Комендант Батьянов – Батя

Сокологорное_запасной_аэродромЗаписки из полевого блокнота

 

Кто далек и чужд внутреннего мира своих подчинённых, кто хочет управлять ими с высоты величия, посредством одних грозных приказов, разносов и взысканий, тому, конечно, нечего пенять на недостатки своих офицеров; он жнёт то, что посеял. Для истинного, не показного воспитания войск недостаточно «требовать» от них того или другого, надо прежде всего уметь и «дать» кое-что своей личностью и трудом

Т. Морозов

 

«Когда человек хочет узнать – он исследует, когда он хочет спрятаться от тревог жизни – он выдумывает…», — говорил русский советский писатель Максим Горький. Это не выдуманная история.

Первый раз мы встретились с Батей осенью 1984 года. Нужно было срочно прибыть на запасной аэродром дивизии Большой Токмак. Он прошёл в заявке качинского Ан-26 на перелёт. Делать нечего и мы поехали на «жигулёнке» замполита ОБС РТО, которого величали просто — Петрович. У него там были дела, полностью обновлялась Ленинская комната. Проехав Джанкой, Чонгар мы скоро добрались до другого запасного аэродрома дивизии – Сокологорное.* Решили заехать, перекусить. Комендантом его был майор Батьянов. За крестьянскую хватку, хозяйственность, деревенскую упёртость, смекалку местные звали майора просто – Батя. Как в деревне, так и в маленьком гарнизончике.

полёты_АС_Гвардейское_Крым_Су-24Запасные аэродромы часто оставались за кадром не только боевой деятельности авиации, но не были популярны у военных журналистов. Они всегда оставались в тени аэродромов постоянной дислокации, не имели развитой инфраструктуры, оборудования и обеспечения. Поэтому о них и дислоцированных на них комендатурах запасных аэродромов очень мало информации. Они были отдельными частями, со своими действительным и условным номерами. Во главе комендатуры запасного аэродрома, по штатному расписанию, стоял офицер в звании майора. В действительности бывало по-разному.

 

Свернув с трассы, запылили к появившимся невдалеке строениям барачного типа. При въезде на служебную территорию аэродрома обнаружили большую лужу, посреди которой… стоял автомобиль «запорожец» с открытой дверцей. В салоне было пусто.

Выключили двигатель и решили прогуляться по заведыванию Бати, размять затёкшие ноги. Удивила тишина и пустота. За углом пристройки к строению барачного типа увидели четырёх матросиков, чистивших в алюминиевый бачок картошку.

- Где комендант? – спросил их Петрович, закурив потрескивавшую папироску. В просторечии она именовалась «беломоркэнэл» (папиросы «Беломорканал»). Матросики повернулись, переглянулись, и, оценив майорские погоны замполита, встали.

- Так он же тама…

- Точнее, — Петрович демонстративно застегнул последнюю пуговицу кителя со свежим подворотничком.

- Так тож, пасёт курей за столовкой… Перед обедом у него это люблённое время, — выпалил неожиданно появившийся в проёме двери прапорщик в грязном фартуке. Он вытирал таким же не первой чистоты вафельным полотенцем руки и лихо бросал огненные взгляды в описываемом направлении.

- Где вас понабирали !? — Петрович скрипнул зубами и махнул рукой, словно отрубил. Он понимал, где то далеко в душе (в самом далко), что образ жизни базового аэродрома переносить сюда глупо. Тут свой мир, свой формат отношений. И вмешиваться в него не пристало. Себе дороже будет. Это как брошенный в воду камень. Он утонет, вода сомкнётся, и всё останется по-прежнему.

- Михалыч, — это ко мне слова замполита, — пошли, мы тут более не узнаем.

Побрели, не зная, сколь колоритная ожидает нас личность совсем рядом, за углом ближайшего барака.

Встретили коменданта там, где предсказали подчинённые. Навстречу шёл плотного телосложения человек, высокий, в кремовой, форменной рубашке с майорскими погонами и засученными по локоть рукавами. Галстука не было, а брюки закручены под колена. Босыми ногами он с явным удовольствием месил мышиного цвета пыль. Лицо поразило: открытое, чистое, седеющие волосы, светло-голубые глаза и… детское выражение в них. Увидев нас, он легонько пнул заблудившуюся в ногах курочку и широко улыбнулся, показав ровный ряд крепких зубов. Я сразу обратил внимание на эту улыбку, которую буду видеть каждый раз при наших встречах. В ней не было наигранности, принуждения, вычурности, показухи… Этот человек внешне был очень похож на отца (доктор Сальватор) Ихтиандра из фильма «Человек-амфибия».

- Откуда, гости дорогие? А-а-а? — Батя прищурился, — это ты, Петрович?

- Ты когда очки купишь?

- Пробовал, но для меня фасон не придумали.

- Я его придумаю. Что у тебя там за потенциальные военнопленные на кухне, где ты их взял? Это вообще военные люди или только форму носят?

- Вот редко заезжаешь. Всё к себе в Токмак проскакиваешь прямиком. А заезжал бы чаще, то знал – это и есть самые, что ни на есть военнослужащие Советской Армии и Военно-Морского Флота. Потому как сам отбирал. Все селяне, деревенские. Городские у нас плохо приживаются.

- А у нас все приживаются. Воспитывать надо людей.

- Оно, конечно. На то у вас замполиты есть, — хитро улыбнулся Батя, — а я тут…

- Хватит, — замахал руками Петрович, — сколько раз тебе предлагали перевод с повышением. Даже Севастополь забирал. Но ты батрачить привык. Посмотри на себя!

- А что? – Батя ласково пнул близ проходящего, любопытного петуха босой ногой, — я по форме одет. Согласно занятию. А потом, у меня обеденный перерыв…

- На тебя люди смотрят.

- А пусть смотрят. Я как Чапай: служба службой, а когда вне неё, то заходи, чай кушать будем, разговоры разговаривать. Ты спроси моих, я только мигну, они сутками работать будут. И без приказа, так то. Я у них за мамку, за папку и за дедку с бабкой.

- Но ты и командир!..

- А как же, оно конечно. Я об этом круглосуточно понимаю. Ну, во-первых, «у каждого человека есть свои слабости и часто это самое интересное в нём», говорил юморист Генри Шоу, – улыбка посетила лицо Бати и он подмигнул мне. — Во-вторых, кроме командовать, мне людей кормить, одевать надо и прочая. Мы же в хвостах ходим по снабжению. Вот картошку полугнилую подбросили, морковь, которую от вялости в дугу гнуть можно, лук проросший, терморегуляторы старые… Проследить за болезнями матросиков надобно, одеть, постирушку контролировать. А как же, за всем глаз и глаз нужен. А ты говоришь – командир. Вот и командир, а как иначе. Мы не избалованы как вы на базовых. Лучше становится, когда барсуки (бомбардировщик Ту-16, классификация НАТО — «Барсук») подсядут. Тогда снабжение что надо. А так, многое сами…

- Ой, хитришь, Батя. Слышал про твой последний выговор. По всей дивизии шум прокатился, как ты схлестнулся с командиром базы по поводу снабжения и выколотил своё, — Петрович вытер со лба испарину платком и насмешливо посмотрел на коменданта.

- А как иначе быть при таком харче? Поэтому решил увеличить посадочные площади картошки, морковки, опять же, лука, чеснока, свеклы. Теплицу строю, чтоб зимой без зелени не грустить. Курей после разговора с начальством завёл, козу присмотрел в деревне. Коняга есть, люблю животину.

- Вот смотрю я на тебя, Батя, из человека военного незаметно ты превратился в банального завхоза…

- Нет, погодь, — встрепенулся Батя и по-детски зашмыгал носом, — мы учебно-боевые задачи выполняем? Ту-16_БАРСУК_дивизии_подвеска_ракетыВыполняем. К нам есть нарекания? К нам нет нареканий. Тогда чего ради воду в ступе толочь? Не согласен я. Мои пацаны за раз шесть подъёмов переворотом на турнике делают. Я лично с ними бегаю по периметру городка утречком пятисотку.

- Ладно, — Петрович с досадой сплюнул, — с тобой спорить, что свинью стричь, шерсти мало, а визга много. Накормишь?

- Всегда, пожалуйста. Идите в столовую, а я позвоню туда. Пойду, умоюсь и переоденусь.

Массивное тело Бати с неожиданной лёгкостью устремилось к ближнему бараку. Позже выяснилось, там у него была канцелярия.

Обед оказался сытный (мягко говоря). На третье матросик в чистом фартуке принёс кастрюльку настоящего компота из детства. Наелись так, что вставать из-за стола не хотелось. Потянуло в сон. Однако делать нечего, и мы отправились в канцелярию Бати, сказать спасибо и до свидания.

Канцелярией оказалась крохотная комнатка с аскетичной обстановкой. Школьный стол, солдатская кровать, покрытое тёмно-синим одеялом. Около окна стол, старый шкаф с серыми от пыли стёклами. Сквозь них были видны разновеликие папки, книги, журналы. На стене висели два любопытных объекта, это доска Документации и картина, на который были изображены убитая лошадь и жеребёнок (через 30 лет я нашёл эту картину). Доску Документации украшал только один документ – выписка из приказа Министра обороны СССР № 105 от 22 февраля 1977 г. «О введении в действие Положения о войсковом (корабельном) хозяйстве Вооруженных Сил». Она включала в себя обязанности командира аэродромно-эксплуатационного подразделения – комендант аэродрома.

Батя сидел за столом в чистой рубашке, наглаженных брюках, без галстука и в начищенных до блеска туфлях. Ранее он заметил нас в окно, а потому делал вид, что старательно пишет. Оторвавшись от бумаги, бросил взгляд на наши сонные лица. Улыбнулся своей голливудской улыбкой и жестом пригласил сесть на сталинский диванчик чёрной кожи и вычурными подлокотниками. Петрович опустил голову на грудь и засопел, я же с интересом рассматривал картину с лошадьми.

Батя поймал мой взгляд.

- Знаешь, люблю лошадей, собак и вообще живность всякую, кроме змей. В жизни не убил курицу, кролика, барана, корову… Не терплю охоту. Говорят, что это мужское дело, но я не из того теста. Для меня — это убийство живой Души. Верующий я, — Батя приложил к губам палец и мигнул, бросив настороженный взгляд на дремлющего замполита, — хоть и с партийным билетом. Зверь убивает для сохранения жизни, а человек?.. Человек ради удовольствия, бравады, хищнического инстинкта, спортивного интереса, на спор, но не всегда в пользу выживания. Животное этой роскоши позволить себе не может. Так-то, браток. Вижу, что мои постарались отменно, — Батя с удовольствием рассматривал дремлющего Петровича почти нежным взглядом.

– Однако, пора. Мне дважды звонили из Токмака. Ехать надо. Там не замполит, там ты нужен срочно. Самолёт принимать некому, а он, сообщило сарафановое радио, собирается садиться. Там у вас автомобильный магазин рядом с аэродромом знатный.

-Да, он обязателен для посещения.

- Знаю, знаю. Давай подымать Петровича. Я обещал вас выгнать пошустрее.

На выезде из маленького гарнизончика нас сиротливо провожал брошенный в луже «запорожец». И только приехав в Большой Токмак, мы обнаружили в багажнике «жигулёнка» сетку с помидорами, огурцами, баночку мёда и двухлитровую бутылку с домашним яблочным вином – подарок Бати.

Прошёл год после встречи с Батей и наши дороги пересеклись. Его перевели на базовый аэродром дивизии с понижением, начальником склада технического имущества. А причина была предсказана была при первой нашей встрече. Командование решило пресечь его «махновскую» деятельность, после того, как он использовал трактор не по назначению. Помог местным властям выкопать канаву под силовой кабель со всеми вытекающими последствиями.

Мы поселились в двухместном номере офицерской гостиницы и душа в душу прожили полгода. Человек бесхитростный и добрый от природы, потрясающе умеющий слушать, но наивный, он сильно помог мне в некоторых делах.

Получив перевод на другой аэродром, я уезжал, так и не простившись с Батей лично. Но оставил ему записку на столе и кое-что из походных вещей в подарок. Больше мы не встречались. Знаю, что уволившись с военной службы, Батя уехал в своё любимое Сокологорное.

 

* Историческая справка.

Сокологорное, Генический район Херсонской области — село (станица), центр сельского Совета. Основано село в 1874 г. Расположено в 50 км к северу от районного центра и в 3 км от автодороги Москва — Симферополь. В селе находится одноименная железнодорожная станция. Население — около 900 человек. Сельсовету подчинены сёла Акимовка, Аркадиевна, Василевка, Виноградный Клин, Вольное, Заря, Макшиевка, Новогригоровское, Новоефремовка, Новый Свет, Раздолье и Свитанок. На территории села располагалась центральная усадьба колхоза «Шлях Ілліча».

Во время Гражданской войны в Сокологорном находился аэродром (Северная Таврия), где базировались самолёты «Ньюпор-24БИС» и «Ньюпор-17» 3-го истребительного и 13-го Казанского отрядов (машины имели специальную окраску). В ходе Крымской операции 1944 г. в п. Сокологорное располагался штаб 8-й воздушной армии 4-го Украинского фронта. В период «холодной войны» — это аэродром рассредоточения (запасной, в/ч 36025) 2-й гвардейской Севастопольской морской ракетоносной авиационной дивизии им. Н.А. Токарева ВВС КЧФ (АС Гвардейское, Крым).

В её состав на момент распада СССР входили:

  • 5-й гвардейский Констанцкий морской ракетоносный авиационный полк (АС Весёлое, Крым): 38 боевых самолетов (22-Ту-22М, 16-Ту-16). Запасной аэродром – Большой Токмак;
  • 124-й морской ракетоносный авиационный полк (АС Гвардейское, Крым): 19-Ту-16. Запасной аэродром – Геническ;
  • 943-й морской ракетоносный авиационный полк (АС Октябрьское, Крым): 33 боевых самолета (21-Ту-22М, 6-Ту-22Р, 6-Ту-16). Запасной аэродром – Сокологорное.

В состав запасного аэродрома Сокологорное входил городок №1 с количеством зданий — 8, занимаемая площадь — 451,1 га. После раздела КЧФ (1997) перешёл в подчинение Украины, боеготовая дивизия была расформирована. В настоящее время продолжает действовать только один её аэродром в Гвардейском. На нём базируются штурмовики Су-24. В декабре 2011 года авиабаза Гвардейское и авиабаза, расположенная на Каче, преобразованы в единую базу морской авиации ЧФ РФ № 7057.

Об авторе: Аркадий Михайлович Чикин:
Родился в г. Сызрани Куйбышевской (Самарской) области в 1955 году. Окончил Сызранское высшее военное авиационное училище лётчиков (1972-1976). С 1976 по 2000 гг. проходил службу в ВВС КЧФ ВМФ СССР, а затем РФ. Член Союза писателей и Союза журналистов России, лауреат общегородского форума «Общественное признание» и национальной премии РФ «Культурное наследие» (2007). Доцент Севастопольского филиала Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов. За творческую деятельность в 2007 году удостоен «Благодарности» Министра культуры и массовых коммуникаций РФ А.С. Соколова. Автор 15 книг, более 500 публикаций г. Севастополь
Другие публикации автора:
Автор: Аркадий Михайлович Чикин

Оставить свой комментарий