Ирина Симанская: Судьба «афганца». Документальная повесть. Продолжение

* * * * *

Многие слушали, как Олег земляка отчитывал, да поддакивали, чего, мол, мать волновать, она и так, бедная, ночами не спит. Удивляло Олега только то, что злости на Свету не было.

Старался перебороть себя, думал, что время проверки прошло, все к лучшему, пусть будет счастлива, только зачем она с «этим» (знал он этого парня), что хорошего в нем нашла? Конечно, ревность была, но не сжигала, не до того было.

Служба шла вначале очень медленно, потом время стала сокращать дорога. В пути дни побежали быстрее.

13 июля — число, конечно, не очень хорошее, как всегда, в пять утра колонна отправилась на Гордез. Машина Олега ни разу не была обстреляна. В это утро казалось, что не спасут ни каска, ни бронежилет. Ждал плохого.

Капитан Бойко сам был бесстрашным человеком, но если кто из бойцов говорил о плохом предчувствии, почти всегда шел навстречу — давал замену. Это было в роте общепринято. Олег никогда не обращался по этому поводу, считал, что нужно себя пересилить, тем более, когда связывал свой страх с тринадцатым числом, мол, предрассудок. И не говоря никому ни слова, выехал в рейс.

При подъезде к кишлаку Мухаметка неожиданно начался сильнейший обстрел. Такого не было давно. За всю службу у Олега было два обстрела . у Джелалабада и на Саланге, у туннеля. Тогда с ним и его машиной все обошлось благополучно. Сейчас обстрел был у ущелья. Машина идет в гору медленно, все время на второй или первой передаче, разогнаться нельзя. У Мухаметки весь путь в минах, воронках. Пот течет. Ругается Олег на каждой рытвине последними словами, ну нет, как таковой, дороги! Плохая колея соседствует с лесополосой, примерно в шестидесяти метрах. Самое удобное положение душманам  для расстрела машин. Стреляют, как по движущейся мишени. Вот тут Олегу и Бога вспомнить пришлось.

Обстрел идет из гранатометов, пулеметов, автоматов (оружие в основном китайское). Уже горят десять машин. Охранение колонны окопалось вдоль дороги. В такой плотности огня они, бедолаги, даже голову от земли поднять не могут. Те, кто в состоянии, машут, просят ускорить движение. Горящий керосин повышает на пути зной, дышать трудно. В окружности 70 метров, к пострадавшим машинам приблизиться нет никакой возможности. На каждом бензовозе три цистерны по шесть кубических литров одна за другой загораются факелами. При попадании в первую очередь водитель вспыхивает, как спичка. Задача душманов зажать колонну, остановить, и самая большая беда, если в панике бросить машину на дороге. Это гибель для всех, кто идет сзади.

От выстрелов цистерны продырявливаются, топливо у остановившейся машины заливает солидную площадь, душманы, не медля, поджигают выстрелами бензин. Создается непреодолимая ситуация, следующая машина попадает в пламя и загорается сама.

При стажировке старослужащие обращают внимание новичка на самые сложные места прохождения дороги, предупреждая о неожиданных нападениях, и обучают, как вести себя, что-бы избежать трагических последствий. Много раз повторяют, что главное — это сила воли, сидящего за рулем.

Олег уже видит впереди себя десять столбов черного дыма, это значит, что горят десять бензовозов. Подъезжая к самому пеклу, его машина попадает под обстрел, из цистерн брызжет топливо, и вдруг он видит, что солдат, из молодого пополнения, выскакивает из совершенно целой машины и бросается в кювет. Не выдержали нервы, а проезд идущих сзади машин теперь ограничен.

Олег нажимает на тормоза, и в ту же минуту его охватывает  резкая боль. Впечатление, что кто-то спину проткнул металлическим прутом. Первая мысль — ранило. И, как ни странно, сразу наступает уверенность, что больше не попадут, главное — цела голова. В этот момент ребята из охранения дороги, на танке, который стоял по отношению к движению перпендикулярно, разворачиваются и идут на брошенную машину, сталкивают ее. Душманы следят за происходящим, они начинают обстрел в набежавшие лужи и запаливают сдвинутую машину. Олег понимает, что нужно действовать, немедля ни секунды.

Перед глазами красные круги, ноет все тело, он последним усилием воли нажимает на педали, трогается и едет, открывая дорогу следующей колонне машин, которые подошли уже вплотную к горящему месту. Этой остановки хватило, чтобы сгорели еще шесть машин, остальные десять пока идут.

Уже сознание покидает Олега, но он слышит, что автоматы бьют не по его машине, стрельба глухая, и тут он очень далеким подсознанием понимает — проскочили!

Уже потом Олег узнал, что из колонны в сорок пять машин за один этот обстрел погибло шестнадцать. А сейчас он последним сознательным движением крутанул баранку вправо, чтобы освободить дорогу. Машина уткнулась бампером в насыпь и остановилась.

В себя пришел, когда почувствовал, что кто-то тянет из кабины, оказалось, свой, Паша Бедо, солдат из Ташкента. С ним Олег проходил подготовку с первых дней службы. Снова потерял сознание. Паша довез до Барков, где находилась медчасть.

В этой перестрелке погибли 8 человек, а 25 были ранены, в основном ребята из охраны колонны.

Загрузили всех живых, каждый под номером 300, и отправили на самолете в Кабул, где находился Центральный госпиталь.

(Для мертвых — №200, для раненых. №300).

 

В госпитале

 

Диагноз — пулевое ранение в позвоночник без поражения центрального нерва. Операция оказалась довольно сложной. Вначале врач не мог извлечь пулю, которая разошлась на две части:

рубашка на входе, а сердечник ушел вглубь тела.

 

Наркоз местный, поэтому слышно, как врачи говорят между собой, что предстоит вторая операция через неделю. Делал ее уже начальник медслужбы майор Мешков. Он достал обе эти части в течение одного часа тридцати минут.

Боль была сильная, терпеть нужно. И Олег терпел. Потом он рассказывал, что врач вручил ему изъятое со словами:

- Заверять в аэропорту не будешь. Металл отдаю тебе на память.

«Я не противился, — вспоминает Олег, — поблагодарил и решил, что это будет моим талисманом».

Маме и отцу Олег ничего не писал, а если писал, то описывал службу, как пребывание на экзотическом курорте, где цветут кактусы, необычный климат, хотя и тяжеловатый, но много необычных зверей, пресмыкающихся и огромных насекомых — так, как учил недавно солдат своего взвода. О почти ежедневно окружающем ужасе никогда не писал.

В Кабульский госпиталь каждую неделю заезжали друзья, ротный навещал своих троих ребят, перенесших операцию. Это были Олег, Кузьменко из Сочи и старший лейтенант Мостовой

из Горького.

Ребята из колонны, проезжая мимо Кабула, постоянно привозили бананы, апельсины, яблоки, сок с интересным названием «Си-си», печенье. Таких деликатесов дома не поешь. Поправляющаяся восьмерка делилась этими фруктами со всеми в палате.

Прошел примерно месяц. В четвертый раз ротный навестил своих ребят, и Олег, волнуясь, начал просить, чтобы его выписали в свой батальон, в свою роту. Он по-настоящему скучал, казалось, там, на своем месте, время пройдет быстрее.

 

Судьба любит волевых

 

Когда выписали, оставалось служить еще полгода. Приехавший ротный предложил отправку в Ташкент.

- Нет, я хочу дослужить в своей роте, мы все вместе пришли, всегда выручали друг друга. За эти полтора года стали, как братья, — ответил Олег.

По приезде в свой батальон Олегу вручили новую, с бронированной кабиной, машину. Такая, с зенитной установкой, пришла всего одна на всю роту. Олег, как всегда, водитель, себе в

напарники взял зенитчиком своего друга-одноклассника Игоря Косова. Керченский экипаж был сформирован. У Олега прикрыта спина, у Игоря — грудь.

 

Время уже не шло, а летело. За первый год службы вручили медаль «Воинская доблесть». Вторую награду — «За боевые заслуги», и вот теперь, вернувшись в свою роту после ранения, получил в торжественной обстановке третью медаль — «За отвагу», должность командира взвода. Увольняли Олега не в положенный срок, а позже на два месяца. Причиной являлось то, что срок двух лет закончился, он их прослужил, но ожидание замены продлило пребывание в Афганистане до февраля.

Боль от утраты любимой девушки давно прошла. В момент демобилизации в душе возникло новое спокойное, умиротворенное чувство. В душе Олег гордился, что вернется, выполнив свой

долг. Надевая парадную форму, готовясь  домой, думал: «Пожалеет Света, что не дождалась». В новой жизни с другим вряд ли она счастлива. Олег откровенно жалел, что она потеряла такого преданного ей человека, проверенного в трудностях войны. Что скрывать — все так говорили Олегу, не слабому волей и физически сильному человеку. Ростом метр девяносто пять, с мужественным лицом и с добрыми глазами. Даже в мыслях Олег никогда не предавал друзей, всегда помогал слабым. «Я не участвовал в «дедовщине», противился этому, как мог. Устав был для меня не только документом, но и руководством к справедливой жизни», — думал он, пробегая по вехам своей службы в армии, — в наряды ребят назначал, как положено, поблажек никому не делал. Никого не ущемлял».

Вспоминал случай, когда, доведенный до отчаяния глупой выходкой «деда», не стерпел и ответил на его удар по спине прикладом, утешался лишь одной мыслью, что помог ему только тем, что солдата раньше времени списали домой. Получалось так, что вроде он, как бы избавил его от опасностей фронта.

Тогда-то и поклялся Олег сам себе, что, когда будет «дедом», никаких издевательств не допустит.

Однажды был еще такой случай. Назначал Олег обычные бытовые наряды по наведению порядка. В модуле, так назывались палаточные помещения, где размещалось по 100 человек,

полагалось содержать порядок, жить чисто, аккуратно. Вот и направил он туда солдата просмотреть, в каком состоянии модуль. Как говорили между собой, «навести марафет»: подмести, поправить подушки, одеяла.

Боец отвечает:

- Я не будут этого делать.

- Почему? — спрашивает взводный Олег.

 

- Я мужчина, и женскую работу делать не собираюсь.

- Три шага вперед.

На виду у всей роты (100 человек) достает Олег из кармана газетную статью и приказывает:

- Читай вслух, громко, чтобы все слышали.

Читает. В заметке написано, что американская женщина-солдат обязана отжаться от пола 150 раз.

- Ты — мужчина. Я тебя до «дембеля» ни разу не то что на уборку жилья, а на любой наряд никогда не назначу, коль ты и вправду, как говоришь, — мужчина. — Отжимайся!

Потупил солдат глаза, пробовать отжиматься не стал, а спокойно пошел в модуль, наводить порядок.

Но другой солдат Армен Погасян вышел из строя и спросил, как положено, разрешения (он на службу прибыл совсем недавно) и говорит:

- Вы правду сказали, что не будете назначать в наряды, если я сделаю подобное?

При всей роте Олег подтвердил. Армен отжался сто пятьдесят раз, и, наверное, мог бы еще более, но воспитательный момент окончен. Пожал ему руку Олег и никогда не назначал в наряды. А парень оказался не только сильным, но и бесстрашным, водил бензовоз умело и квалифицированно, несмотря на свою юность, малый рост. Просто атлант!

Замену пока что Олегу готовили еще где-то в Союзе. На утреннем разводе, за месяц до увольнения, вручили последнюю награду. Все уже было отчищено, отглажено, сапоги горели, а в душе пожар радости.

Провожала его вся рота. На глазах у новичков слезы и чуть-чуть белой зависти. Увольнялись еще трое из одной роты. Это Гомелаури Гия из Тбилиси и Рухадзе Бесик из Цхулукадзе. На груди Гии сияла медаль «За боевые заслуги».

После того, как проводы прошли в части, отвезли на Баграмский аэродром. Кругом простор, уверенность, что уже ничего плохого не случится. Ждут вертолеты, какой-то из них и доставит ребят на пересыльный пункт в Кабул.

Домой!

В палаточном городке в Кабуле сосредоточено триста человек, которые ждут борт на Союз. Увольняющиеся держатся вместе. Все взоры в небо. Где эта серебряная птица, которая увезет в родную Керчь?

 

Ташкентский военный аэродром Тузель принял «афганцев» в теплый осенний октябрьский день. Ташкент казался своим, под ногами была родная земля. Олег думал, что если бы за спиной не было триста человек «дембелей», он встал бы на колени и расцеловал эту землю. Оглядываясь, видел, что на умиротворенных лицах уже бывших воинов исчезли психологические проблемы

войны. На них — та же радость и те же мысли, что и у него. В кармане деньги, проездные билеты из Ташкента, у кого на железнодорожные вокзалы, у кого — в аэропорт. Любители выпить отправляются в ресторан.

Олег со своими друзьями из роты уезжает в гражданский аэропорт, где их пути разойдутся навсегда. У Олега — Ташкент.

Симферополь, у них — Ташкент — Тбилиси.

Через четыре часа посадка в родном Крыму. Никаких телеграмм, он едет инкогнито, сюрпризом. Самолет прилетел в шесть утра. Поезд — в 23 часа 30 минут. Нет. Ждать он не будет. У аэровокзала — таксисты.

- Куда едем?

- Керчь. Это сто пятьдесят.

- Хорошо, но только сто.

Водителю интересно, у Олега на груди медали.

- Откуда? Издалека?

- Из Азии.

- Вижу, догадался.

В восемь тридцать такси останавливается у самого дома. Олег прижал дипломат к сердцу, чтобы не выскочило. На четвертый этаж взбежал — взлетел. На звонок дверь открывает Наташа, младшая сестра. Глаза расширены, больше юбилейного рубля.

Бросается на шею и орет на самых высоких нотах.

- Мама, Олег!..

Выскакивает мать, вся в слезах, — тоже на шею. Олег умоляет:

- Не задушите, жить хочу!

Краем глаза он видит, что накрыты столы, белые скатерти, тарелки. Первая мысль, что это Гия или Бесик, долетевшие раньше него, дали телеграмму или позвонили, предупредив о встрече.

Тут же все разъяснилось: сегодня утром проводили в армию младшего брата Игоря. Уехал в четыре утра.

В доме началась предпраздничная суета. Звонки, дребезжание посуды.

- Мама, я пойду в ванную.

- Конечно, сынок, сейчас полотенце дам.

 

Олег решил помыться, но не переодеваться, пускай все увидят награды.

Нагнулся над ванной, вошла мать с полотенцем, увидела его раненую спину, покачнулась. Олег обернулся, и первое, что бросилось в глаза, — седая прядь в волосах матери.

- Я знала, мальчик, я все знала. Ты не писал, но сердце мое чувствовало.

- Мамочка, не надо, ведь все хорошо, я жив и здоров. Ранение не серьезное, пережитое надо забыть. — он гладил мамины поседевшие волосы и чувствовал, как с перебоями стучит ее сердце.

- Игорек начитался твоих писем и думал, что они правдивы,а материнское сердце не обманешь. Получили повестку, он в военкомат и просит, чтобы направили в Афганистан. Сказал мне об этом, я тут же бегом к военкому. Говорю, еще один, старший, не вернулся, а вы второго направляете?

- Сам просился, курсы водителей окончил, — отвечает военком, явно понимая, что не ведает молодой, куда просится. Ни слова не говоря, аккуратно переложил документы в другую стопку, где было написано «Луцк».

- Пусть возит ракеты.

«Спасибо, — ему говорю, — пусть возит что угодно в Союзе, а войну я уже испытала, вот полголовы седой. Сорок семь лет.

Ежедневные слезы о старшем, а тут второй — в то же пекло.».

Рассказав все это, мама стала, как маленького, вытирать и помогать одеться, не отпуская от себя, затем накрыла на стол, окропляя радостными уже слезами новые закуски, приготовленные в честь встречи уже старшего сына.

- Мама, отцу надо позвонить, для него ведь тоже это радостная весть.

Родители давно в разводе, отношения всегда были нормальные, а сейчас она ревниво отмахивается — успеешь.

Позвонил сам отцу на работу:

- Папа, я из дома. Приехал. От мамы и сестер могу отойти только к телефону, все родственники уже в сборе — и твои, и мамины. Ты не можешь приехать?

Отец на работе, он механик холодильника, уйти нельзя. Договорились на завтра.

Старший по возрасту, дядя Миша произносит первый торжественный тост:

- Олег ушел от нас в армию, и не просто в армию, а на войну, мальчиком. Вернулся хотя и раненым, но с наградами. Керчь нашу не посрамил. Прибавился в нашем роду еще один смелый, взрослый, ответственный человек.

Дядя — разведчик, прошел всю Великую Отечественную войну. На груди — орденские планки, он — патриот, и на всех торжествах призывает молодое поколение равняться на старших,

любить родной город, Родину. Теперь Олег понимает, как это важно.

- В разведку с тобой, сынок, я бы пошел, это точно!

Речь дяди трогает, его похвала приятна, и Олег замечает, что многие за столом вытирают набежавшую слезу.

Целый день за столом. К двадцати одному часу захваленный, зацелованный, Олег почувствовал себя не героем, а выжатым лимоном.

Спасла мама — выпросила у гостей прощения и стала отправлять Олега спать, дел на завтра у него много: военкомат, посещение отца.

Как и когда разошлись шумные гости, Олег не помнил, потому что заснул, только прикоснувшись к подушке.

 

Продолжение следует

В сети печатается впервые.По книге И.Симанской «Люди и судьбы»

Другие публикации автора:
Автор: Администратор

Оставить свой комментарий