УЧЁНОЙ КОМИССИИ»  где я и нашёл подтверждение, что г-н Бертрен — он же Луи де Судак! — вскрывал могилу авантюристки.

Да, что там — нашёл! На это навёл меня сам Старостин, который хоть и потрошил мёртвых, но был вхож во все кабинеты  ж и в ы х  сильных мира сего. Побаивались живые высокопоставленные партийные бонзы, что после их физической смерти, при вскрытии, Старостин найдёт в их душах ростки сомнения в безупречность коммунистической идее.

Но вернёмся пока не к смерти, а к жизни графини: Жанна де Валуа, она же — Гоше, Гаше, Гашет, а также де Круа и прочая — прожила свою жизнь словно для того, чтобы помочь Александру Дюма-отцу создать образ миледи в «Трёх мушкетёрах » и написать роман «Ожерелье королевы», а мне — прикоснуться к вечному.
Итак, графиня Жанна де Ла Мотт-Валуа, в жилах которой текла голубая кровь Генриха 1У, родилась в 1756 году — её мать Николь де Савиньи была любовницей Генриха….
И тут графиня де Ла Мотт «сделала мне ручкой с того света»! Поясню! Волею судьбы и моих друзей, это повествование попало в казахстанский журнал «ПРОСТОР» в июле 2002 года! — и, подготавливая его к печати редактор Софиев Игорь, — большой знаток французской истории! — дал точную «биографическую справку» графини де Ла Мотт. Боясь что-нибудь напутать, привожу так, как он меня поправил.

Слово Софиеву Игорю:

«… Жанна де Валуа-Бурбон» — это у Лезинского! — такого сочетания во Франции никогда не было. Ветвь Валуа началась с Филиппа У! де Валуа, который стал королём Франции в 1328 г. Эта ветвь угасла в 1589 году после убийства Генриха !!!. Первым Бурбоном был Генрих !У — потомок шестого сына Людовика !Х Святого ( 1226 — 1270 ), Ролберта.
Отец Генриха !У — Антуан де Бурбон; от его сына и произошла династия Бурбонов. Однако он никогда не был Валуа. Царствовал с 1589 по 1619 гг. Титул Валуа носили герцоги Орлеанские, младшая ветвь Бурбонов, как обладатели вотчины Валуа. До 1790 года.
Далее пишется, что в жилах Жанны текла кровь — «голубая» — Генриха !У, что она родилась в 1756 году и её мать — Николь де Савиньи — была любовницей Генриха. Этого тоже не может быть, т.к. Генрих !У был убит Равайяком в 1610 году и следовательно матери Жанны затруднительно было быть его любовницей, поскольку Жанна родилась в 1772 или в 1768 году, то есть, более века спустя.
Но она действительно была Валуа по одному из незаконнорожденных сыновей Генриха !!, который царствовал с 1547 года по 1559. Мать Жанны происходила из рода де Луи де Сант-Реми.
Возможно, у Михаила Лезинского есть какие-то новые сведения об истории Франции, которые опровергают наши замечания, тогда мы готовы отказаться от своего занудства в вылавливании блох…»

Увы, у меня сведения приблизительные, как и в тех советских источниках, которыми я пользовался, поэтому я с благодарностью принимаю все поправки, хотя они на развитие авантюрного сюжета не влияют.

Есть свидетельства, что будущая героиня многих романов, — как жизненных так и литературных! — ещё в детские годы овладела множеством способом отъёма денег у простофиль всех происхождений. Но развились эти способности в полной мере, когда она вышла замуж за жандармского офицера графа Ла Мотта и перекочевала жить в Париж.

О-о-о, Париж!..

Я лично проверил это «о-о-о!» и доложу вам, Париж — это нечто, что не укладывается в голову бывшего советского человека /

В Париже Жанна познакомилась с кардиналом Страсбургским Луи Роганом и итальянцем Джузеппе Бальзамо . Нам Бальзамо больше известен , как Калиостро. Тот самый Калиостро, который врачевал все болезни , как Кашпировский или Чумак , оживлял трупы, как колдун Лонго — помните, он хотел оживить мумию Ленина? Этого ещё только не хватало человечеству! — мог любой металл обращать в золото, читать мысли собеседников, проходить сквозь стены и тюремные решётки… Легче перечислить то, что не умел маг и волшебник Калиостро!
Чтобы полностью охарактеризовать любезнейшего друга графини де Ла Мотт — ой, не говорите, кто ваши друзья, а не то я скажу, кто вы! -почтеннейшего графа Дзузеппе Бальзамо, припомним один из самых правдивых случаев в его жизни.

Однажды в Страсбурге Калиостро увидал картину. На живописном полотне был изображён распятый Иисус Христос. Калиостро поморщился при виде ржавых гвоздей, вбитых в ладони Христу  и вдруг  радостно ударил в ладоши:
- Браво, художник! Ему удалось добиться поразительного сходства с живым Иисусом!
- Вы были знакомы с самим Христом!? — удивились ошарашенные признанием люди вокруг. — Вы видели самого Христа!?
Калиостро небрежно пожал плечами:
- Что тут удивительного, я был с ним на «ты». У Иисуса был удивительно певучий голос, — и, повернувшись к своему слуге, Калиостро спросил :
- Друг мой, ты помнишь тот вечер в Иерусалиме, когда распяли нашего приятеля Христа?
Слуга отрицательно помотал головою и развёл руками, словно извиняясь:
- Граф, простите меня, но я не могу этого помнить , я служу у вас всего полторы тысячи лет, а распятие вашего друга имело место на несколько веков раньше…

Браво, Калиостро! Он умел выбирать себе слуг-помощников! Браво, бурбонистая Жанна де
Ла Мотт из породы Валуа! Она умела подбирать себе друзей!..

Впрочем,. в Калиостро она вскоре разочаруется, как и в другом лучшем друге — кардинале Страсбургском, — когда неразлучную троицу обвинят в похищении бриллиантового ожерелья и предадут суду.
А поначалу всё шло так хорошо, так здорово — ну прямо само катилось в руки это ожерелье! Ну как его не взять!?
Но прежде, чем завладеть этим ожерельем,. Жанна провела тонкую интригу. Чтобы снова что-то не напутать, предоставлю слово нашей современнице, историку и женщине Евгении Черняк:

«… Авантюристке становится известно, что придворные ювелиры Бемер и Боссанж настойчиво, но безуспешно убеждают Марию-Антуанетту купить ожерелье…Осенью 1784 года Ла Мотт знакомится с ювелирами Бемером и Боссанжем , и вскоре Роган узнаёт, что Мария-Антуанетта просит его взять на себя роль посредника в переговорах о приобретении знаменитого ожерелья…»

Лишаю слова Евгению Черняк и беру себе. Благо, не только Черняк знает истину, но и многие другие бумагоеды, вот квинтэссенцию из многих работ советских и малосоветских исследователей я вам и выдам своими словами.

Конечно, кардинал Страсбургский Луи де Роган усомнился поначалу такой просьбе, переданной — » королева наша так просила, так умоляла!»,. прелестной француженкой де Ла Мотт — не станет же врать самого жандармского офицера! — ведь был он в немилости у королевы, и между ними уже который год кипела глухая вражда. А тут — такая просьба! Чего это вдруг Мария-Антуанетта сменила гнев на милость? Нет, тут дело ненчисто, тут какой-то подвох! Луи де Роган слыл умным и хитрым вельможей, его не так-то легко было обвести вокруг пальца.
Неизвестно, чем бы закончилось «дело о бриллиантах», не вмешайся в события лучший друг кардинала, честнейший малый всех времён и народов,  достопочтенейший граф Калиостро. Вкупе с неотразимой Жанной — а она действительно была женщиной вамп, красивой до чёртиков! — Калиостро ненавязчиво убедил кардинала, что дело, которое ему предлагает графиня Жаннет, что ни есть самое чистое, чище быть не может, и,. если королева просит рогановского соучастия — то только для того, чтобы найти способ примирения с опальным кардиналом.
Что же, речи Калиостро звучали убедительно: Рогану и самому хотелось бы остановить эту пока бескровную вражду. О королевских нравах он знал не понаслышке — того и гляди можно «случайно» погибнуть под колёсам кареты…Нет, лучше худой мир, чем добрая война!
Кардинал в принципе дал согласие. Но всё же ум его как был, так и остался иезуитским, то есть, хитро-коварным, и подчиняясь ему,. он потребовал у Ла Мотт письменного обязательства королевы — вот какой был Луи де Роган, прямо Фома Неверующий из русских сказок!
Чудак-человек Луи, хоть и кадинал! Да хоть десять, хоть сто бумажек могла ему предоставить Ла Мотт. Нужно письменное обязательство, заменяющее вексель, на 1600 ливров, подписанное Марией_Антуанеттой?! Ведь Луи предлагалось приобрести ожерелье за свой счёт, а уж потом Мария-Антуанетта с ним расплатиться!

Нет ничего проще: очень способным человеком был лучший друг графини Жанны граф Калиостро, мы ещё можем сомневаться , встречался ли он с Иисусом Христом, но в данном случае сомневаться не приходится, маг и волшебник способен был подделать почерки и расписаться за весь цвет Англии, Франции и за всех монархов остальных государств мира!
Луи де Роган такой «документ» получил .  «Подавись!» Но Жанна попросила кардинала, чтобы тот не распространялся о «свидетельстве королевы», чтобы дело не дошло до ушей короля – « он, душка, такой ревнивый! »

Кардинал на свои кровные выкупил ожерелье и привёз его на показ Жанне.
Жанна с минуту полюбовалось блеском камней, вздохнула, взяла кардинала под руку — ему это было приятно — и повела в соседнюю комнату. Там, по её словам, находился посланец королевы.
Действительно, посланец уже ждал. Графиня передала ему ожерелье и… Ежу понятно: никакие бриллианты — бриликами их сейчас обзывают! — Мария-Антуанетта не получила, а попали они прямёхонько в руки «честнейшего» жандармского офицера графа де Ла Мотта, а уж он-то знал, как распорядиться ожерельем. Муж-жандарм тотчас выехал в Англию и там освободился от «вещдоков» ( вещественных доказательств!) — устроил распродажу бриллиантов. Поштучно! На целое ожерелье редко у кого хватило бы денег!

Всё было исполнено на высоком профессиональном уровне, но в мире нет таких тайн, которые бы в конце концов не стали бы достоянием общественности: графиня де Ла Мотт, кардинал Луи де Роган и всевидящий-всеслышащий маг Джузеппе Бальзамо-Калиостро оказались за решёткой.

На суде выяснилось, что кардинал был втянут в историю сам того не сознавая, а Калиостро, как ни странно — впрочем, что тут странного?! — тоже оказался жертвой коварной Ла Мотт.
Когда стало ясно, что Калиостро в очередной раз ускользает от объятий неволи и что придётся всю ответственность нести в одиночку — эх, Калиостро, Калиостро, не по-рыцарски валить всё на даму! — разгневанная Ла  Мотт , схватив с судейского стола тяжёлый медный подсвечник, запустила его в голову великого мага и волшебника. В мерзкую голову!
Тут уж Калиостро — вот что значит предвидеть! — не упустил этого момента, вовремя среагировал и, увернувшись, разразился бранью по адресу этой стервы! Причём, нецензурные слова произносились на многих языках мира — великий маг был не менее великим полиглотом!
А тридцатилетняя красавица графиня, в жилах которой текла слегка разбавленная королевская кровь, 21 июня 1786 года была высечена плетьми — о времена, о нравы! — на Гревской площади в Париже. И заклеймлена воровским позорным клеймом.

Но жизнь прекрасной авантюристки на этом не закончилась. Не одно журналистское перо прикасалось к биографии Ла Мотт , не одно писательское стило додумывало историю жизни и смерти миледи. Из этих свидетельств мы и черпаем подробности жизни удивительной француженки.
Но ещё больше свидетельств мы могли бы извлечь из изданных в Англии мемуаров графини. Изданных именно в стране,. куда уплыла львиная доля королевских бриллиантов. Эти скандальные воспоминания…
О Боже-боже мой! В каких красках обрисованна Мария-Антуанетта! Так написать может только женщина о женщине!
Скандальные мемуары были на корню скуплены французами и по королевскому приказу уничтожены.

Да, кстати, Старостин через французов из московского посольства узнал, как называлась книга франко-англо-русской авантюристки :

«ЖИЗНЬ ЖАННЫ ДЕ ВАЛУА, ГРАФИНИ ДЕ ЛА МОТТ, НАПИСАННАЯ ЕЮ САМОЙ».

Полностью ли была выполнена воля королевских особ? Вряд ли. Думаю, сохранились несколько экземпляров. И потому до сих пор появляются всё новые и новые пикантные подробности из жизни королевского двора.

Но нас, меня  -  французы-исследователи ещё не появились!  -  сейчас интересуют не подробности французской или английской жизни, нас, — меня, французы звонили из Москвы Старостину, обещали вот-вот прилететь! — интересует, каким образом графиня попала в Крым? И какую жизнь она здесь прожила? Жизнь, не попавшую под талантливые перья великих писателей прошлого, не исключая и Дюма-отца.

ГРАФИНЯ ДЕ ЛА МОТТ-ВАЛУА ПРИБЫВАЕТ В КРЫМ

Нам, современникам, некоторые подробности жизни де Ла Мотт стали известны по исследованиям Луи де Судака — он же Луис Алексис Бертрен , писатель, философ, корреспондент французских и швейцарских газет, член Таврической архивной комиссии, награждённый за свою деятельность орденами Франции, Турции и России…Какой послужной список!
И умер Луис Алексис Бертрен в 1918 году в Крыму, и похоронен на старом феодосийском кладбище. Слава Богу, хоть этот факт французы не оспаривают!
Луи Бертрен своей журналистской деятельностью и пролил свет на пребывание в Крыму графини де Ла Мотт. Он опубликовал статьи «Графиня Ламотт Валуа» и «Героиня процесса «Ожерелье королевы». Очерки эти опубликованы в хрониках «Таврической комиссии», но думаю, — уверен! — что это только вершина айсберга, а подводная часть хранится во многих зарубежных источниках, недоступных для меня. Во всяком случае, в те временя, когда я впервые «прикоснулся к косточкам графини»» — выражение «потрошителя трупов» Старостина.

Но и из опубликованного, совершенно непонятно, каким образом всё-таки попала в Крым опальная графиня?

Нам же известно, что 1787 году де Ла Мотт бежала из тюрьмы и… погибла, бросившись с тюремной стены. Её похоронили в Англии.
Нет, тогда она не умерла — отдала Богу душу несколько позднее, но тоже в Англии. Там и похоронена. В книге Ламбертской церкви в Лондоне за 1791 год имеется соответствующая запись о погребении Жанны де Ла Мотт после самоубийства.

Арсений Маркевич — председатель Таврической архивной комиссии — сообщает:

« Большинство биографов графини Ламотт полагали, что она умерла в Лондоне в 1791 году, упав или бросившись после ночной оргии из окна.. Они основывались при этом на собственноручном её письме мужу, написанном якобы перед смертью, и на официальном документе, именно метрическом свидетельстве о её смерти и самоубийстве в Лондоне…У биографа графини Ламотт г. Бертрена, французского вице-консула в Феодосии, имеется копия этого документа…»

Делаю предположение, что в своё время господин Бертрен показывал эту копию не только Арсению Маркевичу, но и многим другим исследователям, но упоминания об этом я не обнаружил, за то наткнулся на любопытный документ , на самую копию в самой Феодосии с такой надписью:

« Копия демонстрировалась на заседании Таврической учёной архивной комиссии 26 ноября 1911 года директором Феодосийского музея древностей Л. Н. Колли»

Уж не об этой ли копии вспоминает Арсений Маркевич ?!.

Но вернёмся вновь к великой авантюристке. Нам не известно, как отнёсся жандармский офицер граф де Ла Мотт к «смерти» своей супруги, но мы сейчас знаем, что вернувшись с Того Света, графиня вышла замуж за графа Гаше и, сменив тем самым фамилию, начала новую жизнь, не попавшую на кончик пера знатока женских души Александра Дюма-отца.
Став графиней Гаше, авантюрная женщина покидает туманный Альбион ( конечно, без мужа ) и появляется в дождливом Петербурге.

Надо же такому случиться: туда же приезжает её очень даже хороший знакомый Джузеппе Бальзамо. Да, да, Калиостро, собственной персоной! На сей раз граф предстаёт перед вельможами Северной Пальмиры не только как маг и врач, профессор тайных наук и друг Иисуса Христа , но и как Великий Магистр масонской ложи.
Но главная цель приезда Калиостро в Петербург — встреча с Екатериной Великою: маг питал не робкую надежду, покорить сердце императрицы — весьма наслышан был о её любовных похождениях! Не учёл Калиостро одного — Великая сама выбирала для себя любовников, а Калиостро ей сразу не понравился.
Екатерина Великая — на то она и великая! — раскусила все хитросплетения Джузеппе Бальзамо.
После того, как Калиостро был вышвырнут из Санкт-Петербурга, из-под пера писательницы Екатерины !! выходят сразу две пьесы: «ОБМАНЩИК» и «ОБОЛЬЩЁННЫЙ». В «Обманщике» под именем Калифалкжерстона она выведет своего неудачного обольстителя…

А как же быть с писаниями самого Калиостро — вот где зависть берёт, все умели сочинять! — в которых он живописал, как птичка Императрица всё же попала в расставленные сети?
На это Екатерина Великая ответствовала так:

« У сей великой Монархини, которую Калиостро столь жестоко желалась обмануть, намерение его осталось втуне. А что в рассуждении сего писано в записках Калиостровых , всё это вымышленно и таким-то образом одно из главнейших его предприятий, для коих он своими старейшинами отправлен, ему не удалось; от этого-то может быть он принуждён был и в Варшаве в деньгах терпеть недостаток, и разными обманами для своего содержпания доставать деньги».

Ай да Императрица! Ай да умница! Раскусила всё-таки этого масона великого!
А, может быть, не раскусила? Может, ей помогли раскусить? Кто? Графиня де Ла Мотт, приехавшая в Санкт-Петербург под именем Гаше.

Графиня Гаше была давно знакома с приближённой при царском дворе « мистрисс» де Бирх, урождённой Са , и через эту особу успела шепнуть в царские ушки правду о своём парижском подельнике. Уж кто-кто, а де Ла Мотт хорошо изучила повадки Джузеппе Бальзамо!
Не день, не два, а целых десять лет прожила в Петербурге графиня де Ла Мотт. Французское правительство не раз требовало выдачи авантюристки, так оболгавшей Марию-Антуанетту. Но царские сановники лишь плечами пожимали: «По проверенным и точным данным, графиня де Ла Мотт в Санкт-Петербурге не проживает».
Но уже царствовала Императрица Елисавета Алексеевна, у которой камеристской стала уже известная нам особа митстрисс де Бирх.А императорский престол занял Александр Павлович, наслышанный о графине де Ла Мотт.

Притворяться Государь Император умел не хуже своих поданных. Но когда ему в очередной — сотый, что ли!? — раз французские «друзья» сообщили, что под именем Гаше скрывается де Ла Мотт, Император хоть и воскликнул « Не может быть, графиня скончалась в Англии» ,  но всё же понял: надо нечто предпринять.
Император вызвал к себе мистрисс де Бирх и приказал:
- Завтра же я хочу видеть графиню и поговорить с нею !
Бирх не стала переспрашивать, какую графиню пожелал увидеть Император — при дворе она научилась понимать без слов. И — встреча состоялась!
О чём беседовали русский царь и французская авантюристка, история умалчивает. Известно лишь,. что после конфиденциального разговора графиня Гаше поспешно выехала в Крым.

ТРИ ГРАФИНИ И ОДИН ФРАНСУА ФУРЬЕ

С первой версией – « императорской» — мы уже познакомились, познакомимся и со второй!
Документы Таврического департамента полиции, ставшие сегодня историческими, наталкивают на мысль, что в поспешном выезде графини Гаше из Петербурга в Крым «виноват» Франсуа Мари Шарль Фурье. Да, да, тот самый французский социал-утопист , который всю свою сознательную жизнь выступал против капитализма, который призывал бороться с язвами буржуазного общества созданием коллективных организаций — фаланг-фаланстерий … Это что-то вроде советских колхозов или израильских киббуцев! Каждая фаланга могла состоять из четырёхсот семей и совместно обрабатывать землю, добывая тем самым достаточный минимум продуктов, для поддержания своей жизни на этой жестокой земле.
Фурье не верил в класс работяг за станком и писал в своих книгах, что рабочие не смогут освободить себя сами, утописты-фурьеристы мечтали добиться своих целей путём пропаганды социалистических идей среди правящего сословия. Самого Франсуа Фурье я в подлиннике не читал и это утверждение я позаимствовал из советской литературы.

Идеи Франсуа Фурье, как это ни парадоксально, впервые попытались применить на практике в Крыму три женщины, ставшие близкими подругами: великая смутьянка Варвара Юлианна Крюденер  (1766-1824)  дочь лифляндского губернатора и жена посланника в Париже, женщина, которая своими вольнодумными мыслями снискала себе славу в Германии (именно там!) и за крамолу была выслана под конвоем из Германии в Россию; Анна Голицина , в девичестве – Всеволожская (1780-1838), известная в высшем свете Петербурга сановница, близкая к царскому двору; и — совершенно верно! — графиня Жанна де Ла Мотт Валуа  ( 1756-1826), ставшая в этот исторический отрезок графиней Гашет, Гоше, Гашер, Гаше, а также — Де Круа.
Эта великолепная троица и прибыла в Крым для создания фаланг — первых общественных ячеек.

Если богатейшие особы Варвара Крюденер и Анна Голицина имели собственные дворцы  на Южном берегу Крыма и нашлось место, где приклонить усталые головы, то графине Гаше, она же де Круа , пришлось начинать свою жизнь с нуля. Временно она нашла приют в Кореизе у Анны Голициной , а потом перебралась в Артек во владения графа Густава Олизара  - Анна Голицина откупила у Олизара дом для де Круа.

Надо заметить, что будучи ещё Всеволожской, она навязала себя графу Голицину, женила его на себе, — находите общность с графиней де Ла Мотт! — и, став графиней Голициной, тут же отдала ему половину приданного, больше ни одного дня с графом не жила.
А в Крыму, на месте дачи, став после удачного замужества богатой и получив титул, вчерашняя Всеволожская, построила первый на Южном берегу дворец. Сегодня он, — неоднократно перестроенный, конечно! — известен как дворец Юсупова. Того самого Юсупова, который «со -товарищи» замочил Григория Распутина
В последние году графиня со своей престарелой служанкой жила неподалеку от моря в небольшом домике с двумя парными окнами — так называемой «Даче Ашера». Домик сохранился до сих пор. Стоит он на территории артековского лагеря «Морской». Местные жители того времени окрестили эту старинную постройку из бутового камня «Чёртовым домиком», под этим именем он сохранился до сегодняшнего дня.

Но вернёмся вновь к Варваре Крюденер, Анне Голициной и графине де Круа , вернёмся к тому времени,. когда Голициной ещё не был куплен домишко, названный «чёртовым»…

Изысканные наряды, к коим привыкла замечательная троица, были заменены на костюмы….монахинь! Великие Иисус Христос и Франсуа Фурье настаивали на этом — костюмы монахинь должны были придать грешной плоти видимость чистоты и непорочности. К любому благому делу надо приступать с чистыми душами и руками!
Осенив себя крестом, отправилась троица по татарским селениям, чтобы обратить мусульман-татар в христианскую веру, а из «слуг Христовых», то есть, уже из православных крестьян, обрабатывающих каменистую крымскую землю, изгнать дьявола сомнения и тем самым помочь им разобраться в политической ситуации: создать первые ячейки социализма — фаланстерии.

Достучались ли наши проповедницы до душ пахарей и виноградарей — не знаю. История об этом помалкивает в тряпочку. История — мышление глобальное, в которой отдельные души ,если они не знамениты, не в счёт. Но то, что проповедями смутьянок заинтересовалась полиция — об этом есть сведения.
Конечно, департамент полиции был заранее предупреждён о шалостях фурьеристок и на корню пресёк это занятие. Полиции не по душе были социалистические идеи.
Каждая из последовательниц Фурье — великая путаница была в их прелестных головках! — в конце концов нашла себе место под знойным небом Крыма. Анну Голицыну похоронили в Кореизе; Варвару Крюденер — в Карасубазаре, а графиня Гаше — в Старом Крыму, куда она из Артека соверишила «короткое» путешествие.

Поражаешься причудам истории и не можешь до конца осознать, какие ещё тайны скрыты под покровом Времени!
Казалось, теперь-то уж можно ставить точку — мятежный дух графини наконец нашёл успокоение. Да будет ей пухом старокрымская земля!
Но не тут-то было! По-видимому, бурбонистая Жанна Валуа при жизни имела такой заряд авантюризма, что разряды продолжаются уже второй век после её физической смерти. И уже не жизнь — смерть её окружена тайной!

Впрочем, как выражается Старостин, смерть и есть продолжение жизни.

А за окном — уже давным-давно захлёбывается горбачёвская перестройка-недостройка! А французских представителей всё нет и нет.
- Работай, Мишка, — рассматривая внимательно мою руку, на которой наколото « Мишка », говорит Старостин, — на Том Свете тебе обязательно зачтётся. Вскрытие покажет, чего ты стоишь!

« ДЕЛО № 9 » О ПОХИЩЕНИИ ШКАТУЛКИ

Мой друг, ялтинский писатель Станислав Славич, чьё творчество пронизано Крымом и который тоже «царапнул»  своим талантливым пером графиню де Ла Мотт, заметил:
- Ну для чего мы пытаемся узнать обстоятельства, приметы и подробности чужой жизни? Чтобы извлечь урок? Из любопытства? Или просто потому, что так устроен человек: он обязательно должен выпотрошить курган ли, куклу ли, атом или Луну, чтобы узнать, что там внутри?
По-моему, в вопросе Стаса — Станислава Славича! — заложен ответ: народ-человечество, одним словом — общность, — страшно любопытное . Вот и мы, — Старостин и Ко, Луи де Судак и Ко, Арсений Маркевич и Ко, и, многие подобные им и нам! — если и до конца не разгадаем тайну миледи, то постараемся приблизиться к ней вплотную. Постараемся «выпотрошить Луну»

И так, к делу! К «Делу № 9″!

Надгробная плита с могилы 

Графиня Гаше умерла весной 1826 года. Местные жители, подготавливая покойницу в последний путь, обнаружили на её плече два знака, выжженных железом. Так в Крыму клеймили крупный рогатый и не рогатый скот!
Почему два знака?
На Гревской площади Парижа, выполняя решение суда, графиню Жанну де Ла Мотт перед тем, как упрятать в каталажку, то бишь, в тюрьму, высекли розгами. И палач раскалённым клеймом должен был нанести на плечо тавро —  бурбонскую лилию. Одну лилию! Но графиня рванулась из рук палача, содрогнулась всем телом, и лилия смазалась.
В нарушение всех существующих тогда законов было решено клеймить ещё раз, что и было сделано. Второй раз графиня даже не шелохнулась — она была без сознания…
Среди имущества покойной было обнаружено несколько шкатулок.
Вот с этого момента и начинается история, достойная пера несравненного ни с кем Александра Дюма-отца! А в канцелярии губернатора Тавриды возникает «ДЕЛО №9», названное несколько длинновато: «  Об отыскании в имуществе покойной графини Гаше тёмно-синей шкатулки».
На это  первым обращает наше внимание Арсений Маркевич:

«Интерес этого дела заключается в том, что в нём точно и официально указывается место ( то-то доволен будет Анатолий Старостин! — М.Л.) и время смерти её, именно в Старом Крыму в мае 1826 года, а так же сообщаются некоторые подробности относительно завещанных ею г-же де Бирх ( помните камеристку, ставшую на пути Калиостро ?! — М.Л.) двух шкатулок и об отыскании…бумаг…»

Вот оно ключевое слово – «БУМАГ». Не бриллиантов, ни драгоценностей иного рода — БУМАГ!

Значит, за графиней следили? За её тихой артековской жизнью? За её «чёртовым домиком» на берегу Чёрного моря?..
Арсений Маркевич даёт утвердитьельный ответ. Да и документы свидетельствуют о том же.

Барон И.И. Дибич, начальник штаба Его Императорского Величества, пишет Таврическому губернатору Д.В. Нарышкину:
« От 4 авг. 1826 г. Љ 1325.
… В числе движимого имения, оставшегося после смерти графини Гашет, умершей в мае сего года близ Феодосии, опечатана тёмно-синяя шкатулка с надписью: «Маrie Cazalex «, на которую простирает своё право г-жа Бирх. По высочайшему Государя Императора повелению я прошу покорно Вас по прибыти к Вам нарочного от С.- Петербургского военного генерал-губернатора и по вручению сего отношения отдать ему сию шкатулку в таком виде, в коем оная осталась по смерти графини Гашет»

Тотчас же, по получению этого послания, губернатор Тавриды Нарышкин пишет предписание чиновнику по особым поручениям Мейеру:
«… имущество её описано тамошней ратушею при бытности назначенных графинею Гашет изустно перед кончиною своей душеприказчиков: колл. секр. барона Боде, иностранца Килиуса и заведующего делами покойной феодосийского 1-й гильдии купца Доминика Аморети, которое, по распоряжению губернского правительства, взято в ведомство дворянской опеки.
В описи имуществу показано четыре шкатулки, без обозначения однако, каких они цветов, но одна, под № 88…вероятно, это та самая шкатулка, о которой г. начальник главного штаба пишет мне…»

Но имущество графини уже находилось в Судаке, у барона Боде и коллежского регистратора Банке. А сами шкатулки были опечатаны печатями старокрымской ратуши и личной печатью, уже малоизвестного нам, но упомянутого выше Доминика Аморети.

Правда, как сообщает нам Арсений Маркевич, шкатулки, несмотря на печати — как бы это помягче выразиться!? — были слегка потревожены. И Маркевич ссылается при этом на документ, написанный дотошным служакой Мейером.
Вот как об этом информирует нас Арсений Маркевич в «ИЗВЕСТИЯХ таврической учёной архивной комиссии » в сорок восьмом томе за 1926 год.
Заметьте, в Крыму уже несколько лет Советская власть, а учёные под руководством Маркевича и при попустительстве советских органов занимаются чёрт знает чем!

Принято считать, что первое правительство Крыма было самое грамотное. А я смею утверждать — самое неграмотное! Заместитель наркома Крыма по образованию был мой родной дядька, муж Иды Ушамирской родной сестры моей матери Бэллы Ушамирской, ставшей Лезинской , Давид Соломин — однорукий прохиндей и пьяница, и совершенно полуграмотный человек.
Но хватит о Давиде Соломине, хотя фигура он колоритнейшая, дадим высказаться Арсению Ивановичу:

« … Мейер нашёл две шкатулки: одну тёмно-синюю, с надписью золотыми литерами: «Мiss Marie Cazalex» , другую — красную, при коей на ключике имелся на ленте билетик с надписью: «М.de Birch». Но обе… не были опечатаны и, так сказать, открыты, ибо ключи от них находились у того же барона Боде»

Коллежскому секретарю барону Боде, несмотря на его почтенные седины и безупречную репутацию, учинили допрос с пристрастием. Но Боде не раскололся, как сказали бы сейчас, он не уставал повторять. хотя «мальчики кровавые» так и прыгали в глазах, что, хоть шкатулки и были вскрыты — Мейер и без него это видел! — но содержимое их в целости и сохранности, и что он, барон Боде, подобно жене Цезаря, вне всяких подозрений.
Жена Цезаря таки была виновата , а Боде — нет!
- Смотрите! — барон приоткрыл крышку шкатулки и показал содержимое «проклятому немцу». — Всё уложено точно так же, как и при описи в Старом Крыму.

Мейер был опытным человеком, он сразу понял: нет причин подозревать Боде… Но шкатулки же были вскрыты!

И тут выяснилось, что в Старый Крым Боде прибыл через сутки после смерти графини. А за сутки можно не только выпотрошить шкатулки, но и сам труп украсть, будь в том надобность.
Мейер, будем справедливы, извинился перед Боде за сломанные рёбра, за свёрнутый нос и множество других примет допроса с пристрастием. Извинился за «причинённые неудобства»» и выдал из казны сторублёвую «катеньку».

Но кто и когда!? Вот в чём вопрос!

Мейер, имея указания свыше, меньше всего беспокоился об усопшей и её драгоценностях. Он искал бумаги, которые — жандармерии об этом было известно доподлинно! — должны были находится в одной из шкатулок. Должны! Но их — не было!
Были допрошены, — правда, без пристрастия! — все местные жители. Причастные к делу и не причастные. Они осветили множество деталей и рассказали множество историй из скоротечной в Старом Крыму жизни графини Гашер — старосветовцы называли её именно так!
Мейер узнал, например, что старуха — графиня была нелюдимой и избегала общества; и одевалась она странно: на ней был полумужской костюм – « разве бабе пристало обряжаться так!?» — и непременно пара пистолетов за поясом. А, когда графиня предстала перед Всевышним, то на покойнице обнаружили ещё один костюм, плотно закрывший её с головы до ног. И только когда сняли его, тогда и увидали клейма на плече — сморщенный какой-то цветок, синевший на такой же сморщенной коже.

Но Мейера меньше всего интересовали т а к и е подробности — он о них и так знал. Мейера интересовали бумаги, которые должны были оказаться в одной из шкатулок и не оказались!
Татарин Ибрагим — мальчишка лет пятнадцати — неожиданно заявил:
- Я видел графиню перед смертью. Она много бумаг сожгла. А один свиток поцеловала, улыбнулась и положила в шкатулку.
- Как ты это мог видеть? — полюбопытствовал Мейер.
- А я в щёлочку смотрел. Щеколду приподнимешь, а там — дырочка.
- Замочная скважина!?
- Ага. Щеколдная дырочка.
- Молодец! — похвалил татарчонка Мейер. — Вот тебе рубль!
Рубль тогда были огромными деньгами и у многих при виде серебряного кругляшка развязались языки: графиня де Ла Мотт Валуа-Бурбон — прости меня Игорь, что я снова применил такое имя cочетание , которое не принято во Франции! — волею судеб превратившаяся в Гаше и прочая, была женщиной, а потом и старухой, экзотичной и всегда находилась под наблюдением не только полиции, но и местных жителей, страдающих, как и весь род людской, любопытством.

Итак, благодаря любопытству Ибрагима и прочих, — прочие никакой награды не получили, награды вручают первым! — было установлено, что в одной из шкатулок ( скорее всего — в тёмно-синей) находились бумаги. Но душеприказчики уверяли в обратном: не было никакого свитка! Не было никаких бумаг!
Так был ли свиток? Были ли бумаги в тёмно-синей шкатулке?!

Управляющий Новороссийской и Бессарабской областями граф Пален 4 января 1827 года писал Нарышкину:
«Г. генерал Бенкендорф препроводил ко мне письмо на имя барона Боде и записку, из коей видно подозрение, падающее на некоторых лиц, находившихся в дружественной связи с умершею вблизи Феодосии графинею де Гаше, в похищении и утайке бумаг её, кои заслуживают особенное внимание правительства, и сообщил также мне Высочайшую Его Императорского Величества волю , дабы по получению упомянутого письма г. Боде, были употреблены все средства к раскрытию сего обстоятельства и отысканию помянутых бумаг. Сообщая о чём… я покорнейше прошу Вас… употребить всё зависящее от вас распоряжения к точному и непременному исполнению таковой Высочайшей Его Императорского Величества воли — и о исполнении того меня уведомить в непродолжительном времени… »

Можно лишь догадываться, что было в этих бумагах! Скорее всего, Его Императорское Величество, учитывая страсть опальной графини к мемуарной литературе — эвон в каком свете она выставила Марию-Антуанетту! — и не хотел, чтобы имена царстствующих особ фигурировали в этих записках!
Найти бумаги во что бы то ни стало! Найти и доложить об исполнении!
Началось дополнительное следствие и по истечении многих месяцев Палену было доложено:

«Факт похищения бумаг установить удалось, но фамилии похитителей неизвестны…»

Тоже — открытие! Это ещё Мейер установил!

Наверное, разыскания Мейера были известны и в кайзеровской Германии. Почему я так думаю? Потому что во время оккупации Крыма в 1918 году немецкими войсками, офицеры тут же отыскали-отрыли могилу Гаше и фотографировались возле неё. Да так , чтобы была видна надгробная плита с вензелями Марии-Антуанетты!
Партийными и советскими органами упорно муссировались слухи, что, отступая из Крыма, кайзеровские солдаты прихватили с собою и надгробную плиту. Как реликвию, в коих они понимали толк!

Но это, мягко выражаясь, враки: помните, художник Туманский сделал рисунки с надгробья в 1930 году, а снимки краеведа Антоновского датируются аж 1956! Вот и делайте выводы сами!..

Бумаги великой авантюристки — пока я знакомился с жизнью де Ла Мотт , успел полюбить её! — так и не были обнаружены. Видимо, так же, как кому-то хотелось взглянуть на них, кому-то не очень хотелось, чтобы их видели. Нам остаётся только строить догадки.
Очень бы хотелось взглянуть на те бумаги хоть краешком глаза! Взглянуть и прочитать: что за тайны всё-таки они в себе содержали( И хочется надеяться — отыщутся ещё бумаги героини Александра Дюма и мы прочтём то, что по-французски написала таинственная — и чем дальше в лес, то ещё более таинственная! — мадам де Круа. Мы любим тайны и не находим себе места, пока их не откроем…
А если бы тайн не было, мы бы их всё равно выдумали. Выдумали — и попытались бы разгадать. Тайны — это душистый перец в в духовной пище человека!

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Вновь телефонный звонок в моей севастопольской берлоге, уставленной чемоданами — собираюсь в Израиль.
- Старостин беспокоит!
Мог и не представляться — его голос мне очень даже хорошо знаком.
- Очень приятно, Анатолий Николаевич! Осмелюсь доложить: выполняя ваше задание, я как полноценный член созданной вами франко-русской комиссии по поиску костей, принадлежавшей когда-то графине де Ла Мотт Бурбон-Валуа, направил многочисленные письма в нижеследующие инстанции и от многих ответы уже получены!..Зачитать?
- Отставить! Ружья зачехлить! Взрыватели из гранат вытащить! — в трубке весёлый смех, доказывающий, что и у потрошителя трупов с юмором всё в порядке.
- Как прикажете вас понимать, сэр-мусью?
- В прямом, как наша жизнь , смысле: никакие французские дипломаты не приедут, а самое главное — и не собирались! А посему, комиссию в составе тебя и меня — распускаю!
- Но почему же? — голос у меня растерянный, уж очень хотелось пообщаться с французами.
Вопрос на вопрос:
- Луи Алексиса Бертрена знаете?  Не задумывайтесь, Мишка- Михаил Леонидович, он же — Луи де Судак! Так знаете?
- А как же! Его книга «Путешествие по Крыму» в последних годах прошлого столетия (разговор вёлся в 1996 году!) изучалась во всех французских школах. В Париже изданы также его книги «Императорские резиденции в Крыму», «Путешествие по мёртвым городам Крыма», «Морской порт Феодосия»и, как говорится, д-р-р…
- А что у нас издано? — ехидно спросил Старостин.
Пожимаю плечами,. будто разговаритваю с ним по видеотелефону.
- Не могу припомнить, Анатолий Николаевич. Луи де Судак — забытый Богом и людьми писатель. А жаль…Припоминаю , где-то я читал, что когда во Франции случилось великое наводнение, а произошло это, если мне не изменяет память, в 1906 году, Луи Бертрен срочно сочинил пьесу под названием «Неизвестный» , поставил её в Феодосии, а все собранные за неё средства тотчас отправил пострадавшим во Францию. В этом деле ему помогал Максимилиан Волошин.
- Я рад, что вы так высоко цените Луи Бертрена , очень даже похвально. А во Франции его не только знают, но и почитают. И не только почитают, но и почитывают. И что немаловажно — доверяют полностью.
- Ну и что?
- А то, милейший, что это известный во Франции и неизвестный у нас писатель подставил вам ножку, о которую вы, и я тоже, блестяще споткнулись. Вы думаете, мне не хотелось поработать с французами? Познакомиться с передовыми методами исследований? Но Луи де Судак…
- Что натворил этот месье?..
- А то, предвидя день сегодняшний, Луи Алексис Бертрен создал смешанную франко-русскую комиссию, в которую забыл включить вас — Боже, сколько ехидства в голосе! — и меня тоже. И комиссия под руководством этого писателя доказала, что графиня действительно похоронена в Старом Крыму, а не в Англии, несмотря на официальные бумаги. А раз так, во Франции решили, — а, может и не в самой Франции, а в посольстве в Москве! — что эксгумировать графиню нет смысла. Вы только не проговоритесь, что могила де Ла Мотт потеряна — заставят найти!
- Но о комиссии Луи де Судака было давно известно! Был же запрос на посольском уровне. Может, они захотели перепроверить писателя — мало ли что можно насочинять ?!
Снова в трубке весёлый смех представителя мрачного заведения:
- Мы с тобой когда уже изрядно наработались, я, в очередной раз, сообщил во французское посольство, чтобы доложить о результатах , посланцы Франции долго смеялись — дай им Бог здоровья и многих лет весёлой жизни! — и заявили что запрос не больше чем шутка, и что они вполне доверяют своему соотечественнику Луи Бертрену, он же Луи де Судак…

Эх, научиться бы и нам смеяться на таком высоком уровне! И если бы я не назвал это краеведческо- историческое эссе так, как оно названо, то осталось бы озаглавить его просто и незатейливо – « СМЕХ НА УРОВНЕ ПОСЛОВ».

- Что же мне делать, Николаич?
- Мне бы вашу жизнь!.. В Израиль собираетесь?.. Вот и сочините историю, что пропавшая могила де Ла Мотт обнаружена… В Хайфе жить собиратесь?.. Обнаружена неподалеку от Хайфы на берегу Средиземного моря…
А что — это мысль!

Если вас интересует оборудование для нефтегазовой отрасли: факельные вышки, блочно-модульные установки, другая техника — обратитесь за помощью в Нефтемаш-Уфа. Здесь вам предоставят комплексный подход к решению этого вопроса в короткие сроки.
Об авторе: Михаил Леонидович Лезинский:
Известный писатель. Автор многих книг прозы. Лауреат литературных конкурсов. Длительно жил в Севастополе. Сейчас проживает в Израиле.
Другие публикации автора:
Автор: Михаил Леонидович Лезинский

3 комментариев

  1. Читала с интересом! Как увлекательный интеллектуальный детектив! Так образно написано!
    И улыбнулась и загрустила, а в послевкусии осталось сожаление — ах, почему так «пофигистки» относились совдепы к памятникам истории? Катком в асфальт всё закатали! А как бы хотелось, что могила этой графини была найдна, а армяно-григорианская церковь восстановлена!
    Спасибо Михаилу Леонидовичу за его литерутрный поиск!

  2. Светланочка, девочка моя родненькая из Белоруссии, спасибо, что ты сопрождаешь меня по всем порталам и оставляешь комментарии . Скоро батька Лукашенко договорится с нашим Премьером о безвизовом въезде ТУДА-СЮДА . Как сообщает наша пресса, всё уже на мази! Ты — молодая, ты ещё сможешь воспользоваться этим, а я, к сожалению, невыездной.

  3. Срасибо за теплые слова! Скорей бы разрешили безвизовый въезд-выезд! Мы ведь сможем встретиться! Я увижу Вас и Землю Обетованную!

Оставить свой комментарий