Эдгар Буланжье* “Русские в центральной Азии”** (отрывок)

 

                                                                                                      15 августа 1886 г.

…После двухнедельного плавания пароход “ Пушкин”, проведя ночь близ Евпатории, прибыл на великолепный рейд Севастополя. Стоянка – семь часов, что безумно мало для знакомства с этим легендарным городом русской славы. Но во время плавания мне посчастливилось познакомиться с одним приятным офицером, вызвавшимся стать моим гидом во время экскурсии по городу. Капитану Самсонову -  двадцать семь лет. Когда он окончил Академию генерального штаба, разразилась очередная война с Турцией, в которой он участвовал с самого начала и до конца. Наш герой хорошенько потрепал турок, как когда-то его тезка Самсон филистимлян.

Добрый и миролюбивый по своей природе русский человек, если его разозлить, становится разъяренным зверем. Об этом, кстати, очень хорошо известно кайзеру Бисмарку…

Итак, прекрасный порт, созданный природой, содержится сегодня в превосходном состоянии; с высоты холма, на котором построен город, все извилины Севастопольской бухты представляют собою феерическое зрелище. В глубине этого бассейна стоят несколько новеньких броненосцев. По обеим сторонам у входа в бухту высятся огромные двухэтажные батареи, сотни амбразур которых угрожают любому неприятельскому флоту. Корабли, затопленные во время Крымской войны, были взорваны и разобраны по частям.

Cегодня проход абсолютно свободен.

Кто при виде всей этой военной мощи усомнится в том, что этот город пережил тяжелейшую осаду и окреп в своем испытании?

Все укрепления восстановлены и модернизированы; единственные руины, оставшиеся с тех пор, –  это огромное здание морских казарм. Оно красноречиво говорит о героизме защитников города.

Частные домики, пострадавшие от бомбардировок периода осады, полностью восстановлены, не осталось и следа от деревянных мостиков, по которым осажденные покинули город после взятия Малахова кургана; вот и на маленьком Зеленом холме не сохранилось никаких отметин от той мясорубки,* которая когда-то произошла здесь.

Но есть места, неизбежно вызывающие болезненные воспоминания: это кладбища. После короткого посещения довольно интересного музея, хранящего многочисленные реликвии и прекрасные рельефные макеты военных операций периода Крымской войны, мы направляемся на русское Братское кладбище. Еще издалека большая четырехугольная пирамида с гигантским крестом наверху обозначает это печальное место. Старики-ветераны 1855 года с особым благоговением ухаживают за кладбищем. Пирамида опирается на широкое основание, у каждой стороны которого стоят пушки, выстроенные в ряд. “Это английские пушки” , — спешит уточнить капитан Самсонов. Хотелось бы в это верить!

Далее он показывает мне среди памятников русским офицерам

*”После сражения за Зеленый холм земля была до такой степени усеяна трупами, что мы были вынуждены сложить тела убитых друг на друга, чтобы обеспечить проходы… Я видел эти стены из мертвых тел. В какой-то момент я настолько устал, что, облокотившись на такую стену, уснул… Внезапно я почувствовал, что эта стена шевелится: чья-то рука теребила меня за полу моего мундира; затем эта же рука указала на свой рот. Я дал раненому испить из моей фляги, вызвал санитаров, русского отнесли в госпиталь, где он впоследствие выздоровел…

Позже, во время штурма 18 июня я сам был тяжело ранен. Меня доставили в госпиталь Константинополя. Началась гангрена бедра, рана была ужасной; от нее исходил такой отвратительный запах, что врачи были вынуждены эвакуировать всех, кто находился рядом со мной. Но один из соседей, русский офицер, вызвался остаться. Он ухаживал за мной до моего полного выздоровления.”

( Неизданные воспоминания старшего сержанта Броннера )

одну могилу, за которой особенно тщательно ухаживают. Здесь похоронен безымяный французский полковник, скончавшийся от ран в севастопольском госпитале. Покидая этот некрополь, задаешься одним вопросом: зачем в то время мы пришли на эту землю, ради чьих интересов? Известно, что когда совершилась эта страшная ошибка, наше национальное самосознание вступило в полное противоречие с имперскими династическими интересами правления Франции, а традиционно дружеские связи с русским народом проявились в многочисленных перемириях во время осады города…

Час пополудни. “Пушкин” снялся с якоря и вышел в открытое море. Севастополь и его грозные батареи остались позади, и перед нашим взором открылась прекрасная панорама Крымских гор, высота которых доходит до 4000 метров. Вначале, берег низок и пустынен, недалеко от Севастополя среди желтых песков мы замечаем какой-то зеленый оазис. “Это -  итальянское кладбище”, — объясняет Самсонов. Затем, рельеф резко меняется, появляются холмы, горы и скалы. Этот живописный уголок планеты по праву пользуется широкой известностью.

Пять часов вечера. Прибываем в Ялту, очаровательный маленький городок, расположенный в трех километрах от императорской резиденции Ливадии. Лодка с греческими гребцами доставляет нас на берег. Набережная, украшенная опрятными домиками, красивыми отелями и элегантными магазинами, в этот день выглядит особенно оживленно. Многие лакомятся чудесным мороженым, которое подают в парижских кондитерских, расположенных на сваях близ купален, где резвятся дамы из высшего света. Простой люд, еще не привыкший к купальным костюмам, принимает морские ванны в других местах.

Мы едем по дороге в Ливадию; слева от нас остается маленькая казарма, где солдаты царского экскорта распевают красивые хоровые песни; далее появляются ворота, в которые мы не можем въехать ввиду отсутствия у нас специального разрешения; дорога поднимается выше и вскоре мы уже можем разглядеть отдельные строения резиденции: царский дворец, дворец царевича, домики для императорской свиты и для гостей, наконец, заводик по производству вина, так как вокруг парка расположены большие плантации знаменитых крымских сортов винограда. Ливадия возвышается над морем на 150 – 200 метров, и я еще никогда не наслаждался таким грандиозным видом в таком уединенном месте, располагающим к таким серьезным размышлениям!

“Пушкин” отплывает в восемь с половиной вечера. Полная луна ярко освещает берег, усеянный лесами и виноградниками; огни набережной и  расположенного амфитеатром города формируют чудесную атмосферу, которую с большим мастерством воссоздал на своих полотнах знаменитый русский живописец Айвазовский. Кстати, его мастерская расположена в Феодосии, где на ночь останавливается наш пароход. К сожалению, ночью все закрыто…

                                                                                                                  16 августа

На следующий день мы оказываемся у берегов восточного Крыма. Картина полностью меняется. Вместо живописной горной растительности перед нами предстают плоские, безжизненные песчаные равнины…

В полдень прибываем в Керчь. Малая глубина бухты заставляет корабль стать далеко от берега. Пересаживаемся в лодку. Город ничем не примечателен… Рассказывают, что в этом печальном месте окончил свои дни царь Митридат.

В десять часов вечера вновь снимаемся с якоря и берем курс на Кавказ…

*Эдгар Буланжье ( 1850 – 1899 ), французский военный инженер. В 1887 году изучал методы строительства Закаспийской железной дороги. Совершил ряд путешествий по России.

**Edgar Boulangier “Les russes dans l’Asie central” Hachette Paris 1888

 

 

Об авторе: Беднарчик Геннадий Игоревич:
Израиль. Нетания.Родился в 1955 году в Феодосии. В 1977 году закончил факультет романо-германской филологии СГУ. Преподаватель французского языка. Переводчик. Тесно связан родственными узами с Севастополем. Увлекаюсь историей Крыма. С 1997 года проживаю в Израиле в городе Натания. Продолжаю заниматься переводами с французского языка.
Другие публикации автора:
Автор: Беднарчик Геннадий Игоревич

Один отклик

  1. Очень интересно узнать, как видели мир в прошлом. Спасибо, за такой удачный экскурс,переводчик Геннадий!

Оставить свой комментарий